Вопросы крови

Адель все еще не могла поверить, но все факты складывались только в одну картину. Она и правда была родом с Тир Фради. Принцесса де Сарде не была ее кровной матерью. Константин не был ее кузеном. Мир рассыпался на отдельные куски, и она не знала, во что верить, кем считать себя, какое место ей занять, какую роль выполнять. От этого раскалывалась голова, Адель не могла толком общаться со своими спутниками и решать очень важные вопросы, которые требовали ее внимания, пока она тонула в сомнениях. Могла ли она вообще выступать легатом? Конечно, это назначение было меньше связано с ее позицией в обществе, тем не менее вес ее словам придавало именно родство с принцем ведущего дома Содружества. А она была безродной дворняжкой. Прилично одетой дикаркой. Вдруг об этом узнают и огласка ударит по ее дому? Или еще хуже — по Константину? Она должна была рассказать ему, посоветоваться с ним. Или промолчать? Но как утаить от него то, что может оказаться ему во вред? И почему ложь о ее происхождении была так тщательно сплетена? Принц д’Орсе даже подменил портреты ее отца. И ее бедная матушка. Как им удалось столько лет скрывать правду? Кто еще знает тайну ее происхождения? «А может, Константин уже знает?» Эта мысль ранила даже сильнее паутины лжи, вытканной ее дядей. «Нет. Не может быть. Он бы не стал… Не стал», — сжала она зубы и кулаки. — Де Сарде, — рука Васко легла на плечо, и Адель стряхнула ее, не в силах выносить прикосновение кого бы то ни было. — Я понимаю, как ты себя чувствуешь, — мягко сказал он. — Моя ситуация другая, но схожая. Я понимаю, правда. Посмотри на меня, — сказал он, но не дождавшись реакции, схватил за плечи и осторожно встряхнул. — Посмотри. На. Меня. Не думай, де Сарде. Не задавайся вопросами, на которые ты не сможешь придумать приятных ответов. Это прямой путь в бурю и на дно океана. Адель часто задышала, начала хватать воздух ртом, ее колени подкосились и магия начала выливаться из тела кровавыми порезами. — Де Сарде, — встряхнул ее Васко еще раз, его голос с трудом пробивался сквозь туман шока. — Де Сарде! — Позволь мне, — разобрала она голос Курта, все еще хватая ртом воздух, и дернулась от звонкой пощечины. Та обожгла болью, но разогнала туман и вернула ясность мышления. — Прошу пардону, Зеленая кровь. Полегчало? — Да, — кивнула Адель и крепко встала на ноги. — Спасибо. Обоим. Руки, — посмотрела она на Васко и мгновением позже расправила свободные плечи и гордо вздернула подбородок. — Я в порядке. Она не была в порядке. Мысли кружили вокруг нее, жалили подобно злым осам. Но по крайней мере, она могла дышать и идти, сдерживаясь от бега, и от слез, и от дрожи. От порта до дворца наместника было рукой подать. Адель взбежала по длинной лестнице, остановилась перед дверьми в приемный зал и отдышалась. Она должна быть спокойной во время разговора. В конце концов, она легат и умеет держать себя в руках. — Константин, мой дорогой принц, — тепло улыбнулась Адель, но улыбка быстро растаяла. Он был еще бледнее, чем в прошлую встречу, под глазами пролегли глубокие тени. Это больше не походило на простое несварение, он явно был болен. — Кузина! Ты так вовремя. Я как на иголках сижу, — возбужденно сказал Константин. — Я последовал твоему совету и призвал одного из этих клювачей. Он обследовал меня с головы до ног, я чудом избежал клизмы, но стал жертвой неизбежного кровопускания, ах, ненавижу эти их острые лезвия. — Наконец-то прислушался к гласу разума? — сказала Адель и повернулась к доктору, стоявшему у окна. — И что? Каков вердикт? Тот не ответил, просто поднял руку со склянкой, позволил солнцу подсветить ее, что было громче любых слов. Каждый житель континента знал, что значит черная кровь, и жил в страхе увидеть ее. Адель пошатнулась и перевела взгляд на Константина, отказываясь верить своим глазам. Его лицо посерело, руки судорожно сжались на подлокотниках, дыхание участилось. Адель подбежала к нему, схватила за плечо и встряхнула, пытаясь поймать его взгляд, но он смотрел сквозь нее. — Константин, это твоя кровь? Ответь мне, Константин! — встряхнула она его еще раз, и он моргнул, увидел ее, оттолкнул и порывисто встал. — Я умру, — прошептал он. — Как твоя матушка и другие на континенте. Я… умру. Я… я не хочу умирать! Это… кузина! Я не хочу!.. Этот страх был и ее страхом, стягивающим грудь туже самого узкого корсета, но у Адель не было права поддаваться ему. Хотя бы один из них должен сохранить трезвую голову и взять ситуацию под контроль. — Вон. Все вон! Это приказ! — потребовала она, крепко обняв Константина, и комната опустела. — Спасибо, — прошептал тот. — Спасибо, — повторил он, уткнувшись ей в плечо и задрожав. — Я… я так боюсь, кузина. Я… — он замолчал и всхлипнул, и Адель крепче прижала его к себе, гладя по спине и пытаясь утешить бессмысленными словами, не только его, но и себя. Дрожь прекратилась, когда погас солнечный свет. Адель не была уверена, что Константину стало лучше, но к нему вернулись силы натянуть маску балагура и улыбнуться. От этого сердце заболело еще сильнее. Она положила ладонь на щеку Константина и пообещала — больше себе, чем ему: — Я найду решение. — Конечно, моя прелестная кузина, кто если не ты? — мягко ответил он, чуть повернул голову и поцеловал ее ладонь. — Но давай о другом. Я сомневаюсь, что ты вернулась утешать меня в моей трагедии. Расскажи же, что привело тебя? Помоги мне немного отвлечься. — Конечно. Как мы и предполагали, Содружество уже пыталось колонизировать остров, но безуспешно, вплоть до полной катастрофы, все закончилось кровавыми боями. Лишь немногие из колонистов выжили. Принцы решили скрыть правду об этом поражении и заплатили навтам за молчание, но экспедиции на остров не прекратились. И это не самое… Адель запнулась, не зная, стоит ли рассказывать Константину, но он смотрел, и ждал, и его щека холодела под ее ладонью, и на висках выступала испарина. Возможно, эта история отвлечет его от склянки с черной кровью. Адель выдохнула и пустым голосом продолжила: — По словам адмирала, мою мать поймали во время одной из этих экспедиций. Я родилась на корабле. — Что?.. Но… Это значит, ты — не… — Не твоя прелестная кузина? Увы. Нам с детства скармливали эту ложь. И я все не могу понять, зачем, какой в этом смысл, кто и что выиграл от этого обмана. Зачем? — снова закружились мысли. — Если тебя это хоть немного утешит, ты всегда будешь моей прелестной кузиной. Ты — и только ты — всегда заботилась обо мне. Ты — мой единственный друг. Для меня нет ничего важнее, — Константин опять поцеловал ее ладонь и потерся о нее щекой. — Сохрани это открытие в тайне. В конце концов, моя тетя удочерила тебя. Для всего мира ты — моя кузина, — сказал он и тут же нахмурился: — Впрочем, нам надо всем раструбить, что мы с тобой не связаны кровью, тогда я смогу официально ухаживать за тобой. Соблюдая все приличия, моя прелестная кузина, просто чтобы у наблюдателей перья горели в руках, пока они строчат сообщения моему отцу. И чтобы отцу спокойно не жилось, потому что он получает новости с задержкой в три месяца, а его крик дойдет до нас и вовсе через полгода. Представляешь, он узнает, что его обман вскрылся и что мы встречаемся, ну или что я безнадежен настолько, что бегаю за своей не-кузиной, но не знает, приняла ты мои ухаживания или нет. А потом узнает, что приняла, но не знает, насколько все серьезно и скандально. И шепотки ходят по всей Серене, — подмигнул Константин, и Адель заставила себя улыбнуться. — Это прекрасный план, но он принесет нам больше проблем, чем пользы, — сказала она. — Давай сначала спасем тебя, а потом придумаем, как насолить твоему отцу. — Отличный план. Так и поступим. — Константин отступил на шаг, но мотнул головой и тут же вернулся к ней, обнял крепко и спрятал лицо у основания ее шеи. — Спасибо тебе, моя прелестная кузина, — прошептал он. — Обещаю, — глухо ответила она. Ее глаза остались сухими и пальцы не дрожали. Но как же она боялась.