4 chapter

      Ким пытался придумать, как лучше изложить всю информацию. Какую часть правду ему стоило рассказать? Он обычно лучше придумывал планы, но сейчас всё оказалось несколько сложнее. Да кого Ким вообще пытался обмануть? Порш вложил львиную долю в его воспитание, и сейчас это было заметно как никогда раньше.       Кинн волновался, и это было странно осознавать. Они столько лет практически не общались, а сейчас у него проснулись какие-то братские чувства? Ким понимал: в мафии всё работало по другому. Мафия — это отдельный живой механизм, и он осознанно покинул его территорию. — Слушай, — Ким потёр висок. — Зачем тебе это вообще надо? Хиа просто… — Я уже и не помню, когда ты меня так в последний раз называл. — Будда, ты что ревнуешь? Хочешь, я тоже буду так тебя называть? Это уменьшит количество вопросов? — Ким, разве так плохо, что я хочу убедиться, что ты в безопасности?       Ким хотел спросить: а почему ты не сделал этого раньше? Мне было семнадцать, когда я сбежал от внимания отца. Где твоё волнение было тогда?       Он оставил эти мысли при себе. Какая кому была разница на его обиду? Их воспитывали иначе, Корн сделал всё, чтобы ни у кого из них не сложились тёплые отношения. Ким не хотел с ним иметь ничего общего. Он лишь мечтал обратно почувствовать себя ребёнком, наслаждаясь совместным времяпровождением подальше от мира мафии.       Ким знал, что стал слабым. И дело даже шло не только об эмоциональности и привязанности. Ему не хватало тренировок, опыта и спаррингов. Когда-то ему практически удалось победить Чана. Сейчас? У него не было никаких шансов. Они все двигались вперёд, а Ким предпочёл идти в другую сторону. Было так приятно не параноить каждую минуту своей жизни. Он чувствовал себя обычным парнем, который развивался в сфере музыки. — Ты ничего не расскажешь отцу. — Ким! — Обещай мне. Иначе я тебе ничего не скажу, а вместо этого организую побег. Думаю, я всё ещё помню пару слепых зон. — Ладно, ты победил. Мои уста запечатаны. Здесь только ты и я.       Раньше ему было бы недостаточно его слов. Сейчас же Ким научился доверять людям, хотя это у него получилось далеко не сразу. Мафию было сложно выжечь у него из крови, но каким-то образом у Порша и Че частично это получилось сделать. Его жизнь стала странной, но все эти изменения определённо положительно на него повлияли. — Знаешь, это не то чтобы было тайной, — признался Ким. — По правде говоря, до какого-то момента я был уверен, что отец пристально следит за мной. Сейчас я в этом так не уверен. — Правда? — Я думаю, что он считает, что я где-то поворачиваю злобные планы и веду расследования против него. — А это не так? — голос его брата звучал насмешливо, но дружелюбно. Как будто бы он прощупывал почву. — Совершено не так. Я удивлён, что ты не начал копать на меня. — Мне хотелось это услышать от тебя. Будда, Ким, ты мой брат. Я не хочу узнавать новости о тебе из соцсетей.       Ким не помнил, когда они вообще разговаривали по душам. Он хотел убежать и остаться навсегда одновременно. Это было странное ощущение, но когда мафиозные дела вообще были нормальными? — Ты мог бы позвонить и спросить. — Я думал, что ты не хотел этого, — признался Кинн. — Ты ушёл и наконец-то получил нормальную жизнь. Кто я такой, чтобы её у тебя отнимать? — Моя жизнь, правда, стала нормальной, — Ким сделал паузу, после чего продолжил более уверенно. — Пи’Порш буквально подобрал меня. — Ты пошёл жить домой к незнакомому парню? Всё настолько было плохо? — У меня была подготовленная квартира и отложенные деньги, придурок. Просто что-то меня заставило остаться с ним. Я так давно не ощущал себя частью семьи, что даже не знал, как мне этого не хватало.       Когда-то Макао его понял. Они оба были детьми, которые смотрели, как их старшие братья пытались угодить отцам. Им оставалось только смотреть, потому что никто никогда не пытался что-то изменить. Почему никто не подумал, насколько это было неправильно? — Я не знал, что ты так себя чувствовал, Ким. — Я не говорил тебе. Ты помнишь, каким я был подростком. Пи’Порш — это особый случай. Я не знал, как сформулировать свои мысли, а он понимал меня без слов. Даже Макао быстро влился в нашу компанию. Кто бы мог подумать, что это случится, верно? — Лучше бы ты не был связан с ним. Он все-таки из побочной семьи. Вы можете мило общаться, на каков шанс, что он не донесёт дяде? — Кинн, разделение нашей семьи — это бред. Я знаю Макао с самого детства. Почему я должен его ненавидеть? Почему ты должен ненавидеть Вегаса? Потому что наш дорогой папочка это сказал? — Потому что… — Поэтому я и ушёл. Потому что нет никаких адекватных ответов. Эта вражда была создана искусственно. И я никак не могу понять, почему вы всё ещё ведётесь на это.       Может быть, ему бы хотелось быть нормальной семьёй, чтобы их мать не была убита, а отец не строил убийственные планы. Ким мог бы спокойно общаться со своими братьями (и речь шла не о Порше и Че). Их споры бы стали менее значительными. Танкхуна бы никто не похитил, и он бы вырос нормальным и здоровым.       Но реальность была другой.       В такие моменты Киму хотелось плакать. Обычно он лучше держал свои эмоции под контролем, но сейчас он чувствовал, как этот разговор разом навалился на него. Почему Кинн не хотел его понимать? Им нужно было только поговорить насчёт их с Поршем знакомства. Почему этот диалог вообще повернул в другое направление? — Я не во всём согласен с нашим отцом, но, согласись, он же в чем-то прав. — В чём? Что он разрушает всё, к чему прикасается? — Ким, не говори так.       Ким не ответил, а просто развернулся и практически выбежал из его кабинета. Ему было плевать, насколько по-детски это всё выглядело.

***

      Кинн находился в замешательстве. Почему его разговор с Кимом прошёл так неудачно? По крайней мере, он выяснил то, что хотел. Его младший брат решил поиграть в семью. И удивительным образом его украл Порш. Ладно, «украл» — это не самое подходящее слово, но Кинн отказывался использовать другое.       С каких пор всё вообще стало таким сложным?       Он лишь хотел, чтобы вся его семья была в безопасности. Ничего особенного. Очевидно, это было сложнее в мире мафии. Кинн тяжело вздохнул, наливая себе виски. Он должен был быть хорошим старшим братом, а по факту Ким вернулся в ненавистный мир, чтобы забрать какого-то телохранителя. — Эй, господин Кинн, почему после твоего разговора с Кимом я нахожу его таким подавленным в Одеялолэнде? — Порш открыл дверь практически с ноги.       Сексуальный чёрт. — Где ты его нашёл? — Я так называю форт из одеял, — он закатил глаза. — Не отвлекайся! На повестке дня: грустный Ким! Чем ты его расстроил? Отказался мне давать ежемесячный отпуск? — Ты здесь не причём. И отпуск в ближайшее время ты не получишь. Дело в другом, — Кинн задумался, а был ли он вообще достаточно пьяным для этого разговора. К сожалению, нет, но это не отменял того, что ему следовало выговориться. — Почему ты приютил Кима? — В смысле почему? Ему было семнадцать, и ему, очевидно, некуда было пойти. Ладно, было куда, но не к кому. Большая разница. В любом случае, ему это было нужно, а я мог ему это дать. Вот и всё. Теперь мой вопрос. — Это не так работает. — Чем ты расстроил Кима? Если что об этом уже узнали Макао и Че, и они уже начали планировать твоё убийство. Я не угрожаю, но тебе бы начать говорить.       Было всё ещё странно осознавать, что Ким испытывает эмоции и имеет близких людей. Как такой параноик смог таким образом построить себе жизнь? Кинн был рад за него, но часть его жалела, что они не убежали вместе. — Я ему напомнил, почему он ушёл. — А? — Наша семья — это беспорядок, ты это и так знаешь. И некоторые вещи укоринились в нас, хотя это буквально не должно быть нормой. Я бросил пару нелестных фраз по поводу Макао, потому что он из побочный семьи. Но, с другой стороны, я же знаю, он не перестал от этого быть моим кузеном.       Просто вся эта ненависть вошла в привычку, от которой сложно было отказаться. Кинн думал, что Вегас мог с ним согласиться в этом плане. Но что им ещё оставалось? Не слушать своих отцов? — С чего ты вообще взял, что вы должны друг друга ненавидеть? Я знаю Макао не первый день, он хороший ребёнок. — Не я придумываю правила. — Почему не ты? Ты — глава мафии, — Порш тыкнул его пальцем в грудь. — Кто тебе мешает всё изменить? Твой жуткий старик? И что он тебе сделает? В угол поставит? Да ты вроде взрослый мальчик. Я уже практически вижу морщины на твоём лбу.       Порш всегда свободно говорил: ему было все равно, кто перед ним находился. Кинн мог это уважать, к тому же, каким-то образом это всё выглядело сексуально. Он сейчас даже не был уверен, а что ему и ответить. Его отец всегда был для него чем-то важным. Да и какой ребёнок не хочет, чтобы им гордился его родитель? Очевидно, Ким, если дело, как бы не было неприятно это признавать, не шло о Порше. — Не говори так, как будто бы всё понимаешь. Мафия работает не так. — Может быть, этого я и не понимаю. Но знаешь что? Я точно знаю, что ты расстроил Кима. И ты тоже не в восторге от этого разговора. Так начни вести себя как хороший старший брат и исправь это.       Был ли он хоть когда-то хорошим старшим братом? Ему хотелось думать, что когда-то так оно и было. Просто их никогда не учили, как строить здоровые взаимоотношения. Танкхун буквально был сумасшедшим, а Ким — угрюмым подростком, который свой побег поставил в качестве цели своей жизни. А ещё остался Кинн. Кинн, которому дали ту ответственность, которую он никогда не хотел. — Может быть, ты прав. — Конечно, я прав! Я не самый лучший телохранитель, но я спец по тому, каким должен быть старший брат.       Почему-то это бесило не так сильно, как должно.