Часть 5

Женя открыла глаза, пустые, с тяжелыми веками. Она не думала, что когда либо попадет в плен к такому жестокому извергу. До сих пор не хотелось осознавать что с ней произошло, слишком тяжело. Противные воспоминания всплывали одно за другим и обхватывали её шею тяжёлой холодной цепью. Ей было обидно и грустно, он сотворил что то подобное без малейшей искры сомнения. От этого факта внутри все сжималось в клубок, от которого хотелось плакать. Скрип двери. Холодный ветер пробил до мурашек, достал даже под одеялом. Лучше бы он сейчас мучительно долго умирал где нибудь в канаве, захлебываясь в крови. Те же остатки пайка. Дрова. Видимо не хочет, чтобы игрушка в один момент сломалась. Сил на сопротивление нет, и Женя это прекрасно понимала, решив пустить всё на самотёк. Будь что будет. Пройдя внутрь по скрипучим полам, Женя почувствовала, как у неё резко поднялась температура до пота от страха. Немец дал ей паёк и снова сидел рядом с ней, пока она его не съест. Самая тошнотворная еда в её жизни, но Женя не могла сопротивляться. Все равно будет так, как хочет он. Её разбивало это осознание. Слишком горько. Когда она доела остатки сухпайка, он убедился в её целостности и ушёл, что немного расслабило. Холодный ветер резко влетел в дом и также резко рассеялся, когда дверь закрылась. Женя в мурашках подсела к печи, но она не согревала, а только напоминала о произошедшем, о том, что он сделал. Не выдержав потока памяти, она отсела. Его не было очень долго. Время текло медленно и тягуче, как слизь, что вгоняло в хандру. - *сколько еще мне осталось здесь умирать? Почему он просто не может прикончить меня?! Ему мало того, через что я прошла?! Выблядок конченый... Еще и не появляется подолгу...* - Женя дёрнулась от осознания. Она сейчас хотела, чтобы он быстрее пришёл? Видимо, совсем сошла с ума со скуки. Противно. Он вернулся только под вечер, когда на улице было уже темно. С улицы было слышно завывание метели и ухуканье сов. Грустно от отсутствия нормального света и кровати с едой. - *хочу домой* - оглушительно пронеслось внутри, но она не может сейчас уйти домой, только через его ебаный труп. И тут Женя вспомнила про свою группу, внутри колыхнулся страх. Что стало с отрядом? Если бы операция прошла успешно, она была бы уже на свободе, неужели... Да бред. Не могла вся группа погибнуть из-за неё одной, там много хороших солдат, да и старший сержант не глупый. Звучало как отговорки. Женя пыталась успокоить себя в мыслях, что плохо получалось. Она бы еще давно об этом задумалась, но обстоятельства не позволяли. Она хотела бы спросить у кого нибудь, но не у кого. Немецкий она не понимает, а если бы и понимала - не спросила, так как это может раскрыть операцию. Может, они повернули назад, как только перестали получать от неё отклик? Наврядли, но надежда была. Их до сих пор нет, выстрелов не слышно. Немец пришел с какой то книгой, на которой было написано "russische Wörter". Женя не всматривалась в обложку, но вроде бы это что то про Россию. Где он её достал? Полистав её, он спросил у неё на ломаном русском: - почему здесь? - тихо, но твёрдо, с заметным акцентом спросил немец. - я ничего тебе не скажу. - Место здесь, сколько? - еще раз он повторил с бо́льшим усердием выговорить правильнее. Женя молчала и тихо сказала: - нет - говори - судя по его лицу, немец понимал, что скорее всего будет такой ответ, но всё равно был зол. Принявшись листать толстый справочник он наконец остановился на одной из страниц. - Последний раз говорю, отвечай. Женя начала обдумывать, как сильно он её ранит и сможет ли это перенести. Не очень то радужно всё складывается. Немного поёрзав в кровати, пружины старого матраса заскрипели. Отвечать нельзя, это предательство. Но и получать ей не хотелось. Женя не знала что ей делать в этой ситуации. Она хотела его ударить, но понимала, что в ответ получит десятикратно. Немец, не дождавшись ответа, снова начал листать справочник. - упрямая шалава - монотонно и тихо сказал он, пока шуршал страницами. Она опешила, злость кипела внутри, но ей надо держаться. Сейчас это было безопаснее всего. Синяки на теле напоминали ей о его возможности навредить. Судя по лицу, он уже вскипал... Женя тяжело выдохнула. Она понимала, что давно не получала ударов, и он это просто так не оставит. В глубине души она была чертовски зла до разрыва костей, хотелось просто прибить его на месте, не говоря уже о том, чтобы дать ему информацию о деталях операции и местонахождении базы. Хуй там плавал. Немец посмотрел на неё своими черными глазами, в которых играли блики от света из щелей в досках на окнах вместе со слабым гневом от её упрямства. - du wirst hier nicht so lange durchhalten... - он двинулся к выходу, на его лице была видна досада. В следующий раз он реально взорвётся. - ... Судя по всему, она его еще долго не увидит. На улице темно и холодно, отбой. Она легла спать на кровати и, глядя на пол, увидела пятно, что заставило её вспомнить о вчерашнем. Внутри нависло тяжелое бремя осознания произошедшего. Ей стало плохо от резко всплывших действиях с его стороны.

***

Женя просыпалась еще тяжелее обычного, в животе пусто со вчерашнего утра. Немец давно не заявлялся и слава богу. Из щелей пробивался холодный дневной свет. Синяки понемногу сходили, оставляя неяркие зеленые следы. Наконец то в голове хоть что то собиралось воедино. Пора выбираться отсюда. Через окна не вариант из-за досок снаружи. В потолке была видна квадратная дверца к чердаку, но лестницы здесь не было. Подкоп точно нет, пол она не сможет пробить, да и немец придет быстрее. Осталась только дверь. Была надежда на то, что он подпёр её не сильно тяжелым предметом, который она не сможет сдвинуть. Женя встала с кровати на грязный, деревянный пол. По нему можно было нормально ходить только в ботинках. От долгого непрерывного ношения её ноги немного запревали. Когда она вообще в последний раз мылась? Щас бы принять теплую ванну дома, а не вот это всё. Она подошла к большой деревянной двери, которая на вид была несдвигаемой. Она взялась за ручку и толкнула, но дверь не поддалась даже на миллиметр. В ход пошли толчки боком, который от каждого глухого удара об дверь, болел. Дверь начала поддаваться. У жени появилась маленькая надежда на спасение, что давало ей больше сил на пробивание к свободе. Еще один, еще. Дверь открылась на сантиметр-два. Снаружи приятно пахло морозной свежестью. Мозг расплывался в радости и предвкушении, что она сейчас пробьется к своим, в безопасность. Побежит без оглядки по снегу прямо через лес, к базе. И больше не увидит его, разве что в кошмарах. Но тут за дверью послышался знакомый хруст. Дверь резко потеряла преграду за собой, изза чего женя плюхнулась в снег у порога. Сверху на неё смотрел немец, возвышаясь словно гора в своей привычной серо-голубой форме, от вида которой у жени начинался странный, неконтролируемый страх. - Глупая русская - произнес он с насмешкой. Женя чувствовала себя как мышь, пойманная котом. Бывает, что кот немного разжимает лапы, отчего его добыча получает возможность побега, но не может двинуться из-за парализующего страха в этих маленьких, черных глазках-бусинках. Она сейчас ощущала себя также. Загнанная, побитая, пойманная на побеге. Он нагнулся и, взяв ее за капюшон, потащил обратно. Женя зашипела и схватилась за его руку, случайно зажавшую ее волосы, но он сжал еще крепче, не заметив попавшуюся под руку кудряшку. Немец вытащил из кармана паёк и сел рядом с ней, контролируя то, как она ест. Женя медленно, под его пристальным взглядом, понемногу все съела. После чего он поспешно удалился. *Еще целый день скуки впереди* - женя легла на кровать и, выдохнув, попыталась поспать, но не успела. Спустя какое то время немец пришел и громко сказал: - мыться. Быстро. Удивительно. Неужели он из придирчивых и не хочет трахать кого то грязного? Может, жене стоит превратиться в самую омерзительную плесень, чтоб не трогал? Или его это не остановит? Он подошел к ней и, схватив за предплечье, быстрым шагом повёл на улицу. Открыв дверь, на женю обрушился холод из-за отсутствия на ней уличной одежды. Немец повёл её в баню и, толкнув в предбанник, захлопнул дверь. Электричества не было, но была свечка, освещающая комнату теплым светом. На старой и, на удивление, чистой скамейке, лежало большое серое полотенце. Наверно выдали его отряду из-за продолжительности операции, чтоб убивали оружием, а не запахом. Через какое то время он вернулся, откуда то принесший берёзовый веник. - раздевайся - сказал он, попутно снимая с себя одежду. Неужели он собрался мыться одновременно с ней?! Это еще больше напрягло женю. Она начала нехотя стягивать с себя штаны, кофту и прочее. По сути, сама раздеваясь при нём, а не он её, как в прошлый раз. Они оба предстали перед друг другом абсолютно нагими, это ощущалось ужасно неправильным. Женя просто надеялась на адекватный исход этого... Весьма странного события, как совместное мытье. Одно нахождение рядом с ним её пугало. Немец открыл дверь, пуская её первой, абсолютно не беспокоясь о нападении этой малявки, все равно ниче не сделает. Войдя в парилку, Женю обдало непривычным жаром. Она привыкла купаться в ванне в теплой, почти прохладной воде, а не в бане с каким то уродом. Справа были полки, на которых стояла свеча, за печкой чуть дальше стоял длинный поло́к, а у самой печки... Бак с горячей водой. И ковшик. Немец обернулся к двери, чтоб закрыть, и, повернувшись, едва успевает перехватить руку жени с ковшом почти кипятка, расплескивая часть куда то на пол. Дело плохо. О чем она вообще думала в порыве ярости? Драпануть, пока тот отряхивается от кипятка? Она бы не смогла убежать отсюда голой. Но дело уже сделано, остается только перетерпеть последствия. Но все равно хочется нанести ему хоть какой то урон. Немец опешил от внезапной атаки, но все равно не растерял от этого хватку. В следующую секунду ковш уже был у него. И женя была готова к тому, что он плеснёт водой в неё, зажмурив глаза, но, на удивление, он просто начал разбавлять воду в тазике, недовольно прошипев. Женя сидела на поло́ке, чуть сжавшись от неловкости. - нормально - сказал коротко немец, потрогав воду на температуру, после чего облил её теплой водой, которая медленно стекала по её волосам. От приятной влаги, резко попавшей на всё её тело, она чуть расслабила руки. Еще раз и женя была полностью мокрая. Вода стекала большими каплями по её ногам. После обливания, немец всполоснул и себя. Вода полилась с него водопадом и разлилась по полу с характерным звуком. После чего он немного отряхнул голову, чтобы вода с волос несильно лезла в глаза и взялся за веник. Он начал хлопать себя по бокам пучком берёзовых веточек. - встань Женя сделала как он сказал и, все еще немного сжимаясь, рефлекторно пыталась прикрыть места, непредназначенные для чужих взглядов. - повернись - прямо сказал немец. Она повернулась и он начал несильно хлопать её берёзовым веником по спине. Зачем он это делает? Достаточно было бы просто помыть её. Женя совсем перестала его понимать. На вид такая зажатая, сразу и не скажешь, что она способна холодно и без сомнений зарезать человека. Он закончил её парить, но на миг о чем то задумался. *Ну что он там медлит...* А! - Женя вскрикнула от неожиданности и выпрямилась. Судя по всему, он решил напоследок огреть её предательски горячими ветками. Все таки она получила за эти приколы с кипятком. Женя повернулась, посмотрев на него с раздражением. Немец продолжил себя парить, отводя взгляд в сторону. *Если бы это была не просто вода, а мой нож, шансы выросли бы в несколько раз. Где же он, когда так нужен?*