Два

Мы не играем в догонялки. Я — охотник. Оно — неизменно жертва. Мы не целимся, но ножи искусно врезаются в мишень. Тянусь к рукоятке, чтобы избавиться от боли или же утонуть в ней. Но сердце умнее меня. Сердце говорит ждать. Тетива не рвется в моей руке, мягко пружинит, отпуская очередную стрелу. Ведь лучше выстрелю я, чем кто-то другой. Оно больше не кричит и не плачет, опаляя грубым молчанием. Ведь оно — охотник. А я — всего лишь жертва. Мир имеет два цвета: черный и белый. Палитра оттенков берет исток именно от них. Жизнь легко маркировать: это хорошо, а это плохо. Но куда определить ошибку хорошего человека? Гермиона стоит перед входом в штаб-квартиру. Каждый будущий вопрос она знает наизусть. "Где ты была?" "Как ты выбралась?" Ее спас Малфой. Чуть не убил, а затем спас. Хотел стереть память, но передумал. Ему было просто лень с ней возиться. Чем дольше ответы крутятся в голове, тем смешнее звучат. И тем менее понятными кажутся самой себе. Судьба очень задорная девчонка. Не страшно, что смерть вцепилась костлявыми пальцами в плечо. Не страшно, что друзья беспокоятся за нее. Страшно честно ответить Ордену, ведь ее сочтут сумасшедшей. Она была обязана убить его. Но встреча была до такой степени абсурдной, что сил не нашлось. Она была свидетелем того, что не предназначалось для ее глаз. Раненный Малфой, лекарь Забини. Картинка слишком личная. Девушка нервно передернула плечами. Кажется, они часто виделись при таких обстоятельствах. Действия были отрепетированными, привычными для слизеринцев настолько, что присутствие девушки не волновало. — Гермиона? — Джинни радостно смотрит на подругу, но все же вскидывает палочку. — Какого цвета у меня было платье на Святочном балу? Джинни. Кто еще задаст такой несуразный вопрос для проверки? — Бирюзовое, — серьезно отвечает шатенка, опуская взгляд на нагрудный карман. От крепких объятий трудно дышать, но оттолкнуть взволнованную девушку тяжелее. Она гладит ее по волосам. — Где ты была? Как ты выбралась? — мысленно ставит себе отлично за сообразительность. — Меня перенесло с Малфоем, но он был ранен, и я смогла выбраться, — честно врет золотая девочка. Правда звучит хуже лжи. Она расскажет, когда поймет сама. Ей нужно лишь пару дней, чтобы объяснить себе произошедшее. — Он закрылся тобой... Гарри рассказал нам. Мерлин, Гермиона, это ужасно, — переходит на шепот. Лучше бы она промолчала, ведь это действительно было ужасно. Как прикусить губу, а после навязчиво зализывать рану языком. Вновь и вновь тянуться, не давая зажить. — Джинни... — Да, тебя нужно отдохнуть. Прости... ребята ищут тебя, через час они должны вернуться и доложить, что узнают. Я так рада, что ты жива. — вновь выбивает воздух из легких, крепко прижимая. — Не знала, что ты куришь. Она кивает. Натянуто улыбается и бегом поднимается на второй этаж. Запирается в ванной. Сигаретный дым впитался в волосы. С интересом подносит прядь к лицу. Мята. Как подтверждение, что ничего не приснилось. Сбрасывает на пол одежду и подходит к зеркалу. На ней ни царапины. Ни одного чертова следа. Проводит рукой под грудью, чтобы убедиться. Крепко стягивает кожу. Ощупывает бедра, икры. Ни-че-го. Почему-то от его помощи неуютно. И помощью называть не хочется. Возможно, он не любит красный цвет, поэтому вылечил ее. Возможно, действительно проявил снисхождение. Какая к черту разница, почему это случилось? Каждый имеет право на ошибку. Наверное, это случилось и с ним, когда он выдал ей свое секретное место. Когда не бросил ее в лужи собственной крови. Да, это определенно было неверным решением, в ответ на которое она ничего не должна ему. В Ордене бытует простое правило, которое никогда не было озвучено, но было прописной истиной: если кто-то упал – протяни ему руку. Правило регулировало весь существующий образ жизни. Орден существовал для помощи другим. Не было четкой стратегии боя или конкретной цели операции. Все сводилось к трём вещам: уничтожить крестражи, спасти Гарри, увести раненых и гражданских. Тактика Пожирателей строилась иначе. Ведьма давно подметила, как они ведут себя в сражении. У каждого своя позиция и радиус действия. Младшие по званию подчиняются старшему подразделения. Нападение – по сигналу. Отступление – по сигналу. Гермиона всегда выискивала главного, ведь лишившись командира, отряд ударится в хаос. Грюм пытался следовать похожей логике. Выбирал участников миссий по различиям в ведении боя, сильным и слабым сторонам членов команды, но безумные в своей храбрости гриффиндорцы не умели следовать приказам по своей природе. Грозный Глаз смирился. Гермиона спешно приняла душ, перед выходом еще раз проверив, смыла ли с себя остатки мяты. Аластор стоит на кухне с большой кружкой кофе в руках. Левитирует ей такую же, без просьбы. — Нужно проверить одно место, — начала волшебница, — я смогу показать. Грюм медленно кивнул. На четвертом курсе они с Роном шутили, что вставной глаз обладает встроенным даром легилименции. Только что эта шутка перестала казаться смешной. — Возьмем Финнигана. Выходим через пять минут. И, Грейнджер, — бросил он, выходя на улицу, — здесь нельзя курить. Она громко чертыхнулась, отпивая горький кофе. Эта ночь еще не окончена. У цветов есть середина – серый – нейтральная территория. Компания бесшумно приземляется в старой хижине. На этот раз у Гермионы есть возможность внимательно осмотреть это место. Простой дощатый пол, несколько окон, та же импровизированная кровать, на которой лежал Малфой. Грюм накладывает отслеживающее заклинание, но ничего не обнаруживает. Девушка обходит каждую стену, щупая шероховатости в надежде зацепиться за что-то. И взгляд цепляется: бирюзовые остатки порошка там, где она стояла часом раньше. Ее шанс на смерть. Нервно сглатывает. В хижине пусто, но если Пожиратели вернутся — Орден узнает первым. Лес вокруг приветливо машет кронами. Здесь красиво, той особенной умиротворяющей красотой флоры. Не дожидаясь остальных, аппарирует обратно. Это место навевало на нее тревожные мысли. Казалось, стоит только повернуться, и перед глазами она, без палочки, напротив двух приятелей-слизеринцев. Но в этом чувстве нет страха, лишь дискомфорт понимания. "Ведь все стало приемлемым". Приемилемо знать, что Забини целитель волчьей стаи. Нет ничего странного, что Малфоя тоже можно ранить, и из него не потечет кровь голубого цвета. Надо же, она такая же красная, как и у нее. Когда ей было четыре года, она показывала маме ладошки и спрашивала, почему полосы вен синие, но кровь в них красная? Мама смеялась над ее вопросами. Ее выбрасывает в спальню. Скоро вернутся ребята, ей хочется увидеть их. Спускается на кухню, представляя соблазнительную кружку кофе. Горячего чёрного кофе с корицей. Перепрыгивает последнюю ступеньку, поворачивает за угол. И останавливается. От удивления выставляет руку, чтобы схватиться за стену. Малфой. В их штаб-квартире. — Но как?.. — шепчет в звенящей тишине. Он даже не повернулся, будто знал заранее, кого увидит. — Я Блэк. — Магия крови сильнее… — 10 очков Гриффиндору! — прерывает парень и вновь возвращается к своему занятию: внимательно разглядывает часы Молли с отметкой «опасность» напротив домочадцев. Ответ не приносит облегчение. Как давно он знает об их местонахождении? Бывал ли здесь раньше? И что будет теперь? — Зачем ты пришел? Внезапно растерянность исчезает, уступая место злости. Какой наглостью было явиться собственной персоной в ее дом. Их дом. И как беспечно подать себе на блюдечке. В этот раз она не упустит свой шанс. — Ты видела мое безопасное место, которое сдала Грюму. Мне захотелось увидеть твое. — Я тебя не приглашала. — Конечно, — хмыкает, — я позволил себе сделать это без твоего участия. На короткий миг его взгляд мутнеет, он резко отворачивается. Скептично поджимает губы. Пора. Гермиона сжимает древко в кармане брюк. Нужно лишь обездвижить его. Это легко. Она делала это сотню раз во время сражений. Но еще ни разу на кухне своего дома. — Грейнджер, — напряженно начинает слизеринец, — аппарируй. Рука останавливается. Очередная встреча и очередное замешательство. Он пытается отвлечь ее, чтобы уйти? Не поворачивается, она не может разглядеть эмоцию на лице. Что происходит? Нервно. Страшно. Непонятно. — Твою мать, — шипит Малфой, подлетая к гриффиндорке. Хватает за локоть, но волшебница проворно уворачивается. "Ступефай!" Драко лишь невесомо проводит рукой перед собой, отбрасывая заклинание. Зрачки почти черные от злости. — Я ведь сказал тебе аппарировать. — И я должна была неожиданно послушаться тебя? Ваддивази! — левитирует в него стеклянную вазу. Делает пальцами отталкивающий жест, отчего ваза с громким треском разбивается у ног девушки. Больше не делает попытки подойти к ней. Наклоняет голову. Рассматривает ее. — Один. Два. Три. — Что ты делаешь? — парень лишь продолжает считать вслух, смотря за ее спину. Хочется обернуться. Гермиона кричит, стреляет заклинаниями, которые не задевают волшебника. — Десять. Она замолкает. Позади доносится шум. Словно раскатистый гром после сильной грозы. Этот звук нельзя перепутать, услышав однажды. Щелк. Малфой выхватывает ее палочку, перехватывает рукой под грудью и уносит за собой. В коридоре штаба на мгновение зависает девичий крик, перед там как укрытие рушится от Бомбарды.