Три

Иногда "мы" — это мы. В болезни и бедности, никогда в богатстве и здравии. Мы делим боль, страх и тоску. Но оно всегда щадит меня, забирая больше. Я могу только отдать, но никогда забрать. Я отчаянно злюсь, что глупое сердце снова поддалось чужим ласковым рукам. Я беру иголку, красную нить. Неровно штопаю зияющие дыры. Они лукаво глядят на меня. Знаю, что осуждают за неловкий стежок. Хотя он куда лучше, чем неровные линии заштопанной души на прошлой неделе. От неожиданной аппарации Гермиона больно ударяется коленями о сырую землю, по инерции выбрасывая вперёд руки для опоры. Ей не страшно испачкаться. Капли дождя неприятно стекают по волосам, мурашками пробегаясь по спине. Ее дом разрушен. Орден вернётся с разведки, но увидит лишь обломки их маленького общего спокойствия. Попадут ли они в ловушку? И откуда. Мать твою. Малфой знал, что произойдёт и пытался увести ее? — Малфой, какого черта происходит? — девушка садится на колени, вытирая руки о комбинезон. Поднимает на него голову. Парень не спешит начинать разговор. Вертит сигарету в пальцах, которая удивительным образом не промокает от дождя. Драко опускает взгляд на ведьму. — Ты очень громко думаешь, — наконец, произносит он, затягиваясь. — Зачем ты пришёл на Гриммо? — не унимается она. — Ты должна была умереть во время взрыва. Я помешал этому. Вентиляция легких дала сбой. Воздух не проходил. — Как… как ты узнал? Ты должен был убить меня? Смотрит с любопытством, как на подопытного кролика. Варианты ответов бегают в его глазах от одного к другому. Решает, стоит ли вопрос ответа. — Что ты знаешь о Вейлах? Гермиона сводит брови на переносице. Не подходящий момент для проверки на эрудицию, но против воли информация обрывочно всплывает в голове. Вейлы славились своей красотой. — Если это шутка про твою красоту, Малфой, то момент не подходящий, — встаёт напротив него вполоборота. Пассивно ловит табачный дым. Он не обращает внимания на ее слова. Ждёт, когда догадается. Вейлы. Славятся магией приворота одним взглядом. Анимаги, преображающие форму птицы. Старинный род. Провидцы. Ведьма приоткрывает рот и застывает. Малфой замечает испуганное понимание в ее взгляде. Кивает. — Ты провидец? — Нет, Грейнджер, я очень много посещал занятия профессора Трелони, — кривится от ее уточнения. — Разве это передаётся не по женской линии? — Чаще всего, но если в роду не рождались девушки, дар переходит к наследнику. — Но… — Грейнджер, — он устало потирает переносицу, — слишком много вопросов. Мне пора. — Стой! — неожиданно для себя хватает его за руку и замечает круги под серыми глазами. Он смертельно уставший. — Почему ты не дал мне умереть? — В какой из разов? — ухмыляясь, уточняет он. Позволяет девушке держать себя за руку. От прикосновения тело обдаёт необычной энергией, похожая есть у Парвати, потомственной ясновидящей, но в разы слабее. Гермиона краснеет под его взглядом. — Я видел, как Поттер побеждает, — негромко произносит он, — и видел тебя. Из глаз против воли идут слёзы. В ней говорит потаенная часть, что отвечает за веру в лучшее. Но он серьёзен. И не смотрит на неё с радостью победы. Она понимает: в радостном финале ее судьба — это смерть. Старая недобрая подруга. Смахивает слёзы рукавом. Пусть это глупая Надежда, но такая нужная. Хочется скорее увидеть Гарри, чтобы разделить с ним это чувство. Сказать, что он справится, что все сделает правильно. — Но будущее изменчиво. Я не знаю, что случится, если об этом узнает Поттер. — Почему ты сказал мне? — Потому что так проще. Ты придумаешь, как защитить своего победоносного дружка. Мне тяжело свыкнуться с мыслью о необходимости поддерживать твою жизнь, идею спасения Поттера я не готов принять даже ради падения Волан-де-Морта. Наконец, обращает внимание, как вцепилась в его предплечье. Резко отпускает. Ей снова так странно в его присутствии. Странно не ждать подвоха от Слизерина. Верить в сказочную победу только потому, что он так сказал ей. Но ведь верит. Просто потому, что поводов для веры давно не выпадало. — Что теперь? — неловко спрашивает ведьма. Она кажется беззащитной, но он знает, что в кругах Пожирателей девочка отмечена красным цветом наравне с Грюмом. Самая молодая смертоносная ведьма своего поколения. Он сказал достаточно, чтобы сохранить картину будущего. Разговору время стать архивным. — Вы и дальше ведёте себя, как безмозглые гриффиндорцы. Все, как всегда, Грейнджер. Он по-особенному произносит ее фамилию. Тягуче. С ноткой омерзения. Гермиона кивает. Одновременно с ее плеч спал тяжёлый груз, но на его место лег еще тяжелее. Теперь ошибиться было непозволительно. — И ты уверен... в своих видениях? — Да, — после недолгой паузы мрачно отвечает парень, — и в то же время нет. Это сложный дар. В лунном свете его кожа будто прозрачная. На щеках девушки живой румянец. — И еще, — произносит блондин, каблуком туша окурок, — когда гоблин спросит, из чего сделана палочка Беллы, ответь верно. Она не знает, для чего может пригодится это знание. И почему гоблин спросит. Но послушно запоминает, больше не задавая вопросов. Кажется, они только раздражают Малфоя, как и сама необходимость разговаривать с ней. Аппарирует, не прощаясь. Гриффиндорка следом. В нос бьет запах гари. Девушка втягивает обугленный воздух, сразу кашляет. Дым режет по глазам, мешая рассмотреть обломки. — Гермиона! — Гарри бежит к ней, перепрыгивая потемневшие от огня доски. — Мерлин, ты цела? — бегло оглядывает подругу. — Гарри, — тянется обнять его. Ей так хочется сказать ему. Так хочется отразить свою надежду в его зеленых глазах. — Нам так повезло, что здесь никого не было. Мы искали тебя после того, как Малфой... — сжимает руки в кулаки. Он снова не успел спасти кого-то. — Все в порядке, перестань, — отмахивается ведьма. — Где Грюм? — Он здесь. Проверяет, не попал ли кто-то под взрыв. Как они нашли нас, чертовы ПСы... — Гарри, все живы, это главное. Но могли быть мертвы. Например, она, если бы не чертов пес. Цепной пес Волан-де-Морта, который играл на своей стороне. И будет большой удачей, если свой путь он временно проложит через Орден. — Ты... — осторожно начинает брюнет, подбирая слова. — Ты пыталась съесть Верду? Верда. Так называется их таблетка живой смерти. В честь любимой женщины создателя. Ему страшно говорить о смерти. Он чувствует ее ближе, чем другие. — Да. — Передумала? — Нет, не получилось, Малфой среагировал раньше. — Он смог узнать что-то? — Я быстро сбежала, — парень хмурится, но сдержанно кивает в ответ. Орден встает перед штабом в линию. Отдают последнюю дань этому месту. Гермиона вспоминает о Сириусе, знает, что Гарри тоже. Никто не знает, что будет завтра, но есть хотя бы сегодня.

***

В этой комнате тесно. Воздух пропитан запахом сырости. Новое убежище больше похоже на двухэтажный сарай. Крыша изрешечена дырами, пол скрипит и ходит ходуном от количества ног, что проходят по нему. Обои кусками отходят от стен, обнажая бетонные перекрытия. Здесь слишком много мебели для такого маленького количество места. Изветшавшие стулья с резными ножками надежно укрыты плотной тканью и на фоне изношенности помещений выглядят почти раритетно. Строением владеет один из младших авроров по шутливому, как он сам выражается, завещанию его дедушки. Одинокая лачуга на севере Ирландии. Гермионе всегда хотелось побывать в стране, но при других обстоятельствах. Когда-то она хотела провести здесь медовый месяц, смеясь, как Рона бы признали за своего с такой шевелюрой рыжего цвета. Осматривая новые комнаты, девушка вновь радуется волшебству. Ведь без него на ремонт ушли бы годы. Сперва — дом вырастает на один этаж, двери в комнаты появляются друг за другом, копируя предыдущую. Они по-хозяйски трансфигурируют стулья в кровати и левитируют из коридора на верхние этажи. — Черт, — едва успевает увернуться Симус от летящей по ступеням тумбе. Обустройство кухни Молли полностью берет на себя и через полчаса это точная копия Норы. Не хватает только семейных часов, которые уничтожил взрыв. Джинни весело ставит собранные на улице цветы в кружку, не утруждая себя созданием вазы. Как только ведьма заканчивает икебану, Молли дожидается ее ухода и, поджав губы, меняет стакан на невысокую вазу цвета слоновой кости. Гермиона сдержанно смеется в кулак, на секунду отвлекаясь от создания мягкой обивки на диване. Второй этаж оказался в распоряжении Лаванды, вобрав в себя все очарование розовых оттенков. Парни быстро отдали эти комнаты в распоряжение девочек. Теперь их штаб пестрый и снова теплый, каждый вложил частичку себя. С новой кухни тянет ароматом свежей выпечки. Хозяйка громко ставит печенье на стол, и все отвлекаются от своих дел. — С новосельем нас, — смеется Джордж, поднимая вверх печенье и призывая чокнуться с ним. Все повторяют. От столкновения куски крошатся на стол, старшая Уизли не обращает внимание, разделяя общее веселье, но на секунду опускает взгляд, колдует очищающее, и вновь возвращается к празднику. После обнаружения Грюм выбирает новые чары для защиты, но для усиления колдует их вместе с Кингсли, Гермионой и Гарри. Ей приятно быть выбранной для этого. Парвати возится с созданием одежды из штор: простые футболки и рубашки для всех. Гриффиндорке не терпится осыпать ее вопросами. — У тебя отлично получается, — комментирует она, перебирая вещи. — Никогда не думала, что этот навык мне так пригодится, — отшучивается Патил. — Тебя часто мучают видения? — прямо спрашивает Гермиона, чувствуя, как задыхается без информации. — Я не пыталась развивать этот дар. Он... пугает меня, — шепотом признается девушка. — Это начинается еще в детстве: ты видишь яркие сны, красочные, одушевленные. Иногда в них знакомые люди, иногда нет. У меня часто было дежавю, но я не могла понять его происхождения, ведь сны забывались, и когда увиденное событие действительно случалось в реальности я.... уже не помнила, что оно было в моей голове. Чем старше становишься, тем уловимее связь снов и реальности. Иногда вы все снитесь мне, но я не знаю, это просто видение или... когда я вижу смерть — верю, что это просто сон, — грустно улыбается, — но, если не контролировать эту силу, от нее мало толку. Хотя, больше похоже на проклятье, чем на силу, вспомни Трелони. Грейнджер смеется при воспоминании о Профессоре. Теперь ей немного жаль, что она отказалась посещать ее занятия. — Однажды мне снилось, что он собирает таких, как я.… мне были не знакомы их лица, но я точно понимала, что они провидцы. Гермиона внимательно слушает ее. Ясновидение — сильное преимущество. Для этого он приблизил к себе Малфоя? Что, если его участие в их судьбе, лишь часть плана? — Ты можешь вызывать видения нарочно? — Нет. Это требует навыков, моя прабабушка умела и, говорят, именно поэтому умерла так рано... будущее наяву убивает настоящее, сокращает жизнь ясновидца. И очень опасно. Не все возвращаются обратно. Мама рассказывала, что, если выбирать оружие для нападения, она бы выбрала прорицания, оно дает неуязвимость. Но я не выдержала бы знать точную дату своей смерти. У меня мурашки от одной мысли, — передёргивает плечами. — На высоком уровне это словно проживать несколько ветвей жизни одновременно, видения не останавливаются, как навязчивые голоса. В Мунго оборудовано целое отделение под такие случаи. Ведьма слышала, что это отделение занимает целый этаж. И никто еще не выходил оттуда живым. — Знаю, я могла бы быть намного полезнее, если бы могла увидеть будущее, — рассеянно продолжает Парвати, — но во мне нет столько силы, Гермиона. — Прости, я совсем не имела это ввиду. Ей не хочется утешать близняшку. Ведь, черт возьми, она действительно могла быть полезнее. Война воспитывает циничность. Гермиона неловко улыбается собеседнице и быстро выходит из комнаты, замечая, что розовый цвет ее раздражает, напоминая об Амбридж. Все время ей казалось бессмысленным обращать свое внимание на бесполезные предсказания, даже в Хогвартсе она изучила все полки, кроме одной. Ясновидение. Мунго. Что, если это их шанс? Что, если кто-то видел, где Волан-де-Морт спрятал крестражи? Грюм не согласится. Она и сама не согласилась бы, получив такое предложение, пока не появился Малфой. Проще пробраться в больницу, чем получить информацию от него. И с какой стати он поспешит делиться с ней.   Девушка спускается на кухню. Видит темно-каштановую копну кудрей. Шрам на запястье неприятно пульсирует. Новый аврор поворачивается и приветливо машет. Натянуто улыбается в ответ. Лестрейндж. Малфой говорил о Лестрейндж и ее палочке. Ответ крутится в голове, но пазл не складывается. Ведьма садится на ступеньку, обхватывая руками голову, словно это поможет сосредоточиться. Гоблин. Палочка. Беллатриса. — Гринготс! — вскрикивает от осознания. В сейфе Лестрейндж спрятан крестраж. Срочно нужно найти Гарри. Если кто-то и сможет убедить Аластора в успехе догадки, то только Поттер. Перепрыгивает через ступеньки, торопясь на последний этаж. Без стука вламывается в каждую из спален, пока не находит друзей, которые явно не сильны в заклинаниях по трансфигурации. Вместо сундуков для одежды проход между кроватями занимает трясущийся от каждого вздоха обеденный стол. С этим чудом света она разберется позже. — Мы идем в Гринготс, — утвердительно произносит волшебница. — Где палочка Лестрейндж? Парни с секунду переглядываются. Она выглядит безумной и возбужденной от своей идеи. — Ты думаешь, в ее хранилище крестраж? — неуверенно спрашивает Рон. Она запальчиво кивает. — Это же очевидно! Кому еще Лорд мог доверить свою жизнь? И где крестраж будет в такой безопасности, как не у гоблинов? — В этом есть смысл, — наконец, проговаривает брюнет, — но, Гермиона, это опасно. — Жить и так стало опасно, — не задумываясь, отвечает гриффиндорка. Повисает тяжелое молчание. Ощутимое и вязкое. С предвкушением. — Как мы попадем в хранилище? На ее лице пугающая улыбка. — Через главный вход. — Нас ведь сразу узнают! Без ее волоса мы не сможем сделать оборотное. — Зелье можно приготовить и без этого. Она пользовалась палочкой с детства, на ней остатки крупиц кожи. Я смогу отделить их заклинанием и добавить в котел. Мне хватит двух недель с усовершенствованной формулой. Остается только один вопрос: кто станет Беллатрисой? Взгляды друзей возвращаются к ее безумной улыбке. Единогласно. Она впервые не просыпается этой ночью. Перед сном, как молитву, прокручивает в голове их план. Ей не страшно решиться на уловку. Ей страшно бездействовать. Она думает о Малфое, который дал подсказку. Осознанно или случайно? Девушка давно не верит в совпадения. Принимать его помощь, словно вырываться из хватки дьявольских силков, они задушат тебя, если ты не расслабишься. Помощь может оказаться ловушкой, искусно вложенной в девичье разбитое сознание. Альтернативы нет. Ставки подняты. Функция паса отключена.