Четыре

Сердце стареет медленнее меня. Я чувствую себя стариком, когда оно будто впервые целует понравившуюся девчонку. Моя апатия бьется об его альтруизм. Наношу сокрушительные удары. В ответ получаю лишь понимание. Мне так хочется быть отвергнутым его честностью. Но оно неисправимо меня принимает. Гермиона внимательно рассматривает себя в зеркало. Ей кажется, что если отвернуться, Беллатриса выпрыгнет на нее из отражения. Но вместо этого — послушно повторяет движения девушки. Руку вверх. Вправо. Снова вниз. Гарри заходит в ее комнату и останавливается в проходе. — Выглядишь… ужасно. — Спасибо, — весело отвечает она. — Пора, — напоминает подоспевший Рон. Сегодня это только их миссия. Друзья проводят ее до входа под мантией-невидимкой. У нее есть ровно тридцать минут, плана по невозвращению нет, только импровизация. Она берет с Рона слово, что он оглушит Гарри и вернет в штаб, если она не вернется вовремя. После приведенных аргументов нехотя соглашается, но от непреложного обета все же отказывается. Аппарируют до Косого переулка. Здесь, как всегда, оживленно. Толпы снуют в обе стороны, словно мир не задыхается, а дышит полной грудью. Корсет впивается девушке в ребра, она радуется, что эта мода давно прошла. — Гермиона, — шепчет друг из-под мантии, — прекрати всех рассматривать. Ты Лестрейндж! Грейнджер давно не видела беспечных людей, неспешно прогуливающихся по улицам. Она жадно смотрит по сторонам в последний раз и накидывает капюшон, возвращаясь в образ затворницы. Перед глазами вырастает кривое здание банка. Ребята шепчут ей пожелания удачи. Она делает первый шаг, проходя сквозь раскрывшиеся двери. Сердце аритмично бьется. Ее с интересом разглядывают гоблины, восседающие на верхнем ярусе. Под их взглядом чувствует себя обнаженной. Делает еще несколько шагов вперед. Вот так. Главное, не останавливаться. Туфли на среднем каблуке причиняют боль при каждом шаге. И как женщины справляются с этим? Вспоминает детскую сказке о русалке, лишившейся голоса. Только бы ее голос сейчас не подвел. — Я…. — прокашливается, чувствуя, что голос не изменился от зелья и звучит слишком невинно для обладательницы. — Я хочу посетить свое хранилище. Гоблин неторопливо оглядывает ее с ног до головы. В голове пульсирует мысль «Попалась. Попалась. Попалась». В ответ на его взгляд она лишь вздергивает подбородок. — Вашу палочку, — наконец, произносит он. Ведьма шумно выдыхает. Достает из черной сумки полукруглой формы и протягивает ему. — Мадам Лестрейндж, из чего сделана Ваша палочка? — произносит гоблин, жадно рассматривая древко. В голове Малфой с зажатой в зубах сигаретой: «Ответь правильно». — Из жилы дракона. Он несколько раз кивает. — Палочка будет ждать Вас при выходе. Она ей больше не понадобится. Они проходят до тележки, которая поможет добраться до пункта назначения по узким помещениям с каменными сводами. Гермиона впервые вдыхает, все это время задерживая дыхание от напряжения. Пытается сдвинуть край корсета, чтобы избежать обморока. Гоблин садится вперед, позволяя девушке беспрепятственно рассматривать ячейки. На крутом повороте волшебница с силой сжимает боковую ручку повозки. Матерится сквозь зубы. Разбиться в пещерах банка стало бы самой глупой смертью. Этот лабиринт представляет собой чрезвычайно ложную взаимосвязанную систему транспортных путей, простирающуюся на сотни миль под землёй, запомнить который просто невозможно. Совсем скоро ее ждет зачарованный водопад. Гибель воров не терпит лжи. — Мы уже близко, Мадам, — произносит Гоблин. Гермиона чуть не отвечает «спасибо», но вовремя одергивает себя. Благодарить ей не по статусу. Поездка кажется бесконечно долгой, она успевает привыкнуть к виражам и глухому освещению. Резко окатывает холодной водой. От неожиданности она вскакивает на полном ходу повозки. Рядом с ней проявляются фигуры Гарри и Рона, чары мантии исчезают вместе с каштановой копной Беллы. — Империо, — Гарри ударяет гоблина заклинанием подчинения. Троица молча переглядывается. И начинает истерически смеяться. Гермиона возвращается на свое сидение и откидывается назад. Она наругает друзей позже за самодеятельность. — Помогите мне снять корсет, — поворачивается к ним шнуровкой. Чувствует на спине неуверенные прикосновения Рона. Снова дышит полной грудью. Телега останавливается перед аркой с громоздким встроенным замком. Все в золоте. Сейф Лестрейнджей — банковская ячейка без номера. Гарри ведет палочкой ко входу, гоблин покорно поднимает связку ключей и выбирает нужный. Прикладывает правую ладонь. Дверь с лязгом приоткрывается, намекая, что они здесь нежеланные гости. Девушка ежится и заходит первой. Хранилище озаряется светом факелов в такт ее шагов. — Мерлин… — шумно выдыхает Гермиона, поражаясь увиденному: горы золотых монет каскадами перекрывают друг друга. На полках россыпью лежат фамильные драгоценности, не ограненные изумруды и рубины. Чуть выше — разного размера и диаметра кубки, шкатулки и причудливые фигурки животных. — А у Малфоя богатая тетка, — комментирует Рон, просачиваясь в дверной проход. — Гарри? От присутствия темной магии Гарри прикасается к шраму, ощущая пульсацию. Теперь она уверена: Малфой не ошибся. Она внимательно всматривается в предметы, но все они кажутся ей одинаково неподходящими. — Это должно быть что-то значимое для Тома. Артефакт, — произносит Гарри. Его взгляд слегка затуманен, ему больно от присутствия Лорда. Волшебница вновь обходит ячейку. Последним они уничтожили медальон Салазара Слизерина. Дамблдор победил кольцо Мракса. На втором курсе Гарри проткнул дневник клыком василиска. Оставалась Нагайна и три неизвестных. В уравнении слишком много не связанных между собой переменных. — Куда ты смотришь? — Рон замечает, как друг прикрывается рукой, словно роговицу обжигает яркий солнечный свет. Брюнет указывает на полку напротив. Гермиона всматривается. — Это чаша Пенелопы Пуффендуй, я видела ее в книге основателей Хогвартса. Обстоятельства ее смерти неизвестны…. Рон многозначительно смотрит на подругу. Они кивают друг другу. — Акцио, чаша! — крестраж не подчиняется. Рон пробует заклинание снова. Она не двигается. Гарри приходит в себя. Из его палочки вылетает луч левитирующего. Чаша медленно поднимается с полки, падая на гору драгоценностей из-за его слабой концентрации. Гермиона подбегает, чтобы забрать чашу, но замирает в метре от нее, слыша странный звук. Металлический звон груды золота прорывается наружу. Секунду. Две. Три. Грейнджер закрывает лицо руками, защищаясь от выстреливающих в лицо монет. — Вот черт, — шипит Рон, пытаясь уничтожить надвигающуюся гору, но от заклинания предметов становится только больше. — Чаша активировала заклинание удвоения! Не двигайтесь! — командует Гермиона. Трио замирает. Волшебница по пояс погребена в роскоши, но чувствует себя, словно пытается выбраться из грязи. Протягивает руку. От движения несколько монет бьются друг об друга, умножаясь. Тянется вперед. Еще немного. Касается указательным пальцем. — Вы готовы бежать? — уточняет она, планируя прыжок. — Да, — хором отвечают спутники. Гермиона считает про себя до десяти, чтобы унять дрожь в теле. Десять. Это напоминает бег с препятствиями. Острые камни бросаются под каблуки, и ведьма отбрасывает неподходящую обувь в сторону. Звук металла эхом, как треск разбитого зеркала. Она прикрывает лицо от несуществующих осколков. Рон бежит впереди, взяв под руку Гарри. Грейнджер замыкает погоню. Воздух сдавлен богатством, под которым почти приятно умереть. Ей кажется, что она не успеет. — Рон! — кричит из последних сил. Он оборачивается. Девушка кидает ему чашу. Гарри опережает друга. «Ловец», — хмыкает девушка. Галеоны остро выпрыгивают на нее со всех сторон, царапая лицо. Осколок украшения попадет в нижнюю губу, прочерчивая грязный порез. Облизывает выступившую кровь языком. Металлический вкус. Вкус смерти. Прыжок. Затхлый воздух подземелья кажется необычайно свежим. Гермиона поворачивается на спину, разглядывая арочные своды. Гоблин закрывает за ними хранилище, которое сдерживает проклятие. Но главное проклятие они забрали с собой.

***

Штаб похож на Рождественскую елку. Дом украшен цветными гирляндами, блестящими шариками и атласными лентами. В воздухе засел запах огне-виски, близнецы расчехлили запасы из магазина. Сегодня здесь шумно, ребята без разбора обнимают друг друга и целуют, куда попадут. Гермионе прилетел сочный поцелуй от охмелевшего Невилла, но он даже не заметил. Сегодня они заслуженно празднуют: еще одна часть Волан-де-Морта мертва. Еще один шаг к победе. Девушка прислонилась к кухонной столешнице, маленькими глотками отпивая крепкий напиток. Он не вкусный. Но успех всегда отдает горечью. Тосты звучат один за другим. Гермиона поднимает бокал вместе со всеми. От частоты пожеланий друг другу она быстро хмелеет. Гарри, как виновник торжества, зажат где-то в середине импровизированного круга. Ему неуютно от большого количества внимания, но Орден чествует свою живую надежду, у него не то, чтобы есть выбор. Цвет торжества — красно-золотой, разумеется, цвет Гриффиндора. Ведьма стоит в бордовом свитере — подарке Молли на прошлое Рождество. Или на позапрошлое. Не замечает, как опустошает до дна, но стакан вновь наполнен до краев. Рон подмигивает ей под новый тост. Кажется, «за любовь». Алкоголь призывает забыться. Отпустить мысли по течению. Волшебница несмело поддается чарам. Язык тянется к разбитой губе, которую она даже не пыталась исцелить. Чтобы проснувшись, иметь физическое доказательство случившемуся. Рана неприятно щиплет от спирта. Она смакует ноющую боль. Симус вспоминает школьные годы, Снейпа и взорванные котлы. Она слышит свой смех сквозь завесу опьянения. Он кажется ей чужим и неестественным. Но никто вокруг не обращает внимания. Ей страшно приближаться к финалу, ведь там ее ничего не ждет. Залпом допивает. Этот точно последний. Грюм до треска в ушах ругается на домочадцев, что не может уснуть под их галдеж, но стопку горючего все же принимает. Он тоже рад. Наводить порядок она будет завтра. Друзья начинают расходиться по спальням, отдельные компании планируют продолжить веселье в магловских пабах. Гермиона надевают любимую клетчатую пижаму в неряшливый красный квадрат и натягивает одеяло до уровня глаз. Улыбается. У них действительно получилось. Гребаный Мерлин, притворяться сумасшедшей оказалось не так уж и плохо. Хочется разделить радость с Джинни, но та, вероятно, разделяет ее в постели Поттера. «Бедный Рон, он же его сосед…» — проносится в голове перед падением в сладкий сон. Снизу слышен шум разбитого стекла. Гермиона поднимает голову, чтобы прислушаться. Хруст осколков под ногами. Наверняка, парни вернулись из своего скромного похода и не вписались в дверной проем.   Опускает голову обратно на подушку. Переворачивает ее на холодную сторону, но все еще напряженно вслушивается. Нет, так она не уснет. Нужно проверить. Ставит босые ноги на пол и крадется мимо спящих соседей. Прикрывает за собой дверь, все еще слыша возню на кухне. Медленно ступает на лестницу, держа перед собой палочку. Кто-то откупорил бутылку огне-виски. Опускает палочку, но все же выходит на разведку. Симус пьет из горла, не удосуживаясь воспользоваться стаканом. Вокруг него в мелкую крошку смято стекло. — Мог бы и помыть себе стакан, — смеется она. Ставит бутылку на стол. Морщится от вкуса. Склоняет голову набок. От этого действия у Гермионы формируется нервный узел в горле. Она присматривается: на нем незнакомая темно-серая экипировка с толстым плетением ремней на поясе и бедрах. Фляжки, зелья и маленькие черные коробочки. Форма висит на нем не по росту и телосложению. На стуле висит тяжелая дорогая мантия в цвет, а сверху — половинка маски Пожирателя. Отшатывается и направляет палочку на лжеца. Это не Симус. — В этой лачуге есть хоть одна пристойная бутылка алкоголя? — колдует стакан с водой, пытаясь заглушить дешевый привкус спирта. — Малфой, какого черта? — Грейнджер, сегодня такой день, — неспешно проговаривает парень, снимая жилет. Он держится на неимоверном количестве застежек и крепежей. Замечает следы крови на столешнице, к которой он прислонялся. Кровь врага или временного друга? Слизеринец тянется к ремням сзади, из-за свежей раны движения стянуты. Она раздражается. Пусть уже снимет свою чертову жилетку. Гермиона подлетает к нему, встает за спину и давит на карабин, мешавший Малфою. Тонкая водолазка обнажает широкую спину, по которой расползается кровавое пятно. — Не боишься, что я стою у тебя за спиной? — шепчет ведьма, все еще чувствуя расслабленное течение опустошенных бокалов. — Сними ее, — развернув голову вполоборота, показывает рукой на прилипшую к телу водолазку. Раздумывает. Но подчиняется. Тянет за края вверх, Драко послушно поднимает руки, насколько позволяет порез. Рана гноится. Кровь смешивается с гноем в вязкую розоватую жидкость. Гермиона сглатывает. Не самое приятное зрелище.   Он снимает с пояса пузырек и протягивает за спину. Упирается рукой в стол. Она откупоривает крышку — бадьян. Колдует полотенце, промокает рану, чтобы нанести заживляющее. Малфой шипит от боли, ощущение, словно бьют хлыстом по оголенным нервам. Костяшки пальцев белеют от силы, с которой он впивается в столешницу. Кидает уже бесполезное полотенце на пол и каплями экстракта проходится по порезу. После — дует, чтобы облегчить боль. Парень напрягается от ее действия, но никак не комментирует. Перед ней все еще обнаженная спина Симуса. Действие оборотного не закончилось. От этой мысли чуточку спокойнее. Увидеть голый торс Малфоя было потенциально неприемлемым. И снова абсурдным. — Ты ведь в курсе, что одного бадьяна недостаточно? Он не отвечает, распрямляется и отводит назад воспаленную лопатку, разминая плечо. Гриффиндорка мысленно ругает себя за поучающий комментарий. Его взгляд падает на зеркальную поверхность столовых приборов. Рассматривает себя. — А ведь я выбрал самого симпатичного, — кривится от отражения, тихо произносит заклинание сбрасывания чар. И черт, обнаженный по пояс Малфой все-таки перед ней. — Где Симус? — спрашивает она, избегая прямого взгляда. — В каком-то пабе неподалеку. Через пару часов очнется. — Как ты прошел через защиту? — Кто ставил чары? — с интересом уточняет юноша. — Система логичная, но излишне простая на взлом. Она пропускает того, кому доверяет Орден. Я зашел вместе с тем темненьким, Динсоном? — нещадно коверкает имя Дина. — И вуаля. Он верил, что я его друг. И вот я здесь, — скалится, как волк. Вожак стаи. — Для чего ты здесь? — они видятся третий раз с тех пор, как Хогвартс остался позади. Она не доверяет ему, но ей нужна его информация. — Разве я не могу без повода навестить свою однокурсницу? — усмехается волшебник. — Мерлин, твой глаз, — ахает от удивления, берет его за подбородок и встает на цыпочки, чтобы рассмотреть: гетерохромия. Правый остался прежнего, серо-голубого цвета, тогда как левый приобрел оттенки карего, мутно-белого и темно-синего. Зачарованно разглядывает и не замечает, как он взамен рассматривает ее лицо. Пробегает взглядом от линии скул до приоткрытых губ, касаясь подбородка. Задерживается на рассеченной губе чуть дольше, чем должен. — Последствие частых видений, — объясняет он, отворачиваясь. Прижимает к себе горящую от прикосновения руку. Этот стыд она испытает завтра, вспоминая свою неосторожность. — Окажись ты гостьей Мэнора, я бы предложил тебе воды из вежливости. Ты ужасно не гостеприимная хозяйка, — дразнит, поднимая свою одежду с пола. — Надеюсь, судьба избавит меня от светского визита. — Я постараюсь, — нескромно отвечает Драко. Ситуация донельзя забавная. Она улыбается, и прячет улыбку в плотный рукав рубашки. — Почему ты не сказал прямо про хранилище? Зачем нужны были загадки? — Грейнджер, моей прямоты ты бы не выдержала. И должно же быть хоть что-то в этом удивительном абсурде, что будет веселить меня. Ты не поверишь, но мне тяжело просыпаться по утрам, зная, что я тайно помогаю Поттеру. — Спасибо, — тихо произносит волшебница. Несмотря на все, он действительно помог им, пусть и действовал их руками на пути к своей цели. Но их пути неожиданно переплелись тонкой кровавой нитью. Он вдруг становится серьезным. — Ты ведь не забываешь, кто я? Вокруг холодеет. Или холодно становится только ей от колкого взгляда. Отвешивающий едкие замечания он внезапно становится приятнее. — Ты помнишь, что я не спаситель маленьких безрассудных гриффиндорцев? Делает шаг к ней. Если он подойдет — она проиграет. А ей очень хочется держать марку при нем. — Я помню, Малфой. Он удовлетворенно кивает. Оглядывает помещение. Бормочет под нос, что здесь тоже побывала бомбарда и что-то про вкусовые пристрастия обитателей. — Тебе придется проводить меня. Специально задевает его плечом, проходя в прихожую. От удара больнее ей. Надевает высокие резиновые сапоги и первую попавшуюся мантию. Она оказывается зеленой. Драко ухмыляется. На улице слабый дождь. Ведьма плотнее кутается в мантию, шагая в ногу с Пожирателем. Бросает косые взгляды. — Ты говорил, что будущее изменчиво, — не выдерживает и нарушает тишину, — каков шанс, что все окажется зря? Эти мысли терзают ее. Нет, они не остановятся в своих попытках, но хлипкость веры нуждается в подкреплении. Он тяжело вздыхает. Ее вопросы надоедают еще до того, как она успевает задать их. Достает сигарету, чтобы справиться с раздражающим присутствием. — Когда Волан-де-Морт победил, он сжег Поттера и его подружку перед толпой, а тела подвесил над входом в Хогвартс. Перед главными воротами. — Школу закрыли? — робко спрашивает, игнорируя основную мысль. — Нет, Грейнджер, — грустно усмехается, — это было первым учебным днем. Она больше не решается спросить. — Раньше я видел сменяющиеся варианты несколько раз в неделю. Но уже месяц — только тебя и Поттера. — Поэтому ты начал действовать? Кивает. — Тогда где следующий крестраж? — Не торопись, львица, — они останавливаются перед защитным барьером. — Прорицательские развлечения отнимают у меня много сил. — Ты инициируешь их сам? — Ты скупила уже все книги на эту тему? Гермиона закатывает глаза. Снимает щит, чтобы он смог аппарировать. Делает шаг и оборачивается к ней. — Тебе идет зеленый. Она опускает взгляд на выбранную мантию. Слизеринский цвет. Надевает маску, которая оставляет не прикрытой гетерохромированную глазницу, и исчезает в черном тумане. «Ему идет», — неуместно подмечает Гермиона, возвращаясь в дом.