Пять

— Праздник явно удался, — комментирует Джинни новый облик кухни, — кто-то перебрал, — морщится рыжеволосая девушка, вытирая кровь со столешницы. Гермиона внимательно наблюдает за движениями полотенца в ее руках: не терпится, когда улики пребывания Малфоя исчезнут. Малфой. Нечто, не вписывающееся в ежедневный быт. Человек, который играет тяжестями, но в этом и заключается азарт его жизни. Ей нравится его едкое чувство юмора, чересчур уверенное безрассудство и странное чувство защищённости, когда он рядом. Интересно, так ли чувствуют себя те, кого он защищает не из необходимости, а из собственного желания? Ей нравится, как он не похож на ее окружение. И все те качества, что она привыкла осуждать, вызывают первобытный интерес. Любопытно, какого жить в парадигме желания и действовать, чтобы мир строился по задуманному плану. Волшебница задумчиво оглядывает кухню. Слизеринец не вписывается в интерьер. Внутри сохранился вчерашний вкус торжества и адреналина после побега из Гринготса. Хочется растянуть ощущение на подольше. — Больше никакого огне-виски, — заспанный Финниган валится на стул. Гермиона непроизвольно вздрагивает. Нет, это действительно Симус: мягкий расфокусированный взгляд, потрёпанная оранжевая футболка и спортивные штаны. Зевает, не прикрывая рта, и сомнения ведьмы отступают. — Голова просто раскалывается, — как и всегда после остолбеней. Он не помнит, что случилось на самом деле, и считает, что слишком много выпил. Слизеринец подчистил ему память. Она чувствует стыд перед другом за поступок Малфоя. И чтобы избежать разъедающего чувства сбегает на веранду. — Гарри, — он сидит на невысоких ступенях, плотно укутавшись в шерстяной шарф, очередной подарок Молли. Оборачивается на знакомый голос, но не отвечает. Устал. Чертовски устал. Гермиона садится рядом и обнимает друга за плечи. Он не сопротивляется. Ей хочется переложить кусочек груза на свои плечи. — Мне становится все труднее уничтожать крестражи. Словно они вытягивают из меня что-то, и я становлюсь слабее, — грустно признается гриффиндорец. — Я слышу его голос по ночам. Он приказывает мне. Я боюсь поддаться. В ответ на открытость волшебница лишь продолжает травить его своей ложью, успешно маскирующейся под добродетель. Ей больно умалчивать возможный финал, но еще страшнее не получить его, поддавшись эмоциям. — Гарри, в мире нет ни одного человека, кроме тебя, который бы выжил после Авады. Как ты можешь до сих пор сомневаться в себе? — Меня защитила любовь матери. Не я сам, понимаешь? Я не знаю, как справится в одиночку. — Но ты не один, — крепко стискивает его ладонь в своей, тактильно передавая все свои чувства. Он внимательно вглядывается в ее лицо. Он верит. — Мы собираемся в Лондон вечером, вы как? — дверь в дом с шумом закрывается за Роном. Грейнджер отказывается, но просит купить ей несколько книг по истокам прорицания. Парень неодобрительно крутит головой, соглашаясь зайти в книжный. Гарри смеется, что Гермиона все та же первокурсница, которая починила ему очки в Хогвартс-экспрессе. Ей кажется, что она уже совсем другая девочка, лишившаяся золотых знаков отличия. Утром Гермиона находит на столе три книги: "Большая книга магической силы. Развитие ясновидения", "Дом духов" и красочную миниатюру предсказаний будущего. На последней обложке ютится стая воронов с разноцветными глазами, повторяющие узор, который она видела у Малфоя. Оформление отталкивает своей несерьезностью, но схожесть рисунков — цепляет. Взбивает подушку, оборачивается в плед и принимается за чтение, кутаясь в комфортной среде. Соседки по комнате устроили девичник в Норе, ведьма обещала прийти к ним вечером, но блаженство одиночества может оказаться сильнее. Особенно в компании чашки кофе. Выбирается из импровизированного кокона, варит кружку американо, неторопливо помешивая будущий напиток. Пахнет ванилью и ноткой горечи. Щепотка корицы. Запах почти пьянит истощенный организм. За окном уже темно, но девушка привыкла читать с Люмосом вместо ярких ламп. В ее комнате свежо. Забирается на подоконник, чтобы ослабить поступление кислорода. Теперь это идеальный вечер. Подходит к кровати, которая теперь выглядит по-другому: на белом постельное белье отчетливо проступает темный кусок. Она здесь не одна. Чашка в руке трясется, она плотнее сжимает пальцы вокруг ободка. — Люмос! Черт подери. В ее постели спит Малфой. От злости на его назойливые визиты хочет вылить кофе ему в лицо. В последнюю секунду успевает взять себя в руки. Какой же он беспечный, его мог увидеть Орден. — Придурок, — бубнит себе под нос гриффиндорка, отпивая большой глоток. Идеальный вечер оборачивается страшным кошмаром. Хотя нет, образ спящего в ее кровати Пожирателя еще никогда не тревожил сны. Она может убить его. Волнение отплясывает любимый танец, выпуская мурашки на плечи. Девушка ставит кружку на тумбу, стараясь издать как можно меньше шума. Подходит к нему. Он спит очень тихо. Присаживается на край и прислушивается. Слышит ровное дыхание. Он облачен в военную форму коричнево-зеленого цвета и высокие армейские сапоги из магловского мира сороковых годов. Ботинки в разводах от засохшей грязи. Торс обтянут бронежилетом. — Твою мать, — против воли вырывается из ее губ. Наклоняется ближе, замечая застрявшие пули в мужской груди. Тянет онемевшие пальцы, ощупывая металические остатки гильзы. Малфой действует быстро. Стискивает женское запястье, опрокидывая ведьму на себя. Она успевает издать сдавленный стон от неожиданности. Переворачивается, подминая девичье тело под своё, окружает капканом своего тела. Второй рукой он обхватывает ее горло. Мерлин. Он слишком сильный. Гермиона водит руками в воздухе, пытаясь за что-нибудь зацепиться. Он сжимает сильно, не показательно, как настоящего врага. В глазах сразу темнеет. — Малфой, — захлёбываясь остатками воздуха, хрипло шепчет ведьма, — это я! Его зрачки фокусируются. Отпускает ее. Опускает расслабленную руку вдоль ее плеча, смещая баланс тела. Она сдавлено кашляет, хватая ртом незнакомый кислород. От резкого вдоха кружится голова. Драко перекатывается на другую сторону кровати. — Грейнджер, тебя не учили, что нельзя светить палочкой в лицо спящего человека? — раздражён. Ее голосовые связки тоже. — Кретин, — шипит сдавленным голосом, не прекращая откашливаться. Слизеринец садится на кровати, высвобождая себя из объятий бронежилета. Девушка слышит, как меняется ритм дыхания. В него попали. Скидывает ботинки и ложится на бок, лицом к ней. — Завтра очередной длинный день. Дай мне поспать. Отдаёт приказы в ее собственной постели. Чертов идиот. Она нарочно ложится к нему лицом. — Ты же не собираешься спать здесь? — Предлагаешь мне разделить стойло с Уизли? Напыщенный индюк. — Ты воруешь мой воздух, — сонно ворчит парень, задирая подбородок и уворачиваясь от ее горячего дыхания. Гермиона резко смущается. Она не позволяла себе засыпать лицом к лицу даже с Роном. Казалось излишне интимным. Но вот она: делит узкую кровать со слизеринским принцем, нагло разглядывая его из-под полуопущенных ресниц. Лаванда бы обзавидовалась. Девушка думает, что должна была выгнать его. Но он выгнал бы ее быстрее, чем она успела бы пискнуть. Играть по его правилам неприятно. Он привык выигрывать. Перестаёт притворяться спящей и рассматривает его открыто. Из-под куртки виднеется чёрное пятно в районе солнечного сплетения. Смело тянет руку, отгибая ткань. — Мерлин… Он действительно солдат. Вечно раненный фронтовик. Грудь покрыта крупными язвенно-бордового оттенка синяками в опоясывающей синими разводами сетке. Это следы круциатуса. У неё тоже были такие, но нить плетения сравнительно тоньше. Несколько темных ожогов. «От выстрелов», — проговаривает про себя. Поразительно, как лёгкие все ещё прогоняют через себя целебный воздух. Ему должно быть чертовски больно. Постель пропитывается его запахом: железа, мокрой земли и табачных смол. Так пахнет война. Так пахнет Малфой. Девушка часто видела последствия рейдов на ребятах, но ей кажется, что парень ловит лучи проклятия чаще любого из них. Догадка острым когтем вонзается в мысленный поток. — Он пытал тебя? — осторожно спрашивает ведьма. — Лорд не любит, когда Орден ворует его игрушки, — голос больше не сонный. Твёрдый. Собранный. Гермиона отодвигается к стене, что не сокращает расстояния между ними: колени слизеринца упираются в ее колени. Он не спал, пока она водила руками по его телу. К щекам стыдливо приливает кровь. — Он что-то узнал? Они не могут потерять свой источник. Только не сейчас, когда впервые за долгое время удача повернулась хоть и не в анфас, но в профиль. — Нет. Он пытал всех, — равнодушно отвечает волшебник. Так вот, как выглядит его повседневность. Неожиданно собственная жизнь оборачивается тихой беспечной гаванью. — Твои волосы стали длиннее. Его голос выводит из задумчивости. Приподнимает голову, встречаясь с холодным взглядом, глаза выделяются на фоне тёмной ночи. Локоны в беспорядке разбросаны по подушкам, касаясь шеи парня. От его неправильной близости тела неуютно. Хочется шумно выдохнуть, но в воздухе повисло что-то хрупкое, что нельзя спугнуть. — Не практично для текущих условий, — холодно отвечает ведьма. — Жить в текущих условиях тоже не практично, — парирует Драко. — Ты был в магловском мире? Медаль за выдержку ей бы не выдали. — Ты так долго держалась, чтобы спросить. Кажется, это новый личный рекорд, — усмехается парень, отворачиваясь. Кажется, все-таки спугнула. Бросает последний взгляд на его спину, смирившись с однодневным ночным соседом. Ей доводилось делить постель с мужчинами и раньше, когда они жили на Гриммо. Спальных мест часто не хватало, а предметы для трансфигурации уже были израсходованы. Но сон рядом с беспокойным Гарри или сопящим Невиллом никак не шёл в сравнение с тем, какого лежать под одним одеялом с Малфоем. Жутковато, но все также любопытно. — Иногдя я думаю, что вы просто чокнулись со своим мальчиком-который-выжил, — он все же поворачивается, упираясь в спину собеседницы, — Поттер – далеко не первое, чего жаждет Лорд. Он хочет власти. И смерть патлатого не даст ему этого. Но знаешь, что даст? — Он переходит на шёпот, наклоняясь к ее уху. — Когда весь мир склонится перед ним. Когда каждая страна признает его своим лидером. Ты знала, что в Иране на передовой стоят дети? Скажи, Грейнджер, — грубо разворачивает к себе за подбородок. — Они называют их «стеной плача» между собой. Дети плачут, ведь им блядски страшно, и они хотят домой к маме, — его взгляд разжигается свинцом. — И знаешь зачем? — Отпусти меня, — девушка пытается вырваться, но он сильнее. — Чтобы такие, как ты, купились на их дешёвую сценку. Эти дети кровожаднее всех нас вместе взятых. Их воспитывают солдатами с пелёнок. Вот, что нравится Лорду. Вот, в чем он видит власть. По ее щекам текут слёзы. Она беззвучно плачет, отталкивая руки Малфоя. Пытается отпихнуть его ногами вместе с каждым его словом. Он оказался прав: она не выдерживает его прямоты. Чувствует, как тёплые руки смыкают ее под грудью, помещая женскую истерику в своё кольцо. Драко молча прижимает девушку. Сегодня ее зона комфорта пролегает вдоль теплых рук Пожирателя Смерти.