Восемь

Ей нужно три порт-ключа, чтобы добраться до поместья. В целях безопасности каждый из выбранной троицы перемещается отдельно. Перерыв между появлением перед воротами Мэнора ровно две минуты. Грюм пребывает первым, затем Гарри, Гермиона выступает замыкающей. Отсчитывает сто двадцать секунд и переносит себя в северную часть Англии. Следом – в немагический Лондон. Ладони начинают потеть под атласными перчатками, закрывающими предплечья. Она не верит в Бога, но скупо шепчет молитву, чтобы у них все получилось.   Сердце пропускает удар. Или несколько.   За высокими воротами виднеется старинный замок в готическом стиле. В любой другой ситуации он бы вызывал у неё архитектурный восторг.   — Ваш билет, мисисс, — лепечет маленький эльф в серой тряпке, склоняясь в низком поклоне. «Мисисс? Паркинсон замужем?» — не успевает обдумать Гермиона, оборачиваясь на прикосновение к голой коже плеча. — Я думал, вы во Франции? — Забини обнимает ее. Описать путешествие во Франции несложно. Рассказывать о неизвестном муже будет труднее. Парень тепло улыбается ей. — Не могла пропустить бал, — быстро придумывает ответ новоиспеченная слизеринка. — Некоторые вещи в этой жизни не меняются, — вновь улыбается Блейз, протягивая эльфу два билета. Она не знает, как должна вести себя с ним. Вспоминает их встречу с Малфоем, где он не показался ей таким уж неприятным. Он легко кладет ладонь ей на спину, приглашая пройти в зал первой. Девушка думает, что за последнюю неделю чувствовала слишком много прикосновений Пожирателей. Достает из сумочки маску, скрывая сторону, на которой находится. С закрытым лицом чувствует себя увереннее.   Она почти издает изумленный вдох, но вовремя останавливает себя: здесь великолепно. Высокие потолки, украшенные фресками. Белый мрамор пола контрастирует с темным плетением стен. Изящные гобелены обрамляют арки коридорных линий. Но замок болен мрачной красотой. Живое здесь умирает. Вокруг суетятся эльфы с подносами, поднося закуски. Гермиона злится. Эльфы слишком высокоразвитая волшебная раса, чтобы быть рабами. Вспоминает, как Гарри провернул трюк с носком на втором курсе, освободив Добби. Расстраивается, что надела туфли на босую ногу. В масках все выглядят одинаково. Обезличенно. И если прикрыть глаза, можно вернуться на Святочный бал, вкладывая ладонь в ладонь Крама. — Без Нарциссы Рождественская вечеринка выглядит тоскливо, — обращает внимание Блейз, уныло оглядывая зал. Она не знала, что Нарцисса мертва. Ей хочется выразить соболезнования ее сыну, пусть это и неуместно. Стоп. Рождественская? Замечает заснеженную стройную ель. Без гирлянд и украшений. Утрированно одинокую. В этом году она забыла про Рождество. Ищет глазами своих спутников, но понимает, что лёгкий полумрак помещения тормозит поиски. — Как тебе Франция? — Родители возили меня в детстве. Черт. У нее ведь другие родители. — Да, Драко рассказывал, что твой отец тогда впервые дал попробовать ему огне-виски, — поддерживает слизеринец случайную правду. — Он здесь? Ей кажется нормальным спросить про него, особенно после неожиданной совместной поездки. — Не думаю, что у него есть возможность пропустить. Почему все о жизни Малфоя звучит так обреченно? Каждый женский хохот заставляет ее почувствовать Беллатрису. Но в толпе не встречаются кудрявые волосы. Не знать, где она, еще хуже, чем держать в поле зрения. — Паркинсон! Забини! Рядом останавливается молодой парень их возраста. — Нотт, какая встреча, — бывшие однокурсники пожимают руки. Ведьма бросает короткий взгляд на собеседника, оценивая реакцию, но его лицо не выражает ничего. Все приветствия здесь – одна сплошная отрепетированная сцена. Волшебница вспоминает: он учился с ними. На Слизерине, разумеется. Теодор целует костяшки пальцев в шелковых перчатках. На несколько секунд дольше допустимого. Блейз кидает в него молнию глазами. — Рад тебя видеть, — игнорируя товарища, обращается к брюнетке. Что обычно отвечают замужние женщины? Она не понимает ни прошлого, ни настоящего с человеком перед ней. — Взаимно. Это звучит уместно. Хищно оглядывает ее тело и уходит. — Только не говори, что вы все еще трахаетесь. Долохов убьет тебя! — он переходит на агрессивный шепот. Мерлин, Долохов годится ей в отцы. Аморальщина. В голове не укладывается, как юная слизеринка отдала себя в лапы мерзкого ублюдка. Но таков их мир. Ей не стоит влезать в него и строить догадки. Они неспешно движутся к центру праздника, попутно здороваясь и кланяясь незнакомцам со скрытыми лицами. На правой ладони проступает мозоль от назойливых поцелуев. Маска удачно скрывает омерзение. Гермиона чувствует каждый стук своего сердца. Боится, что оно, слишком шумное, выбивается вверх с каждым ударом, обнажаясь перед гостями. Глупое сердце, не бейся. — Наконец-то, — выдыхает Блейз. Девушка оборачивается вслед за ним. Они пожимают друг другу руки иначе, чем с остальными. Искреннее. Малфой опускает разбитую маску с лица. Оба глаза серые, закрытые чарами. Ведьма протягивает руку для приветствия. Но Малфой играет только по своим правилам. Сокращает между ними расстояние одним шагом, приподнимает маску с лица девушки и оставляет безответный поцелуй на щеке. Сцена нелепая для Гриффиндорки. Пытается воспроизвести в голове картинку, как он целует ее, настоящую ее. Ему идет чёрная ткань, струящаяся по телу. Ему идет быть собой. — Моя мама ждёт, что ты приедешь к нам на Рождество, — Забини осторожно обращается к другу, спотыкаясь на слове «мама». — Предлагаешь мне пир во время чумы? — отрешенно отвечает Драко. — Ты не можешь остаться здесь сегодня. Я даже куплю тебе подарок! Пэнси, у тебя есть планы? — Да, Пэнси, — Малфой выделяет имя, — какие у тебя планы? Вкладывает всю ненависть в свой взгляд, вызывая у парня сдержанную улыбку. Почти незаметную. Но хотя бы теперь ей точно ясно, что он организовал их посещение тайной вечере. И он знает, кого целовал. — Я бы очень хотела, но не смогу, — сдержанно отвечает она. Забини приносит напитки: шампанское и бесцветный коктейль в низком стакане. Девушка тянется к изысканному бокалу. Малфой задерживает на нем взгляд. Становится неестественно холодно. Гул голосов стихает в безнотном пространстве. По залу эхом проносится шипение. Волан-де-Морт здесь. Ряды Пожирателей волнообразно падают вниз, склоняясь перед предводителем. Она по инерции повторяет за ними, вставая на одно колено перед тем, кому бы с удовольствием плюнула в лицо. Его присутствие проникает в голову, придавливая своим весом к земле. Плотные стены. Толстые стены защиты опоясывают разум. Она готова. — Мои верные слуги, — обращается Том к залу. Возле его ног укладывается Нагайна. — Мой повелитель, — не в унисон отвечают присутствующие. Как же мерзко. Как же марко говорить это. Смотреть на это. Дышать этим. К горлу подступает тошнота. Быстро сглатывает в попытке отогнать рвотный позыв. — Поднимите головы. Гермиона резко вскидывает голову. Том выглядит болезненно. Найденные крестражи нанесли ему очевидные повреждения. Рядом, но на несколько шагов позади, на коленях стоит Беллатриса, пренебрегшая дресс-кодом. Черная мантия скрывает ее тело, но даже она уже не в состоянии скрыть ее беременность. Гриффиндорка закусывает внутреннюю сторону щеки. В этом мире достаточно ублюдков. Но ребёнок Лестрейндж выходит за грани понимания. — Я доволен, что мой наследник будет воспитываться в правильном мире, который вы построите для меня. Его. Наследник. Ладонь Грейнджер превращается в кулак. Ногти-полумесяцы врезаются в кожу. — Этот сосуд… — он оглаживает воздух вокруг живота Беллатрисы. — Станет важной ступенью в нашей победе. А пока – веселитесь, мои верные слуги! Он рассеивается темным облаком, забирая с собой Беллатрису и холодную пустоту. Нет. Пустоту он оставляет. Один за другим Пожиратели покидают непраздничный холл. Очевидно, главным было попасться Лорду на глаза. — Пэнси ненавидит шампанское. Называет плебейским напитком, — задумчиво протягивает Блейз. Драко удивлен его внимательности. И немного горд. — Франция могла изменить ее вкусы. — Она могла изменить мужу во Франции, но не полюбить эту газировку. Малфой бы сделал ставку на тысячу галеонов, что для Грейнджер шампанское — вкус праздника. — Думаю, ты стал обращать свое внимание не на те вещи, — уворачивается блондин, точно зная, как друг меток. — Говорит мне спаситель гриффиндорских принцесс, — он не забыл, как раненный Малфой лечил обескровленную девушку. — На чем же сосредоточено твое внимание? — Я перестал чувствовать принадлежность ко времени, Блейз. Мулат грустно оглядывается на однокурсника. Этот дар убивает его настоящее, но в мире нет заклинания, способного исцелить повреждения от проклятых видений. — Тебе пора завязывать играть в Трелони. Драко печально улыбается. — Мне пока нравится эта игрушка. У нее осталось пять минут до полночи, как у Золушки. Только карета не превратится в тыкву. И принц не будет искать ее. Смешиваясь с толпой, выходит на дорожку из гравия, ведущую к главным воротам. Каблуки звонко отстукивают ее побег. Наследник Лорда. Ребенок Лестрейндж и Реддла. Сосуд… От полученной информации мутит. Ей противно думать об этом. Сосуд. Гарри. Крестраж. Хочется закричать от бессилия. Отравленный организм сильнее чистого разума. Ее тошнит в красные розы, цветущие в снегу. Ее тошнит сладким шампанским и горьким отчаянием. — Мисс, — позади раздается писк. «Не миссис?» — успевает подумать ведьма, оборачиваясь на источник звука. Домовой эльф в голубом платьице присаживается в глубоком реверансе. — Молодой хозяин велел перенести вас к нему. — Кто… — связки осипли от спазмов. — Кто твой хозяин? — Мистер Драко Малфой, — отвечает маленькое существо с гордостью. Этот домовик отличается от тех, что прислуживали в зале. — Хозяин не любит ждать, мисс, — поучительно продолжает она. Гермиона вытирает губы рукой, отказываясь от протянутой салфетки. Берётся за крохотную ручку. Хлопок. Его глаза больше не серые. Прежние. — Спасибо, Фрейни, — жестком отпускает эльфа. Чары зелья спали. Волосы вернулись рассыпчатыми локонами на плечи. Малфой стоит, облокотившись спиной о стол своего кабинета. Он смотрит на нее. У нее нет сил выдержать его взгляд. Сползает по стене, сбрасывает туфли. Ей кажется, что если постараться, она сможет снять с себя кожу, впитавшую змеиное шипение. Стягивает перчатки. Но это не помогает. Отчаяние не выходит, когда его попросишь. — Ты сказал, Гарри победит его? — ей есть, куда направить свою злость. Он кивает. — Покажи мне. — Грейнджер, ты не сможешь. — Покажи мне! — выкрикивает девушка, все еще сидя на полу. — Покажи, ведь мне кажется, что это полная чушь, — голос опускается на шепот. Волшебник дает ей время успокоиться. — Выходит, это была не просто речь фанатика? — наконец, спрашивает слизеринец. Девушка обессиленно мотает головой. — Сосуд… Поттер тоже крестраж? — он удивлен. — Грейнджер, это безумие. Она грустно смеётся. — Как и все вокруг. — И для этого ему нужен наследник. Поместить в него еще одну часть души, — продолжает он. — Блять. Живучая тварь. Гермиона не поднимает голову. Ей хочется побыть наедине с осознанием. — Я покажу тебе. — Что?.. — Я покажу тебе, что видел. Но мы не сможем сделать это с помощью легилименции. Девушка внимательно слушает его, не прерывая. — Фрейни! — Эльф появляется в кабинете. — Отдай Блейзу, — протягивает домовику сложенный кусок пергамента, на котором только что оставил несколько строк пером. Она бесшумно испаряется. — Это темная магия. Тебе будет больно. — Что я должна делать? — уверенно спрашивает она. Он садится перед ней на колени. Палочкой рисует магический круг с разорванными буквами. Она не знает этого языка. — Грейнджер, это место будет просить тебя остаться. И, поверь, оно умеет уговаривать. Я передал Забини записку, если что-то пойдёт не так, он постарается вытащить нас, — шум волшебных волн становится громче. — Но зная Блейза, у нас есть не больше пяти минут, прежде чем он остановит ритуал. — Почему? — В прошлый раз он едва смог вернуть мне глаз, — Малфой указывает на разноцветный зрачок. — Это не просто изменение цвета. Это реакция мертвой плоти на лечебную магию нашего мира, — он кричит, чтобы она смогла услышать его сквозь грохот поднимающегося света. — Малфой! — шепот заполняет комнату. — Держи меня за руку, что бы ни случилось, — она впивается в его предплечье. Чужие голоса звучат все громче. Она пытается сказать что-нибудь, но ее голос потерян среди гула других. Она пытается открыть глаза, чтобы увидеть Малфоя. Часто моргает. Но зрение покинуло ее. Она не чувствует веса своего тела. Не слышит своих мыслей. Словно ее нет. И вокруг нет ничего. Лишь обрывок мысли, что она существует. Здесь спокойно. Тихо. Внезапно чувство тревоги отступает. Здесь тихо. Здесь никого нет. Она может расслабиться. Но что ей мешает? Откуда Берется это бесполезное напряжение? Оно совершенно не нужно. Больше не нужно. Ведь здесь так хорошо. Никакой войны, страхов и печали. Безмятежно. — Грейнджер! Незнакомый голос зовёт ее. Зачем он беспокоит там, где ей никто не нужен? Чувствует импульс в локте. Локоть. Рука. У нее есть тело. И голос смутно напоминает ей кого-то. Почему она здесь? Темнота. Здесь так темно. Она видит. У нее есть зрение. Вновь поднимается шепот. Успокаивающий нежный шепот, который убеждает, что ей не нужно возвращаться. Ей нужно вспомнить, откуда она пришла. Шепот все громче. — Грейнджер! — мужской голос снова зовёт ее. Он звучит взволнованно. Локоть ноет от боли. Ей не нравится чувство боли. Зачем возвращаться туда, где снова будет больно. — Блять, Гермиона! Она знает этот голос. Этот чертов голос. — Малфой! — пытается крикнуть в ответ, но лишь открывает рот, не издавая ни звука. Пробует снова. Снова. И снова. Ей нужно открыть глаза. Тянется рукой, ощупывая лицо. Пальцами раздвигает веки, запрещая им закрыться. Вокруг все еще темно. Чувствует прикосновение к щеке. Прикладывает свою руку, чтобы сохранить ощущение тепла. Темнота становится светлее. Предметы приобретают очертания. Глаза слезятся от яркости. Судорожно моргает. Вокруг летают золотистые нити, окутывая их тела. Глаза Малфоя полностью мутные, кожа подсвечивается изнутри. Лицо и шея покрыты магическими символами. Он держит руку на ее щеке, вытирая пальцем слёзы. Вторая рука мертвой хваткой сцеплена на девичьем локте. — Держись, — командует он, погружая их в видения. Сквозь сознание пролетают картинки, как на высокой выдержке фотоаппарата. Она оборачивается и пытается рассмотреть их, но вихрь несёт ее дальше. — Мальчик- который-выжил пришел умереть! Мантия Волан-де-Морта волочится по сырой земле. Она знает, где они. Это Хогвартс. Гарри на руках Хагрида. Она протягивает руку, чтобы прикоснуться к нему, но все вокруг превращается в туман. Она видит друзей. Себя. Видит много лиц, которые не успевает узнать. Видит длинные окровавленные волосы, разбросанные по земле. Луч из палочки Гарри сталкивается с Томом. Он рассыпается черной пылью. — Какого хуя?! Они возвращаются в комнату под крики Забини. — Малфой, ты помнишь, чем это закончилось в прошлый раз?! Эта хрень начинает забирать у тебя что-то взамен, сила нуждается в физической подпитке. Блейз громко матерится на него. Его вовсе не смущает присутствие гриффиндорки. Вокруг привычный свет. Символы с кожи парня исчезли, оставив после себя царапины. Он все еще держит руку на ее щеке. Она выходит из оцепления, оглаживая его предплечье. Так вот, какая у него жизнь. Вот, какой выбор он делает ежедневно. Драко шумно выдыхает. Отстраняется, убедившись, что она вернулась вместе с ним. На белой рубашке проступают красные разводы. Забини тоже замечает это и забывает о своем гневе. Распахивает его рубашку. Тело и грудь покрывают те же символы, что и лицо, но намного глубже, отслаивая кожу от костей. Слизеринец накладывает обезболивающее заклинание, протягивает другу две склянки. Он не спрашивает, что в них, глотая залпом. Целитель водит палочкой по его телу, нашептывая слова заклинания. Раны светлеют, но исчезают не до конца. — У тебя останутся глубокие шрамы, — с сожалением произносит Блейз. Но ее сожаление сильнее. Ей хочется вернуться и забрать назад просьбу показать ей. Хочется накричать на него за то, что он не предупредил, что действительно произойдёт с ним. Он сказал, что будет больно. Но не уточнил, что больно будет за него. Забини молча протягивает ей флакон. Она тоже пьёт залпом, не задавая вопросов. — Ты просто завидуешь, что они мне идут, — отшучивается Малфой. Он молчал так долго, что девушка радуется звуку его голоса. Мулат смеется. И продолжает материться. — Уже полчаса, как Рождество. Маме не терпится познакомить меня с новым мужем, — уже спокойно говорит он. — Я бы попросил тебя присмотреть за ним, Грейнджер, но из тебя хреновая нянька. Теперь она тоже смеётся. Блейз бросает порох в камин, оставляя ведьме нежный взгляд на прощание. Она отвечает беззвучным спасибо. И знает, что Блейз понял ее. — Ты еще здесь? — Малфой лежит на полу, возвращая сердечный ритм в норму. Она садится ближе, чтобы он смог увидеть ее. — С гребанным Рождеством, Малфой, — кладет голову ему на колено. У нее нет слов, чтобы сказать ему спасибо. Ведь Теперь она тоже видела, как Гарри победит. Это самое странное Рождество в ее жизни. И самый необычный подарок, что она получала: надежду.