Десять

— Пригнись! — командует Гермиона подоспевшей Джинни. Над головой проносится зелёный луч проклятья. Ведьма перекатывается по земле, стремясь занять более выигрышную позицию. — Импедимента! Снова мимо. Чертыхается, уклоняясь от вражеского заклинания. Ночью в штаб прилетел Патронус Лаванды, Пожиратели напали на лавку Олливандера неполадку от магазинчика близнецов, в котором она, хоть и никогда не признается, покупает аммортенцию. Запах гари оседает в пазухах носа. Ей кажется, что он никогда не выветрится. Выпад вправо. Шаг на месте и вправо, имитируя страстное танго с врагом. Взмах кистью. Прицелиться. Снова и снова. Не выпускать врага из поле зрения, пока ты жив. Не звать на помощь, пока в сознании. А на пороге потери — обезболивающее от войны ждёт в нагрудном кармане. Она подменила таблетку Гарри еще осенью, опасаясь обострения его страхов или решительности. И это самый эгоистичный поступок, что ей довелось совершить. Гарри нужен ей. Им. Ордену. Его имя срослось с пресловутой символикой победы. Прыжок. Препятствия нужно преодолевать. — Протего, — шепчет Гермиона, защищая себя от красных лучей темной магии. Чары щита слушаются лишь наполовину, поддаваясь искусству Пожирателей. В плечо попадает горячий выстрел, словно укус роя пчел или свирепого оборотня в полнолуние. — Дьявол, — Гермиона быстро моргает, избавляясь от головокружения. Прикладывает ладонь к пострадавшему участку, оценивая серьёзность. Плохо. Очень плохо. Кровь на глазах спекается, образовывая черные разводы. Заклинание некроза. Рефлекторно сжимает пальцы. Еще двигаются. Сражение не балует временем на передышку, лечение придется отложить. Накладывает на плечо замедляющее, высвобождая себе время из костлявой хватки. Из-за травмы она двигается медленнее. И это злит. Злит до стучащей в висках крови. До кривой улыбки между взмахами палочкой. Злит до смерти того, кто встает у нее на пути. Пятый. Шестой. Пожиратель падает назад от обескровливающего заклинания. Ведьма оглядывается, вытирая со лба пот, смешавшийся с кровью и криками. Опускается на корточки, тянется рукой к безжизненному лицу, стягивает маску. Вновь незнакомое лицо. Очередной новобранец. Молодой и красивый парень с острой линией скул и волосами цвета пшеницы. Рукой прикрывает его глаза. Она не знает молитв. Но желает ему спать спокойно. — Пора уходить, мы забрали его! — выкрикивает Гарри, спускаясь с Олливандером, опирающимся на его плечо. Следом в дверях фигура Рона. Девушка пробегает взглядом по друзьям: потенциально опасных ранений нет. Серый плотный дым тремя рывками окольцовывает авроров. Двое мужчин и женщина, судя по комплекции. Но одного из них она способна узнать без дополнительных подсказок. Палочки перекрестными линиями направлены друг на друга. И по своей структуре это самое каноничное событие: Орден целится в Пожирателей. Но теперь… Нелепо целиться в Малфоя. — Я помню эту палочку, — тихо произносит Олливандер, — как и ее владельца, — он нежно улыбается, оглядывая высокую фигуру перед ним. — В вас много смелости, дорогой друг. Как и умения следовать за тем, во что вы верите. Это благородная черта. Рука ПСа дергается, словно слова старика что-то задевают в нем. — А эта… — тянется к фигуре слева. — Остролист. Изящная, точно, как ее обладательница. Гермиона хочет остановить его, но Гарри качает головой из стороны в сторону, отговаривая. — И, конечно, боярышник, — Олливандер оборачивается к Малфою. — Сильный и справедливый. Вы купили их все вместе в тот день, — опускается на шепот. Паркинсон снимает маску первой. В ее глазах стоят слезы. Слизеринка опускает палочку, с тоской глядя на торговца. — Он убьет меня, если я не… — Пэнси, не надо, — Блейз опускает маску вслед за ней. Сердце гриффиндорки нещадно бьется, царапая ребра. Здесь нет никого, чьей смерти она бы желала. Но один неверный шаг — и кому-то придется платить за свои ошибки. Ведьма переводит взгляд на Малфоя, но он не смотрит на нее, зачарованный диалогом. — Вы должны привести меня к нему, — договаривает Олливандер. — Моя дорогая, я прожил достаточно. Паркинсон открывает рот, чтобы что-то сказать, но язык не слушается. Она красиво плачет. Щеки не краснеют, глаза не опухают от постоянных растираний. Струйки солёной воды стекают по лицу, живя отдельной жизнью от хозяйки. Самые горькие слезы всегда выглядят красиво. Забини берет ее за руку, поглаживая костяшки пальцев. — Гарри, спасибо, но я должен покинуть вас, — продавец кладет руку ему на плечо, слегка сжимая. — Вы великий волшебник уже сейчас, — делает шаг. — Мистер Уизли, отвага всегда будет вашей непоколебимой силой, — старик тепло улыбается Рону. — Мисс Грейнджер, — делает короткую паузу, оглядывая ведьму. — У вас не простой путь, вы и сами знаете об этом. Но ваш блестящий ум победит. Он всегда побеждает. Волшебница не выдерживает. Подходит к нему, раскрывая руки для объятий. Он был первым, кто отдал волшебство в ее руки. Все палочки давно опущены. — Просите меня, — всхлипывает Паркинсон. — Вам не за что просить у меня прощения, — отвечает он, — ведь я последую с вами по своей воле. Гарри оглядывает присутствующих. — Ты единственный не снял маску, Малфой, — гриффиндорец догадался, кто перед ним. Драко выдерживает его взгляд, смиряя своим молчанием. Детская игра в гляделки. — Поттер, мы можем начать увлекательную перестрелку сейчас, но никто не выиграет от этого! — встревает Забини. — Ты хочешь защитить своих, так пойми, что и мы хотим того же, — он указывает рукой на дрожащую подругу. — Забери меня пленником, только дай ей уйти со стариком. Он нервничает. Звенящие ноты в голосе выдают его. Блондин резко скидывает маску. Он злится на Блейза за щедрое предложение пожертвовать собой. И эта игра выходит из-под контроля. — Не мешай мне, — Забини предупредительно выставляет палочку, направляя на Малфоя, — я не дам ей умереть. Гриффиндор. Слизерин. Не так уж они и отличаются. Все они просто люди со своими слабостями. И безрассудной потребностью защитить близких. Гарри сжимает руки в кулаки. Борется с самим собой. Мерлин, пусть он сделает правильный выбор. Пусть позволит им уйти. Гермиона ловит обеспокоенный взгляд Блейза на своем плече. Он знает, что у нее нет времени на ожидание. Каждая секунда отдаляет ее от восстановления. Малфой наклоняет голову. Горько усмехается. — Поттер, ты вечная заноза в заднице всего мира. Нет. Гермионе хочется вцепиться в Малфоя и сказать, что он дал плохой ответ. — Ты не уйдёшь отсюда сегодня, — проговаривает Рон, поднимая палочку. Дьявол. — Я люблю уходить последним, — отшучивается блондин все с той же печалью в уголках губ. Все происходит быстро. Драко бьет в Рона оглушающим, уворачивается от экспилеармуса Гарри. — Гермиона, отойди! — командует надежда магического мира, не зная, что ей и так тяжело вмешаться. — Грейнджер! — окликает Блейз, бросая два ярко-оранжевых стеклянных пузырька. Он хочет помочь ей. Снова. Она благодарно кивает, провожая взглядом, пока Пэнси не забирает его в вихрь портала. Олливандер улыбается, прежде чем навсегда исчезнуть. Она знает, что Малфой искуснее. Опытнее. Хладнокровнее. Знает, что он почти на их стороне. Но наблюдая за дуэлью бывших однокурсников, сложно быть уверенной. Они дерутся насмерть. Слизеринец, слово чувствуя пик ее волнения, переводит взгляд от исчезнувшего трио на нее. Ведьма губами произносит его имя. Он должен вспомнить, что Гарри больше не его враг. — Остолбеней! — луч вылетает из древка гриффиндорца. Но Малфой даже не двигается. Не пытается увернуться или защитить себя. Принимать проклятия с честью — тоже искусство. Ухмыляется. И с этой ухмылкой падает на землю. Волшебница все еще не верит в бога. Но, пожалуйста, пусть это часть высшего замысла. Пусть он не пострадает. Гарри бросается на колени, забирая палочку у проигравшего. Он покрыт мелкими, не значительными порезами. Его не атаковали во всю силу. — Ты отпустила их… — Гарри, это было правильно, — он не поймёт ее решения. Он не готов увидеть перед собой людей, у которых просто нет другого выбора. — Разве они бы позволили нам уйти? — тихо спрашивает он. Она сжимает в руке зелья, которые дал Блейз. Вспоминает, как Драко прижимал ладони к ее телу, вытягивая из лап смерти. И плевать, почему. Плевать, что судьба сплела их пути. Ведь это тоже выбор. Рисковать своей жизнью это выбор. Доказывать правду поступками это выбор. Сдерживать ее истерику своими руками это выбор. Но она не может озвучить. Не может решить за других. — Это не важно, Гарри. Наши решения не должны зависеть от этого. Мы не убийцы, — уже шепотом заканчивает она фразу, в которую не верит. — Живой? — спрашивает подоспевший Грюм, наклоняясь к Малфою, чтобы проверить пульс. Удовлетворено кивает. — Молодец, Поттер, — хлопает его по плечу. Девушка с удовольствием оглушила бы их обоих со всеми дурацкими решениями, что те принимают. Но может лишь смотреть. Бездействие — самая сокрушительная форма действия.