Одиннадцать

— Но мы не можем держать пленных! Голос Гермионы надламывается от продолжительного крика. Вся эта светская беседа проходит на повышенных тонах. Они обсуждают пойманного Пожирателя. — Через двадцать лет вы тоже поймете, что пленные – лучший источник информации, — спокойно отвечает Грюм, задерживая оба глаза на девушке. Гарри сидит, сцепив руки перед собой. Он жалеет. Он безумно жалеет о последствиях сделанного им выбора. Они еще никогда не держали пленных. Война — это не только честные сражения, но и закулисные баталии. — Это бесчеловечно, Грюм! У нее закончились аргументы для безвыигрышного спора, остались одни эмоции. — Это практично, Грейнджер. Где была твоя человечность, когда ты убивала ПСов вчера? — он ухмыляется. — Да, ты хочешь сказать, что это разные вещи. Но они одинаковые, как две капли воды, — вытягивает капли из стакана без помощи палочки, левитируя их в центр комнаты. — Так что подбери свои сопли с пола и вспомни, что мы не в царстве фей и принцесс со счастливым концом. Эту победу нам придется вырывать зубами, — капли синхронно лопаются перед ее лицом. Ведьма обводит авроров взглядом. В их глазах лишь смирение. Они готовы подчиниться новым реалиям. — Аластор, — Артур негромко зовет старшего по званию, — ведь Малфой еще ребенок... — Ты достаточно долго работал в Министерстве, чтобы знать, на что способы эти дети. И слишком давно знаешь Люциуса, чтобы верить в его ангельское отродье. Уизли тяжело вздыхает. Как отцу, ему тяжело принять пытки молодого парня, который годится ему в сыновья. — Где ты оставил его? — уточняет Люпин. — С остальными. — Так он не первый... — с тоской проговаривает Гермиона. — И вы молчали об этом. Орден. Гребаный Орден циников. Использовать оружие врага против него самого достойно молчаливых аплодисментов. Поттер не выдерживает. Вскакивает, отбрасывая стул, и выбегает за дверь. Эти методы не вписываются в его нормы добра и зла. Ведьма злится, что была в неведении. Злится, что именно Малфой оказался пленным, заставив ее вновь пересматривать свой взгляд на мир. — Именно поэтому и молчали, — сухо комментирует Грозный Глаз, поднимая опрокинутый стул. На шум спускается Молли, быстро оценивая ситуацию. Поджимает губы, не находя Гарри за столом. — Пора ужинать. И не спорьте, — она очень убедительна, когда того хочет. Собрание заканчивается под ее не позволяющим пререканий взглядом. Но вместо ужина Гермиона выбегает на веранду, судорожно впуская холодный воздух в организм. Он не трезвит. Он не помогает. События последних дней ритмично реверсируют в голове. Она должна вытащить его. Должна? Ведь он спасал ее. Она чувствует себя должницей. Он нужен Ордену, пусть те и не знают его роли в настоящем и будущем. Позади раздается шорох. Ведьма оборачивается с палочкой наготове. — Я не хотел этого. Зеленые глаза блестят от непрошенных слез. Гарри Поттер, твоя справедливость бывает такой разной. — Гермиона, я не знал... Ее взгляд не меняется, оставаясь яростным. Он мог поступить иначе, знал, что Паркинсон оказалась заложницей ситуации. И многие могли быть на ее месте. Выбор не всегда можно сделать, не имея крепкой почвы под ногами. — Ты видел, что Малфой просто хотел защитить их, но все равно сражался с ним. Ради чего, Гарри? Поттер молчит. Но его молчание ничего не исправит. И его слова ничего не исправят. — Я хотел спасти Олливандера. — Но он отказался от твоего спасения! Даже он выбрал помочь Пэнси! Потому что понял, что у нее нет другого выбора. Ты же знаешь, каково не иметь выбора... У нее нет сил бороться за справедливость. Только не с ним. — Мне жаль, — вновь повторяет юноша. — Грюм никогда не говорил, что они держат пленных. Они. Каждый раз, когда неприятно, люди отделяют себя от ошибок своей партии. Не мы. — Знаешь, я никогда не думал, что они втроем очень похожи на нас, — печальная улыбка трогает его губы. — Я бы умер, чтобы защитить вас с Роном. Не думал, что когда-нибудь скажу это, но я понимаю Малфоя. Ведь сделал бы также. Гермиона застывает, прокручивая в голове эту фразу. Границы между людьми стираются все быстрее. Или расширяются, вплетая в себя понимание друг друга. Из-под рукава толстовки виден кусок наспех забинтованной ткани. Его сожаление всегда отражается тонкими порезами на руках. — Гарри, — ведьма становится напротив, протягивая ладонь, — ты не можешь так поступать с самим собой. Она впервые затрагивает больную тему. Он натягивает рукав. — Вокруг и так много боли. Хватит. Простое "хватит" не панацея. — Ты мой друг, Гермиона. Так, пожалуйста, закрой глаза, когда это необходимо. Сделай вид, как делала раньше, что ничего не происходит, потому что так нужно. — Но тебе не лучше от этого! — Мне никак не лучше. — Вот вы где, — кричит Рон, огибая здание. — Если вы сейчас не придете на ужин, мама убьет вас обоих раньше, чем вы скажете "Волан-де-Морт". Они могут бесконечно спорить друг с другом. Но не с Молли. Все сидят тихо. Разговоры сегодня имеют привкус испорченного жаркого. Никто не хочет отравиться. Сегодня они чужие друг для друга. Ведьма знает, что пройдет несколько дней, и тоска улетучится, все вернется на прежние места. Но не уверена, останется ли ей место за общим столом, ведь она не даст Малфою сгнить в темнице. Орден не простит этого поступка. Но она не простит себя, поступив неправильно. Неправильно — удобное слово. Чаша весов кренится в момент сложного выбора, когда на самом деле он так прост. Это нужно ради победы. Ради Гарри. Ради будущего. Не для себя. Малфой не заставляет ее чувствовать себя живой. Он лишь промежуточное звено в жизненной цепи. Он не ее ангел-хранитель. Он просто человек, которому она должна вернуть долг. Нужно дождаться полночи, чтобы обыскать сундук Грюма. Она надеется найти там информацию, где он держит пленников. Джинни желает ей спокойной ночи. Гермиона отвечает тем же, плотнее кутаясь в одеяло, которое закрывает походный комбинезон. Дожидается сонного бормотания подруги и на цыпочках подбирается к двери. Бросает взгляд на комнату, не зная, сможет ли вернуться сюда. Выбор всегда имеет последствия. Темный коридор не выдает тихих шагов, вбирая в себя шум. Шаг. Еще один. До нужной двери осталось немного. Поворачивает за угол. Здесь не заперто. Но Аластор должен быть в Норе сегодня. Что, если его планы изменились? Он сразу поймет, зачем она здесь. Смыкает пальцы на палочке. Осторожно толкает дверь. В комнате пусто. Только ветер из открытого окна переворачивает страницы пергамента, ожидая, когда придет незваный гость. Ведьма расслабляется. Первая часть выполнена. Проходит к столу, покрытому чертежами и картами. Проводит пальцами по знакомым завиткам: это план Хогвартса. Зачем он нужен Грозному Глазу? Боковое зрение улавливает движение. — Ступефай! — она не ждет гостей сегодня. — Протего! — защищается Гарри. Стаскивает с себя мантию-невидимку, обнажая тело в идентичном комбинезоне. Он тоже готовился уйти сегодня. Сходятся ли их намерения? — Что ты здесь делаешь? — Могу спросить тебя о том же, — Поттер лукаво улыбается. Они словно вернулись на первый курс, прячась под плащом в запретной секции. Девушка улыбается в ответ. Чувство тяжести сползает с хрупких плеч, ведь теперь они вдвоем идут наперекор Ордену. Гарри на ее стороне. Ей жаль, что он не знает выбранную сторону до конца. Ехидно обольстительную сторону. — Я подслушал их разговор с Ремусом. Убежище находится в северной части Шотландии. Ориентир — паб "Плакучая ива". Гриффиндорка морщится, вспоминая третий курс Хогвартса. Ей тогда сильно досталось. — Здесь должен быть порт-ключ, — уверенно продолжает Гермиона. Поиски длятся недолго: чемодан с чарами расширения Аластор хранит в стенной нише. Нельзя прятать предметы в другие предметы, которые могут легко забрать. Ряды фигурок в виде животных покрывают дно ящика. — Мерлин, какие из них? Лань. Выдра. Ворон. Гарри раздумывает над загадкой. Мракоборец всегда выбирал свои системы упорядоченности. Сперва идеи могли показаться не логичными, но при первом же понимании стратегии входили в круг гениальных. Волк. Лиса. Кролик. Аластор осторожен. В случае его смерти Орден должен иметь возможность открыть секреты. Феникс. — Когда мы идем на рейд, то получаем змею, — задумчиво произносит он. — Чтобы попасть в Нору, берем собаку, — продолжает мысль волшебница. Патронус Рона — собака. Волан-де-Морта — змея. — Не сходится, — напряженно вздыхает брюнет. — Гарри... какой патронус у Грюма? Зажав салфеткой, достает из сундука фигурку спящего медведя. — Своеобразная у него берлога... — произносит парень, разглядывая зверя. Гарри набрасывает на их плечи мантию-невидимку, пряча от чужих глаз. Им привычно находиться так близко друг к другу. Друзей выбрасывает перед двухэтажным заданием с низким забором. — Не думаю, что здесь кто-то живет. — Не стоит рисковать. — Я не придумал, как объяснить Ордену этот побег. Но ты должна обещать, что твое участие останется тайной, — он резко хватает ее за предплечье. — Я не оставлю тебя одного отвечать за нас двоих, — хмурится девушка. — Гермиона, не вынуждай меня поправлять тебе память. Она давно не видела столько решительности в его взгляде. И эта уверенность не терпит компромиссов. Накладывает заклинание обнаружения, с удивлением отмечая, что убежище ничем не защищено. Хочешь что-то спрятать — положи на видное место. Они бесшумно проходят в дом через заднее крыльцо. В нос бьет запах химикатов и растений. Как в кабинете зельеварения. Вокруг простая мебель, однотонные светлые стены и темный пол. Никакого намека на личность хозяина. Над головой раздается звук шагов. Поттер жестом отдает приказ: ты спускаешься вниз, я проверю наверху. Она согласно кивает. — Алохомора! — мысленно произносит гриффиндорка, открывая замок. В ушах воют стоны. Громкие и тихие. Шепчущее эхо и лязг цепей. Ведьма закрывает за собой дверь, оставаясь наедине с незнакомцами. Футболка липнет к телу от пота. Ей страшно увидеть, на что способен Орден. Ящик Пандоры всегда открывает несчастье. Четыре ступеньки отделяют от неприглядной истины. Три. Свет факелов заканчивается, ведьма опирается на стену, чтобы не упасть. Две. Наступает громче, надеясь, что голоса замолчат. Но чем ниже – тем сильнее чувствуется крещендо. Одна. Ей хочется обернуться, но она знает, что смотреть нужно только вперед. За поворотом по обеим сторонам коридора тянутся решетки темниц. Их так много, что не удается разглядеть, где заканчивается этот ад. Здесь пахнет обоженной кожей. Железом. И едва различимо – мятой. Сует руку в карман, нащупывая сигарету, которую она предусмотрительно стянула из пачки Томаса. Заключенным ведь принято носить подарки. Накладывает на себя дезилюминационные чары, не желая привлекать внимания. Осторожный шаг вдоль первых камер. Они пустые. На первый взгляд... Цепи тягуче звенят, елозя друг по другу. В темноте очерчивается лицо. Нечеловеческое лицо. — Я чую новый запах, — животный рот искривляется оскалом, обнажая неровный ряд гнилых зубов. — Фенрир, опиши его, — командует мужчина через несколько стен. Сивый. Оборотень. Твою мать. Машинально отходит, упираясь лопатками в прутья. — Сладкий. Корица, — протягивает он, раздувая ноздри. — Девчонка. Лязг цепей по правую сторону. — Люблю сладеньких, — мурлыкает грубый бас. Решетки вдруг кажутся ненадежными. Не разделяющими пространство между ней и убийцами. — Подбери свою слюни, Сивый, — тягуче произносит Малфой, — это мой посетитель. Его голос выводит из оцепенения. Будто возникает безопасная стена. Гермиона переходит на бег, желая как можно быстрее оказаться рядом. Светлая челка падает на лоб, которым он прислоняется к прутьям камеры. Глаза сканируют пространство перед ним. — Корица, — втягивает воздух носом. — Никогда не любил этот запах. Но на фоне гниющей плоти это словно глоток свежего воздуха. Ведьма сбрасывает чары с тела. Взгляд парня бережно оглаживает женское лицо. — Чувствую себя Поттером, который снова напортачил, — ухмыляется слизеринец. — Потому что это единственная причина, по которой ты можешь быть здесь. Единственная, по которой член Ордена Феникса может желать жизни Пожирателю Смерти. Азартно играть с судьбой не по ее правилам. Любопытно посмотреть на мир с другой позиции. — Малфой, ты можешь оказаться здесь по многим причинам. Но только не потому, что защищал близких. — Даже если я убил сотни таких, как ты, чтобы защитить их? — задумчиво уточняет он. Она знает, что это риторический вопрос. Но ответ вслух нужен ей самой, чтобы оправдать появление здесь. — Я убила многих ради Гарри. Рона. Джинни. И всех других. И я не считаю, что должна сидеть с тобой по соседству. — У тебя двойные стандарты. Зло во благо не синоним добра. — Ты прав, это не синонимы. Важен мотив преступления, чтобы разделить: белое или черное. И знаешь, я предпочитаю серый. Он подается еще ближе, опуская руку через просвет железных палок. — Тебе нужно было учиться на Слизерине. — Вчера ты повел себя, как настоящий гриффиндорец, — улыбается ведьма. — Безрассудно и благородно. — Это худший комплимент в моей жизни. Терпеть общество слизеринца оказалось легче, чем она думала. А вот его отсутствие становилось выдерживать сложнее. Гермиона направляет палочку на замок, готовясь взорвать решетку. — Бом... Драко хватает ее запястье, останавливая. — Эти камеры не просто сплавленное железо. Замок требует крови хранителя этих темниц. Любое выбранное заклинание бумерангом прилетит обратно. Ты плохо подготовилась, гриффиндорка, — скалится юноша. Она не чувствует тяжести от его прикосновений, словно это старая привычка. Больная привычка. Его ладонь перемещается в область груди, ловя удары ее отчаянного сердца. — Ты боишься? — хрипло спрашивает Малфой, удерживая ее взглядом. Она не знает, чего боится. Этого места или людей вокруг. Запаха гнилой плоти или волчьей шерсти. Боится его или собственных мыслей. Оглаживает пальцем вдоль сокращающейся мышцы, успокаивая. Тело реагирует на него не так, как должно. Подчиняется, замедляя ритм пульса. Опускает голову, глядя, как его ладонь оставляет красные разводы на светлой ткани под комбинезоном. Кожа на руке изрезана до мяса, ногти с корнем вырваны. — Мерлин... — выдыхает девушка. Он не спешит отодвинуться. Она не торопится отойти. Драко поднимает ладонь: тонкие алые струи крови стекают вниз, закрывая собой коричневые запекшиеся пятна. — Ты знаешь, почему Грюма отстранили от должности в Министерстве? Мотает головой из стороны в сторону. — Он пытал тех, кого ловил, прежде чем отдать под суд. Однажды он не до конца стер память какому-то наемнику, и это место нашли. — Почему его просто отстранили?.. — Он сделал много за время своей работы. Его ценили. Уважали. И, уверен, боялись. Старый мракоборец разговорит любого, если захочет. Голова идет кругом. Она не хотела знать этого. — Он спросил, чем я пожертвую, чтобы выжить? И начал с левой руки, — волнообразно двигает пальцами, привлекая ее внимание. — И когда вновь не получил ответа, вырвал ноготь. А затем следующий. И так, пока их не осталось. Так скажи мне, Грейнджер, где же эта разница мотивов? У нее больше нет ответов на его вопросы. Есть только ком в горле. Только горечь правды, которая срывает сладкую ложь с глаз, как прилипший к ране пластырь. Горячо и резко. Их беседу нарушает скрип двери наверху. Ведьма прижимается к стене, закрываясь волнами чар. Слизеринец даже не дергается, встречая гостя с гордо поднятой головой. Полы мантии развиваются в такт шагов. Темнота мешает разглядеть этого человека. — На моей памяти только Поттер славится своим глупым геройством. Большое разочарование увидеть вас на его месте. Она думала, что Снейп мертв. Люпин перестал упоминать его имя после убийства Дамблдора. И так было проще. — Вам давно проще позволить убить меня, чтобы снять непреложный обет, — отвечает Драко. — Но вам так идет роль моего крестного. — Я бы поделился этой честью с другими, если бы нашлись желающие. Обещать Нарциссе защищать тебя — моя большая ошибка. Исключительный семейный набор: родство с Лестрейндж и крестный в лице Снейпа. Он обещал защищать его. Он убил Альбуса, чтобы спасти крестника. Волшебница зажимает рот рукой. Она не хочет понимать этот поступок, но против воли сочувствует. — Ошибки дорого обходятся. — Что ты знаешь о цене, юный Малфой. Твой отец привык расплачиваться за все деньгами. Но однажды твоя ошибка обойдется дороже денег. — Тем прекраснее, что сегодня не тот день, когда я узнаю об этом. Она слышит, как бывший профессор скрипит зубами от злости. — Дамблдор всегда верил в тебя. И, предполагаю, не ошибочно завещал тебе это. Он протягивает Драко небольшую коробку. — Что это? — Ты узнаешь, — коротко отвечает Северус, делая надрез на пальце и прикладывая его к замку. Он хранитель этих подземелий. Его кровь отпирает магические двери. Снейп поворачивается к девушке. Она жмурится, хотя знает, что он не может увидеть ее. Он недовольно поджимает губы, возвращаясь к крестнику. — Заберешь с собой Сивого, как подтверждение для Лорда. Через несколько минут здесь будет отряд Долохова. Следом появится Орден. Парень кивает, разглядывая предмет в своих руках. — Поттера я уведу сам. — Поттер здесь? — Малфой вскидывает бровь. Ее сердце стучит дважды. Затем останавливается. — Он всегда там, где ему быть не следует, — Северус вновь оглядывается туда, где она стоит, будто обращается к ней. — Как и знать больше, чем он видел сам. Она задерживает дыхание, боясь выдать свое присутствие, все еще веря, что остаётся вне поле зрения. Адреналин в организме не просто зашкаливает. Он заменяет собой кровь. Новое чувство пьянит сильнее алкоголя. Мужчины кивают друг другу и Снейп возвращается наверх. — Ревелио. Девичья фигура очерчивается на фоне каменной стены. Рука все еще прижата ко рту. В последнее время ей не кажется, что знание это сила. Быть носителем тайн — проклятье. — Ты знал, что должен оказаться здесь? Малфой отвлекается от подарка и кладет руки в карманы, скрывая уродливые шрамы. У них есть ровно две минуты, прежде чем вернуться наверх в роли Белой и Черной стороны. Сто двадцать секунд, чтобы побыть другими людьми или самими собой. — Видения не всегда легко стыковать с событиями настоящего. Часто это рваные бессмысленные куски. Но отвечая на твой вопрос: да, я видел это подземелье. Только не предполагал, что оно принадлежит Ордену, — медленно проговаривает Драко. — Значит, ты не пытался защитить Пэнси и Блейза... Он усмехается. — В этом мы глупо схожи с Поттером. Мне проще гнить здесь самому, чем позволить сделать это им. Их поразил общий недуг — яростная потребность защищать, пренебрегая своей дешевой жизнью. — Ты ведь знаешь, что я выбрался бы и без твоей помощи? Малфой делает несколько неторопливых шагов, сокращая пространство между ними. Ему интересна реакция. — Я лишь вернула тебе долг, — отвечает ведьма, склоняя голову набок. Так, как обычно делает он. С ним здорово играть в гляделки. У него подходящие глаза для этого. Чарующие. Закусывает щеку со внутренней стороны. Ей нельзя думать так об этом парне. Нельзя думать, как он красив, стоя посреди пыточных камер. Только. Не. О. Нем. — В таком случае, у тебя еще много долгов. — Вычти еще один, — ведьма протягивает ему сигарету. Его глаза на секунду загораются, но он тут же прячет реакцию. Зажимает фильтр губами, наклоняясь к девушке. — Прикури, — коротко объясняет слизеринец. — У меня нет палочки. Он может сделать это и без нее. Но не хочет. Гермиона облизывает пересохшие губы. Тянется в карман за палочкой. — Инсендио, — древко озаряется крохотной струей пламени, как у восковой свечи. Огонь шумно сжирает края бумаги, нарушая хрупкую тишину между ними там, где вокруг сыпятся стены от лязга цепей. Малфой запрокидывает голову, выпуская дым в потолок. — Я бы продал тебе душу за сигарету, если бы ты предложила, — усмехается юноша. — Недорого ты ее оцениваешь. — Нет, Грейнджер. Я как раз точно знаю ее стоимость.