Тринадцать

Штаб на несколько дней перебирается в Нору, чтобы помочь Уизли собрать вещи Фреда. Джордж не выходит из комнаты третий день, и Гермиона вызывается остаться с ним в Ирландии. Когда одолевала тоска, мама всегда готовила ей куриный суп. Ведьма не сильна на кухне, но хочет подбодрить друга так, как кажется верным. У нее есть время побыть наедине с собой и, наконец, разложить по полочкам события прошедшей недели. Грюм. Теперь она смотрит на него иначе, с большей осторожностью, и замечает нюансы мимики и жестов, на которые раньше не обращала внимания. Она не может объяснить себе его связи с бывшим профессором зельеварения. Ведь он убил Дамблдора. А после стал хранителем темниц в личном штабе Грозного Глаза. Снейп. Крестный Малфоя. Непреложный обет Нарциссе. Спасение Гарри. Это словно клубок переплетенных нитей разного цвета, которые не должны были соединяться между собой. Почему-то интуиция подсказывает не ненавидеть его. Какую сторону они предают? И почему грань между сторонами становится все более не четкой? Дамблдор. Альбус что-то завещал Малфою. Он оставил ей книгу сказок, которую ведьма прочла от корки до корки трижды, но не обнаружила подсказок. Рон получил делюминатор, вбирающий в себя свет фонарей. Завещанное сыграло роль, когда они скитались по палаткам, помогая ему вернуться к друзьям. Гарри достался золотой снитч. Тот самый, что он поймал на первом курсе, одержав победу в матче по Квиддичу. Он дорожит этим подарком. Закономерно, что золотое трио получили от директора ключи, которые когда-то подойдут к дверям будущего. И безумно, что в этом списке оказался представитель змеиного факультета. Ведь их ничего не связывало. Ведь не связывало?.. "Дамблдор всегда верил в тебя" — вспоминает слова Снейпа. Ей не терпится расспросить Малфоя, который, уверена ведьма, заранее избегает вопросов. Малфой. Его удивительная важность в происходящем. Его язвительная манера вести диалог. И дурацкая привычка прикасаться к ней. Гермиона передергивает плечами, вспоминая красные пятна на своей футболке, в очередной раз замечая, что у него не голубая кровь. И даже не аристократически алая. Эта фигура вызывает большинство сомнений, собирая вокруг остальные. В этой войне у него противоречивая роль. Как быстро пал бы Орден, если бы он полностью оказался на стороне Лорда? И действительно ли он имеет принадлежность к двум лагерям? Ей кажется, что он воюет за свою сторону. Но не знает, что она собой представляет. На этой стороне есть Забини и Паркинсон. Есть выбор в сторону победы Гарри. Но что еще укрывается в тишине его ответов на незаданные вопросы? Нет нужды доверять ему или строить теории, что им движет. В этом нет ничего здравого и необходимо, но ей так интересно понять его. Ведьма готовит без магии, потому что это успокаивает. Мелко режет картофель кубиками, педантично отмечая, что половина получается прямоугольной формы. Стресс меняет привычной распорядок дня. Морфей приглашает в свое царство на несколько часов днем или ранним утром. Куда реже ночью. Гриффиндорка достает посуду из раковины, поднимая взгляд на часы. Уже полночь. Уже новый день. Вода в кастрюле закипает, выбрасывая обжигающие капли на запястье. Но это уже не та боль, на которую стоит обращать внимание. Входная дверь слетает с петель, громко ударяясь об косяк. Девушка вздрагивает и переворачивает кастрюлю на пол, успевая отскочить от горячего потока воды. Выхватывает из кармана палочку, приседая на колени возле стола, чтобы скрыть свое присутствие. Незваные гости не спешат показаться. Девушка слышит тихие всхлипы и короткие аритмичные шаги. Блейз перешагивает порог, придерживая Пэнси за плечи. Ее белая рубашка перемазана кровью и грязью. Помада размазана по подбородку. Слезы перемешаны с черной тушью на щеках. Но она все еще выглядит гордой и высоко поднимает голову, прижимаясь к другу. Гермиона опускает палочку. Она больше не видит врагов в слизеринцах, лишь загнанных зверей. — Грейнджер! — облегченно выдыхает Забини. — Мне нужна твоя помощь. Раньше просьба о помощи казалась самой простой на свете. Она давно не просила ни у кого, но всегда помогала сама, не дожидаясь чужих слов. Забини не нужна помощь Ордена. Ему нужна именно ее помощь. Это тоже игра на две стороны? Это игра в человечность. Ведьма замечает следы неровных швов на руках Пэнси. — Что стряслось? — уточняет, колдуя слизеринке стакан воды. Но она не может сжать ладонь, чтобы удержать его. Стекло разлетается мелкими осколками об деревянный пол. Забини переводит напряженный взгляд между девушками, решая, что должен сказать. — Я забрал ее от Долохова. Он... — мулат спотыкается, словно прося разрешения у подруги рассказать ее историю. Паркинсон падает на диван, откидываясь на мягкую спинку. — Он гребаный фанатик, — заканчивает она фразу. Опускает рукав мантии, обнажая изрезанные запястья, прошитые темными нитями. Цвет кожи отличается от других в этих местах, будто взяты от другого человека. — Лорд поручил ему задание: создание прочной оболочки, способной оттолкнуть магию без защитных заклинаний, — она с отвращением рассматривает правую руку. — Я оказалась подопытным кроликом, — грустно усмехается. — Что, Грейнджер, так и представляла будни Пожирателей? Гермиона поджимает губы, но не реагирует на язвительный тон. Она знает, что это лишь защитная реакция. Ей страшно. — Долохов алхимик, — продолжает Забини, опускаясь на край кресла. — И я должен остановить Малфоя до того, как он разнесет его лабораторию и вытащит из него кишки, что очень не понравится Лорду. Драко в ярости. И в такие моменты не выживает никто. Гриффиндорка участливо разглядывает мулата. Он смелее, чем когда-либо казался. И связь между их трио действительно напоминает их с Гарри и Роном. Только более жестокая. Обреченная. Адаптированная под реалии. — Я наложил замедление на регенерацию тканей, чтобы новая кожа не успела прижиться. На час должно хватить. Но если я не вернусь, — он хмурится и достаёт из кармана сложенный пергамент, — здесь написано, что нужно делать. — Забини, я не целитель… — Грейнджер, другого выбора нет. Один час, — он подается вперёд, на секунду сжимая ее пальцы, передавая свои записи. После прикосновений Слизеринцев на руках не появляется ожогов, язв и кровоточащих узоров. Они такие же люди, как и все другие. Грюм берет Пожирателей в плен. Гермиона забирает для исцеления. — Блейз, мне не нужна гриффиндорская нянька, — зло отвечает ему Паркинсон. Пытается встать на ноги, но лишь падает на колени, упираясь ладонями в пол. — Дьявол, — шипит она, опираясь на руку подлетевшего напарника. — Поттер будет также рад меня видеть? Или Грозный глаз с рыжеволосой семейкой? Они убьют меня, не раздумывая. Она не верит, что здесь безопасно. — И это все еще единственный вариант, Пэнси, — настаивает волшебник. — Хочешь стоять на похоронках Малфоя? Прекрасно! Но я нет. И у меня нет времени выбирать тебе убежище по вкусу, — он кричит. Ему тоже страшно. — Час, Грейнджер, — уже спокойно произносит целитель и разворачивается на каблуках. Между ведьмами повисает неловкая пауза. Последний раз они виделись в Хогвартсе, ставшим далеким воспоминанием. Образом из другой жизни. Пэнси резко поворачивается, впиваясь в собеседницу острым взглядом, осматривая с головы до ног. — Я всегда завидовала твоим волосам в школе. Презрение змеиного факультета ей было знакомо. Но не зависть с их стороны. Ведьма рассеянно проводит рукой сквозь выбившиеся пряди у лица и заправляет за ухо, гадая с ответом на неожиданное признание. — Почему ты вышла за него? — все же не сдерживает свой вопрос. — Не всем везет выйти за своего рыжеволосого дружка и жить долго и счастливо, — усмехается брюнетка. — Это же очевидно, Грейнджер. Иногда безопасность бывает не такой, какой мы представляем ее. Иногда это пытка. А иногда обязательный вечерний секс. Но главное, что это лучший из предложенных вариантов. Меня могли отдать Лорду, если бы эта сумасшедшая не вызвалась раздвинуть ноги первой. Она говорит о себе, как о товаре. — Но если не считать сегодняшнего, Антонин не так плох. Проводит все время в лабораториях или на рейдах. Я нужна ему для галочки. Просто, чтобы похвастаться куклой на праздниках. И меня устраивает такой тип безопасности. Когда Малфой узнал об этом, — слизеринка грустно улыбается, — то обещал убить моего отца за то, что он продал дочь. Но я не позволила ему. Придет время, и я сделаю это сама. Гермиона делает глубокий вдох. Ей сложно принять мысль об убийстве родителей, ведь это противоречит всем существующим нормам. Противоречит природе. Но решительный взгляд девушки напротив доказывает, что это вовсе не шутка. Это уже принятое решение. Месть. Блюдо, которое подают последним. — Мне жаль, — коротко отвечает Гермиона, сжимая край свитера холодными пальцами. — Тебе жаль? — вскидывает брови Пэнси. — О, Грейнджер, давай переживем этот час без твоей жалости. Меня и так тошнит. Пэнси не чувствует себя должницей, оказавшись гостьей в штабе Ордена. — Жалость не синоним унижения, Паркинсон. И принимать сочувствие от людей это нормально. — Нормально? — всрикивает ведьма. — Ненормальна одна мысль, что я сижу на этом дешевом диване, купаясь в лучах сочувствия золотой девочки. Почему ты не выгнала меня? — Потому что тебе нужна помощь, — коротко отвечает шатенка. — А я в состоянии ее предоставить. Помогать людям нормально. Не нормально отказывать. — Вы, гриффиндорцы, вечно ищете брошенного котенка, чтобы выходить его. Но я из другой породы. Она пытается наколдовать стакан, чтобы смочить пересохшие губы. Трясущейся рукой выводит символ в воздухе. Мелкие искры вспыхивают на столе, как итог неудачной трансфигурации. Гермиона колдует бокал с водой без помощи магии, не ожидая благодарности. Но у Пэнси не получается обхватить стакан ладонью. Пальцы не слушаются. — Мерлин, — шипит девушка, опрокидывая его со стола. Она злится на свою беспомощность. — Пей, — командует Грейнджер, поднося бокал к губам бывшей однокурсницы, осторожно наклоняя его. Брюнетка поднимает на нее глаза, не скрывая удивление. Но без слов принимает помощь, делая жадные глотки. — Мне страшно, — тихо признается она, — мне страшно каждый день. — Ты боишься смерти? — также шепотом уточняет Гермиона. — Я боюсь, что жизнь всегда будет такой обреченной, как сейчас. Даже если умрет Лорд, его место займет кто-то другой. Он все ближе подпускает к себе Драко. И я боюсь его выбора. Он падок на власть. Ведьма устало прикрывает глаза. — Тебе нужно поспать, — проговаривает девушка, укрывая ее теплым пледом. — Разбуди меня, когда они вернутся. — Обязательно, — обещает она, отмечая, что осталось всего полчаса, прежде чем ей придется следовать указаниям Забини. Время идет удручающе медленно. Но так лучше. Длинные секунды отдаляют приближение неизбежного. Она рассматривает спящую на диване девушку. В какой момент забота о слизеринцах перестала казаться странной? "Держи меня за руку, что бы ни случилось", — проносится в голове голос Малфоя. Малфой. Вот, в ком заложена отправная точка, что быть Пожирателем, не значит следовать идеям Тома. Вот, где берет исток мысль, что у них не всегда есть выбор. Вот, кто дробит ее стереотипы, показывая изнанку. И эта изнанка слишком грязная для чистого ума. Стрелки часов стремительно приближаются к нужной отметке, когда смотришь на них. Но стоит отвернуться — и они замедляют свой бег. Блейз успеет вернуть Драко. Должен успеть. Но что, если у него не получится? Как далеко Малфой готов зайти, чтобы утолить свою жажду мести? Она знает, что он не задумываясь убьет любого, кто прикоснется к Паркинсон или Забини. И если встанет выбор: поступиться победой Ордена или отомстить, он решит не в их пользу. Она помнит его детские оскорбления и кривые ухмылки. Но не знает, в какой момент этот мальчик стал решительным и бескомпромиссным лидером. Сколько еще у него есть лиц? — Уже пора?.. — до ушей доносится хриплый голос слизеринки. — Еще десять минут, — напряженно отвечает Гермиона. — Я могу потерять руку... будет жаль, — возвращает ей фразу. — Забини хороший целитель, я уверена, он справится. Ведьма слабо кивает, принимая неуверенную поддержку. — Вы с ними похожи, Грейнджер. Малфой никогда не признается, но ему против шерсти воевать с теми, кто эту войну не выбирал. А Забини, — ее глаза теплеют, — думаю, он лечит раненых из Ордена чаще, чем зашивает раны Драко. Но всегда стирает им память после этого, чтобы не светиться. Он говорит, что не хотел бы слышать их просьбы о помощи. Ему проще помочь им без лишних слов. Гермиона понимающе склоняет голову. Они действительно похожи. И ей не стыдно так думать. — Пэнси, никогда не думала, что буду рада такому сравнению, — улыбается и не замечает, что назвала ее по имени. — Никогда не думала, что буду так сравнивать, — парирует в ответ. — Но появилось много вещей, о которых раньше думать не приходилось. И большинство сводятся к выживанию. — В перерывах между выживанием здорово успевать пожить, — печально усмехается ведьма. — Даже воздух стал ценной валютой. — Лорд и его захочет дозировать. Они улыбаются друг другу. Змеи кусают, потому что привыкли спасать себя таким образом. Им нужно оказаться в другой среде, чтобы спрятать ядовитые клыки. Они синхронно оборачиваются на звук глухого хлопка. Затем второго. — Ты не можешь всегда поступать, как тебе хочется! — Забини всплескивает руками, продолжая прерванные в другом месте нравоучения, направленные в сторону друга. Малфой тяжело и часто дышит. Он зол. — Силенцио, — накладывает заклинание, зная, что иначе он не замолчит. Крики превращаются в бессвязное мычание. Пульс Гермионы предательски учащается. — Драко... — всхлипывает Паркинсон, наконец, давая волю слезам. Его присутствие позволяет ей быть слабой. Он опускается на колени и стягивает плед с ее рук, осматривая пораженные участки. Пламя в глазах разгорается. Блейз снимает молчание с губ, но больше не произносит ни слова. Валится на диван рядом с Пэнси и прикрывает глаза. — Сколько есть времени? — обращается Малфой к целителю, не выпуская руку девушки. — Действие замедляющего закончится через семь минут. — Ты же знаешь, что Долохов самый безопасный вариант, — тихо напоминает ему брюнетка. — Если ты убьешь его, все может оказаться только хуже. Слизеринец не отвечает. Молча горит гневом, пожирающим сознание. — Орден скоро будет здесь. Вы дважды трансгрессировали через щит, — напоминает гриффиндорка. Малфой оборачивается на голос, впервые замечая ее присутствие. Ненависть в его взгляде пугает. Ей хочется сделать несколько шагов назад, чтобы скрыться. Но вместо этого она неловко обнимает себя руками, защищаясь. — Я деактивировал его несколько дней назад, — медленно отвечает он. Волшебница хмурится. В одиночку деактивировать чары защиты невозможно. И сделать это так, чтобы хранитель штаба не узнал. — Ты всегда злишься, когда чего-то не понимаешь. Да, Грейнджер? Он недобро усмехается. Но сейчас не время для словесных пикировок. — Фрейни! Эльф появляется на зов хозяина и приседает в реверансе, прижимая уши к хрупким плечам. — Перенеси их в мой кабинет. У него не хватит сил, чтобы самому аппарировать с ними. Он хорошо знает границы своих возможностей. Блейз бросает короткий взгляд на Гермиону, прежде чем домовик щелкает пальцами. Между ними другая тишина, чем с Паркинсон. Тяжелая. Давящая. Малфой садится на край стола, облокачиваясь руками позади себя. — Ты стала проводить слишком много времени с ненавистными слизеринцами. — Вы слишком часто стали предлагать свое общество. Он запрокидывает голову, делая несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Возвращает на нее взгляд, который успел вернуть себе привычную холодность. — Паркинсон сказала, что боится. Почему-то ей очень важно рассказать ему. — Ты ведь тоже боишься, — устало отвечает Малфой. — Боишься, что Поттер победит. Она упрямо мотает головой. — Ведь тогда ты умрешь, — спокойно продолжает он. — И это нормально, Грейнджер, бояться своей смерти, даже если принимаешь ее. — Я не... — Я не тот, кто ждет оправданий твоих страхов. Оставь это для Поттера. Гермиона подходит к дивану, проводя пальцами по обивке. — Страх исчезает, когда его принимаешь, — тихо отвечает, встречаясь с его глазами. Она уже привыкла к их необычному цвету. — Страх первобытен. И не подчиняется логическим законам. — Тогда как же ты победил свой? — Я не побеждал его. Но научился жить с ним. Его честность терпко отдает жестокостью. — Что теперь будет с Пэнси? Слизеринец отмечает, что она назвала ее по имени. — Успела проникнуться? — спрашивает парень и выуживает из кармана измятую пачку. Ей беспокойно. Но сложно четко объяснить, почему ответ поможет вытолкнуть из груди скопившееся напряжение. Хочется услышать любой счастливый финал, которого у нее не будет. Межфакультетская ненависть сменилась борьбой сторон между Пожирателями и Орденом. Но вражда уступила место тихим разговорам, чтобы притупить боль. — Я отвыкла делить мир только на два. — Ты предпочитаешь серый, — кивает юноша, отвечая ее же фразой. Дым его сигарет больше не раздражает легкие. Им почти легко дышать. Драко докуривает до фильтра и магией заставляет окурок исчезнуть. Его злость сменяется едва уловимой тоской, которой он не готов делиться. И ей понятна очерченная граница. — Мы квиты, — коротко проговаривает блондин, отталкиваясь от стола. Ее устраивало оставаться в долгу за свое спасение. — Будь осторожен, — бросает ему вслед и тут же жалеет. Малфой оборачивается. — Я последний, за кого тебе стоит беспокоиться. Он оставляет ей странную улыбку на прощание.