Семнадцать

Иногда мало просто поверить, чтобы чудо случилось. Свершение чуда — та еще недостижимая цель. Нельзя щелкнуть пальцами, чтобы волшебство взрастило семена раньше срока. Цветы вырастают, когда сами того же пожелают. Невозможно обернуться окклюментом, способным обмануть темное искусство, тренируемое годами, просто открыв глаза очередным утром. Чтобы сотворить чудо, нужно превратить его в цель. А цель оправдает любые средства. Чары тьмы всегда иные. Палочка, пропитанная черной магией, бьет больнее древка первокурсника. Сердцевина вбирает в себя щепотку каждого заклинания, которое произносит волшебник. Она вовсе не бестелесное продолжение руки. Она имеет память. Гермиона не знает, к кому безопасно обратиться за помощью в тренировках. Воспоминания таят истинный облик человека. Все самое ценное — рефлекторное. То, что мозг подбросит к глазам смотрящего в первую очередь. Девушка думает о родителях. Видит изумрудного цвета платье и серьги-гвоздики, которые папа подарил маме на прошлую годовщину. — Обливиэйт, — повторяет ведьма вслух за своей копией в памяти. Еще не раненной душевно копией. Произносить во второй раз также больно, как и в первый. Она скучает по ним. Мысли возвращаются к бывшему профессору зельеварения. Он учил Гарри защите разума на пятом курсе, но уроки быстро закончились после ответного вторжения. Поттер показывал ей воспоминания о несчастливых годах одинокого слизеринца. Наверное, это и ожесточило его когда-то доброе сердце, подмешав капли ненависти. Подпольный книжный магазин под лавкой близнецов в Косом переулке принимает посетителей каждый четверг. Гермионе нужен туз в рукаве. Ей нужна информация для шантажа. Она проводит ладонью по корешкам пыльных фолиантов, рассматривая витиеватые буквы инициалов. Необитаемые острова. Неординарный подход к написанию статей. Хмурится он алфавитного расположения. Непреложный обет. Темно-синяя книга в кожаном переплете. — Сколько? — спрашивает ведьма особым тоном, которым принято разговаривать в библиотеке. — Пять галлеонов, — отвечает маг с седой бородой и горящим взглядом повстанца. Ему весело нарушать правила. Ей хочется съязвить в ответ на неоправданно высокую стоимость. Ирония постепенно портит характер, превращая в собаку со злым оскалом, едва походящим на улыбку. Но она же и служит защитой хрупкого внутреннего мира. Становится реакцией, что запирает нежное глубоко внутри. Непреложный обет — закреплённая с помощью чар клятва, нарушить которую невозможно: нарушителя ждёт неминуемая смерть. Для заключения Непреложного обета требуется как минимум три волшебника: тот, который даёт клятву, тот, которому дают клятву и свидетель этой клятвы, который скрепляет обещания... Ведьма быстро пролистывает ненужные страницы вступления. Красные и золотые лучи... Заклинание словно принадлежит Годрику Гриффиндору по цветовой гамме. Обет считается разрушенным со смертью волшебника, которому дали клятву. Шатенка опускает руки с книгой на колени и достает воспоминание о разговоре Снейпа с крестником в подземелье. — Вам давно проще позволить убить меня, чтобы снять непреложный обет, — отвечает Драко. — Но вам так идет роль моего крестного. — Я бы поделился этой честью с другими, если бы нашлись желающие. Обещать Нарциссе защищать тебя — моя большая ошибка. Блейз упоминал о смерти Нарциссы на балу. Девушка вновь перечитывает строки, пытаясь найти ошибку. Но текст неизменен. Снейпа больше не связывает обет с матерью Драко. Пиковый туз выпадает из рукава. Каждая попытка разгадать представителей змеиного факультета бьется вдребезги. Манипуляция — тоже своего рода искусство, которому учатся с детства. Дети заливаются слезами, выпрашивая у строгой матери десерт вместо вредного овощного супа. Роняют любимую кружку отца, которую ему подарили коллеги по работе, чтобы привлечь к себе внимание. Театрально прикладывают ладошку к холодному лбу, жалуясь на температуру, чтобы вызвать жалость. Гермиона же привыкла достигать успехов, чтобы быть замеченной. Но эта тактика не всегда подходит. Снаружи слышатся тяжелые стуки шагов. Ведьма прислушивается, но шум также резко стихает. Крадется на цыпочках к приоткрытой двери, ведущей на чердак. Джинни сидит на ступеньках в черном комбинезоне их отличия, жадно отпивая огне-виски из бутылки. Гермиона ожидает увидеть трясущиеся от истерики плечи, услышать стон от громких слез или треск раздираемой кожи о камень стен. Но Уизли лишь размеренно проглатывает спиртное. Она подходит к подруге, опускаясь рядом и рассматривая неровный узор веснушек на юном лице, которое ничего не выражает. — Что сказал Гарри, когда ты впервые использовала темную магию? Гермиона закусывает губу. — Не разговаривал со мной два дня. Джинни понимающе кивает, представляя угрюмую мимику его обиды. — А когда ты сбилась по счету? Грейнджер откидывает голову назад, пытаясь найти в памяти этот момент, словно он был в другой жизни. Она не говорит вслух о заклинаниях, которые использует, надеясь, что никому по-настоящему нет дела до этого. Что никто не заметит выбор в пользу силы, которую так принято осуждать. — Я думала, что мне всегда будет жаль, — продолжает Уизли, снова обжигая горло. — Но желать смерти оказалось так просто. Ведьма думает о словах поддержки, что принято произносить. Об утешении, которое принято даровать. Об исцелении объятьями, которые рубцуют раны на сердце. Но язык прилипает к небу от будущей лжи. Ведь она тоже знает, как просто желать смерти, изгибая кисть для непростительного. И ей не нужно прощение. Старшая девушка молча протягивает руку за бутылкой. Вкус стал страшно привычным. Она хочет обещать себе больше никогда не травить себя огненной жидкостью. Но у нее и так не будет возможности нарушить это обещание. Между ними комфортное молчание, только отдающее ложью. Они обе обманывают Гарри, и здесь бесполезно мериться, кто больше или меньше. Ложь — одноступенчатый процесс. Джинни тихо уходит, по-товарищески сжимая плечо тихой собеседницы. Гермиона не чувствует жалости по отношению к ней, только безграничное понимание, которое, как все лучшее, нельзя передать словами. Оно просто есть. Только молчанием не усовершенствовать свой голос. Гриффиндорка неохотно покидает свое тайное место, возвращаясь в маленький мир Ордена. Вокруг снова много людей, приветливо-склоняющих головы, когда она заходит. Ей непонятна их радость, которую не на что делить, кроме нуля. — Если измельчить корень мандрагоры, то достаточное количество сока не попадет в котел, — строго отчитывает Невилл парня лет пятнадцати. С каждым месяцем дом пополняется все более и более молодыми лицами. Сиротами, что остались одни после голодных игр Тома. Они не бойцы, но жизнь вытолкнула из своих объятий. Штаб действительно принимает всех, кто нуждается, вне зависимости от пользы взамен. — Все думают, что главная фигура шахматной доски — король. Но на самом деле партии выигрывают королевы, — Рон методично объясняет основы игры светловолосой девочке, которую они забрали после вылазки в китайский квартал. Люпин с тихой гордостью наблюдает за бывшими учениками, в которых сохранился свет даже в такое темное время. Магией подогревает чай, который никак не успевает выпить, пока он еще горячий. — Твой осторожный взгляд всегда выдает, когда тебе нужна помощь, — мягко проговаривает оборотень, ставя чашку на стол. Волшебница рассматривает резьбу дерева перед ней, распутывая клубок длинной заготовленной речи. Поднимает полный смятения взгляд. Ей нужна тайная помощь, в оказании которой нет уверенности. — Мне нужно увидеть профессора Снейпа, — отчеканивает на выдохе. Брови собеседника слегка приподнимаются. — Мне действительно это нужно, — тихо добавляет Гермиона. Это ее единственный шанс. — Что-то мне подсказывает, что пояснений ты давать не захочешь. — Я не могу, — честно шепчет бесполезную правду. — Я попробую помочь тебе. — Спасибо, Ремус. Она редко называет его по имени, боясь показать неуважение. Но сейчас это кажется уместным. Он кивает, принимая слова благодарности неблагородных намерений. От высказанной вслух просьбы становится легче. Снейп славится своими навыками скрытия сознания. Почти столь же сильно, сколько своей нелюдимостью. Станет ли для него обузой обучение неопытного окклюмента? Девушка не хочет думать о возможном отказе. Иногда нужно просто верить, чтобы желаемое стало явью. Остается только ждать. Ожидание — изощренная форма наказания. Она сводит с ума, подчиняя своему времяощущению, которое превращает секунды в бесконечность. Но в бесконечности нет ни сложного, ни простого, ни лучше, ни хуже. Замереть в этом пространстве почти, что найти безопасность. Гермиона привыкает к этому чувству. Нужно уметь ждать. День. Ночь. День. Ночь. Она бросает долгие взгляды на Люпина во время ужина, ожидая сигнала. Ремус улыбается глазами. И это лучший ответ на мольбы: помощь всегда приходит вовремя. На тумбе возле кровати она находит завернутую в салфетку фигурку изящной лани, к которой прилагается записка. «Используй с умом» неряшливым почерком оборотня. Девушка улыбается удаче. Она не всегда оставляет в трудную минуту.

***

Перемещение через портал, как качка корабля, вызывает тошноту и слабость в теле. Ее выбрасывает перед черным клиновидным забором с приоткрытой калиткой, приглашающей войти. — Мисс Грейнджер, — протягивает успевший позабыться голос. — Профессор. Гермиона пытается вложить нотки уверенности в свой тон. Но чувствует себя все той же ученицей, которая стремится получить "отлично". Экзамен жизни может быть либо зачтен, либо нет. — Чем обязан Вашему визиту? Мантия развивается в такт медленных шагов. Словно дежавю нервных импульсов в начале каждого урока в подземельях. Но страх рассеивается во время движения. — Мне нужна ваша помощь. — Вам снова нужно вызволить заключенного из темницы? Она сдерживает вздох удивления. Он знает. Зельевар сдержанно усмехается ее реакции. — Я должна защитить свои воспоминания. — Вам надоело, что мистер Малфой копается в вашей голове? Я обучал его с юных лет. "Ты слишком громко думаешь, Грейнджер..." Дьявол. Все это время он знал все ее мысли. Она краснеет от осознания. — Драко тоже нужна эта помощь. — Драко, — хмыкает Северус от фамильярности. — И вы, видимо, решили, что это должно стать весомым аргументом в моем решении. И уверены, что вам просто повезло стать свидетелем этой информации. Это не случайность. Они оба дали ей подсказку. — Вы ждали, что я приду? — Вы, Поттер, Уизли. Не важно, кто первый. Чаша весов кренится, меняя маски на лице мужчины. Снимая старые предрассудки. — Том был одним из сильнейшим легиллиментов, когда был молод и не опьянен спесью. Осторожность делает человека сильнее. Но он перестал быть человеком. Гермиона вглядывается в письменный стол, замечая перевернутую рамку для фотографии. — Талант не в крепости стен над разумом, а в умении создать коридоры между нужными комнатами. В ловушках, куда забредает ослепленный желанием. Вы помните свой первый день в Хогвартсе. Шляпа выбрала для Вас Гриффиндор, — он словно напоминает то, что она бы и так никогда не забыла. Воспоминание, которое помогает ей вызвать патронуса. — Взгляните, — жестом призывает ее использовать заклинание. — Легиллименс! Хогвартс кружит в вихре смеха первокурсников. Они выстраиваются в колонну под строгий голос Макгонагалл. Гермиона скучает по старой волшебнице. Сквозь столы пролетает почти Безголовый Ник, демонстрируя феномен своего имени. Ей снова тепло и трепетно окунуться в обстановку Большого зала. — Только не Гриффиндор, только не Гриффиндор, — шепчет детская копия Гарри, обращаясь к Распределяющей шляпе. — Слизерин! Мальчик радостно бежит к столу, чтобы занять свое место по левую руку от светловолосого однокурсника, которому пожимает руку, называя свое имя. Он так правдоподобно счастлив. Но все было не так. Картинка смазывается черным, возвращая ведьму в кабинет, где началось путешествие. — Вам нужно изменить воспоминание, но не скрыть, — комментирует Северус искаженную реальность. — Только так Лорд не будет искать скрытую в вас правду, мисс Грейнджер. Она размеренно качает головой, принимая условия. — Где вы этому научились? — Жизнь учит многим вещам. Она видит в нем грустного мальчика, над которым издевался отец Гарри в школьные годы. Она думает о Дамблдоре. О той ночи на астрономической башне. И ей становится больно за выбор, который иногда необходимо принимать в жизни. — Выберите что-то одно. С этого воспоминания мы начнем. Волшебница напряженно постукивает пальцами по коленке. Что опаснее всего показать Тому? Перед глазами пролетают собрания Ордена. Схемы и планы районов и зданий. Улыбка Виктора, передающего информацию от Каркарова. Крама нужно стереть из фотопленки. Видит Джинни, которая стреляет непростительным в белую маску. Их ссоры с Молли. Мольбы за Гарри. Чувствует на плече руку мальчика-который выжил, который убеждает ее, что все будет хорошо, натягивая рукав на пальцы, чтобы скрыть свои порезы. Порезы нужно спрятать от Тома. Ради самой себя. Она не может показать эту слабость. Кольцо рук стискивает женское тело, вбирая в себя ее гнев. Разноцветные глаза смотрят на нее с чужой тоской. С желанием. Со злостью. Малфой вихрем проносится в голове, сбивая собой остатки лиц в сознании, и пальцами стирает слезы с лица. Ей нужно сохранить эту странную ценность перед Реддлом. Это принадлежит только ей. Она пытается сосредоточиться на утреннем кофе, заменив его на чай в картинках прошлого. Вспоминает, как накладывала овсянку в тарелку, ставя на ее место миску салата. Но память мешает, возвращая к кожаным перчаткам, забирающим ее от взрыва. — Легиллименс! — Снейп произносит заклинание мягко, словно уговаривая сработать. Она не чувствует проникновения в свой разум, не чувствует необходимости защищаться. Только знает, что должна. Сосредотачивается, подменяя лица в коротких зарисовках. — Вы не можете представить лицо незнакомого человека, — комментирует Северус в ее сознании. — Иллюзия должна быть реальной. Она хмурится от напряжения, обрамляя лицо Рона веснушками на щеках. Слышит короткую усмешку профессора. — Сотрите татуировку с предплечья, — продолжает он. — Или Уизли успел перейти на другую сторону? Она шипит сквозь сжатые зубы. Интегрировать фантазию в произошедшие события не просто. — Ваши мысли громче стада фестралов, — он резко отпускает ее. Гермиона поднимает осуждающий взгляд, понимая, во что ввязалась. Этот урок дорого обойдется. — Научитесь пускать мысли по запланированной траектории. Усмирять их. Хаос в вашей голове создает плодородную почву для поиска нужной информации, которая равносильна плену. Станьте охотником, а не жертвой. Легиллименс! Вторжение отдается легкой дрожью по телу. Она туманит рассудок фальшивостью образов. Маскирует меч Гриффиндора под заклятье адского пламени, чтобы не лишиться редкого оружия. — Переключите внимание. Меч не важен, — она послушно кивает и делает акцент на чувствах, что рождают осколки души Лорда, заново переживая страх первого столкновения с темной магией. Напряжение давит на черепную коробку, заставляя струйки крови из носа проливаться на губы. Она слизывает кровь языком. Щелчок. Мозг перебрасывает к Малфою в ее постели. Запах мокрой земли. Крови. Табака. Мяты. Кулаки непроизвольно сжимаются от обнаженности мыслей. — Достаточно, — обрывает Северус начало конца. Она хватает ртом воздух сквозь приоткрытые губы. За десять минут организм истощился, как за несколько бессонных ночей. Ведьма неловко опускается на стул, обхватывая деревянную спинку дрожащими пальцами. Мысли тоже любят быть спущены с поводка. Ей страшно поднять взгляд и увидеть отражение наготы своей глупой памяти. В ее жизнь есть многое, что нельзя показывать. Но сознание упрямо хочет спрятать именно слизеринца. — Приходите завтра, — прощается профессор. Она слышит шорох шагов и шелест подола длинной мантии. Оборачивается ему вслед, мечтая, чтобы завтра не наступило.

***

— Спасибо, — Гермиона пожимает маленькую ручку эльфа в знак благодарности. Сегодня последний день поставки зелий для полного исцеления. На ладони не осталось шрамов. Блейз удивительный целитель, которому она не знает равных. Ей грустно отказываться от коротких встреч с домовиком, будто это связующая нить между их разными мирами. Маленькое напоминание об общей цели. — Твой хозяин... в порядке? Он не появляется пятый день. Это стало большой цифрой для новой ежедневности, в которой Малфой приходит к ней, когда видения требуют его вмешательства. А они невероятно требовательные сущности. Фрейни прижимает уши к плечам. Она делает так, когда нервничает. — Хозяин в добром здравии, — отчеканивает, как зазубренную скороговорку. Гермиона сглатывает слюну, пытаясь протолкнуть нарастающий ком в горле. Она пытается остановить тревожность, чтобы выловить первоисточник. Его смерть помешает победе Гарри? Или ведьма потеряет эгоистичное успокоение без надежды, вселившейся в молодого последователя Темного Лорда? Цепного пса, который сбежал с привязи. Он выбрал свободу. А это очень растяжимое понятие. Иногда свобода — форма еще худшего подчинения. — Передай, что я буду готова, когда придет время, — неуверенно произносит девушка. Она не может не ценить подаренную подсказку и так бездарно пользоваться его навыками. Встреча с Томом состоится. И она не подведет уготовленную судьбу, ведь только пока человек не сдается, он сильнее нее. Волшебница крутит в руках пузырек с зельем, оттягивая момент прощания с заботой Блейза. Ей неизвестно, встретятся ли они вновь, и сентиментально хочется сохранить доброе напоминание его поступков, говорящих больше любых слов. Забини кажется ей гриффиндорцем по натуре, случайно попавшим не в ту компанию. Но в ней он вырос в того, кто есть сегодня. Если среда обитания формирует наш характер, то так ли неприглядна жизнь по ту сторону? Из нее выходят разными личностями. Она невольно сравнивает. Как Гарри с Роном похожи друг на друга, как одинаково ведут себя и видят мир. Ей кажется, что мир двух слизеринцев разнится. Но что-то не позволяет им отдалиться. Что-то скрепляет их, создавая крепкую дружбу. Блейза легко полюбить. Он открытый и добродушный. Его глаза светлеют от улыбки. Но что такое полюбить Малфоя. Это, должно быть, тяжелое чувство. Тяжелый выбор. Гермиона осушает зеленоватую жидкость, пряча пустой пузырек в карман. Она не готова прощаться. Аппарирует на опушку леса, чтобы пройти пешком до пункта назначения. — Вы опоздали, — едко замечает Снейп, упаковывая письмо в белый конверт без подписи, и цепляет его к ноге черного ворона. Ведьма осматривает птицу, проверяя цвет глаз, и на короткую секунду огорчается, убеждаясь в обыкновенности пернатого. — Конечно, не утруждайте себя пунктуальностью, — продолжает зельевар, ожидая извинений. Но его манеры так сильно въелись в воспоминания о родном Хогвартсе, что не вызывают должного эффекта. — Вы не изменились, — отмечает волшебница с неуместной радостью. — Кто-то должен оставаться прежним, когда мир сходит с ума. Выпейте. Он протягивает флакон из темного стекла. — Что это? Между ними нет доверия, чтобы соглашаться на содержимое первого бутылька с надписью "выпей меня". Она не Алиса из Страны Чудес. Откупоривает крышку, распознавая ингредиенты по запаху. Полынь. Корень мандрагоры. Сладковатая нотка крыльев стрекозы. — Одна из версий зелья Мопсуса. — Оно усиливает дар предвидения. Как это поможет в окклюменции? — Все зависит от пропорций. Эта дозировка поможет вашей фантазии внедриться в воспоминания и заменить нужные фрагменты. Ее организм почти целиком состоит из зелий, которые она постоянно принимает. Волшебница морщится от кислого вкуса. — Главная дверь вашего разума — созданное вручную воспоминание, которое станет зоной безопасности. И всякий раз, когда вас настигнет чувство, что провал близок, тяните за ручку этой двери, — он обходит ведьму, заставляя ее поворачивать голову на звук своего голоса. — Вы можете вплести в пейзаж любимый цвет. Любимую песню. Даже лицо Поттера. Главное, чтобы заданная ситуация создавала защищенность. Гермиона закрывает глаза и делает глубокий вдох. Затем выдох. И снова вдох. Выдох. Безопасность — не результат. Это сложный в своем выполнении процесс. Везде, где есть жизнь, есть и опасность. Нельзя оградить дом высоким забором в надежде спрятаться. Можно подарить себе иллюзию, что ты владеешь ситуацией, забивая последнюю доску. Ведь именно полное ощущение контроля над ситуацией и есть безопасность. И оно же представляет наибольшую слабость. Нужно выбрать верную слабость, которую затем узнает мир. Она зажмуривает глаза до красных кругов. Ее левая ладонь крепко сжимает ладонь Гарри. Правой хватает пальцы Рона, которому не по нраву проявления нежности. Она улыбается и тянет друзей вперед, заставляя бежать следом по пустому коридору Хогвартса. Они смеются от странного порыва, но крепко сжимают ее руки. Ей кажется, что это счастье, у которого нет завтра. Есть только сегодня. — Запомните это чувство. Вызубрите каждую деталь наизусть. Это раннее утро. Никто еще не спешит на завтрак, но первые лучи солнца уже проникают сквозь арочные окна. Это ранняя весна или поздняя осень? — Выберите любое время года. Здесь нет места для пустых терзаний, — отчитывает ее Снейп. От его голоса картинка идет рябью. Она массирует пальцами колыхнувшие болью виски, чтобы удержать нарисованный образ. Троица добегает до поворота и останавливается, все еще хохоча от удовольствия. От вкуса свободы. От опьянения юностью. Но она знает, что ее дорога должна быть прямой. Повороты судьбы таят в себе много опасностей. Сердце набирает ритм, отстукивая нервную мелодию по ребрам. — Мисс Грейнджер, — голос профессора растворяется за темным углом. Нужно бежать отсюда. Она пытается крикнуть фигурам первокурсников, что их ждет несчастье. Что им нужно повернуть назад. — Мисс Грейнджер! Голову неконтролируемо мотает в разные стороны. Ее лицо меняется фигурами животных. Волк. Ворон. Лиса. Рысь. — Дьявол, — шипит он сквозь зубы. Но дьявол уже не покупает обесценившиеся души. Северус раскрывает шкафчик, доставяя безоар с верхней полки. Редкий и ценный камень. Зажимает ведьме нос, заставляя раскрыть рот, и силой вталкивает противоядие. Спустя несколько секунд из ее горла вылетает терпкий кашель. Она падает на колени, борясь с приступом удушья. — Профессор... — всхлипывает девушка, восстанавливая сбившееся от приступа дыхания. — Что со мной произошло? Он возвращается к письменному столу и неспешно опускается в кресло. — Зелье имеет побочные действия в купе с некоторыми видами противоядий. Что вы принимали сегодня? — Снейп сосредотачивает взгляд на ее лице, готовясь поймать даже безобидную ложь. Она молча протягивает пустой флакон из кармана. Снейп палочкой достает последнюю каплю со дна, раскладывая ее на ингредиенты. — Вы знаете, почему оно хранится только двадцать четыре часа? Она непонимающе рассматривает стекло в его руках, вспоминая прочитанные книги по искусству зельеварения. — Зелья с человеческой кровью, — выдыхает девушка, осознавая правильность своего ответа. Он вновь отводит взгляд, полный неизвестных догадок. — Какая форма у вашего патронуса? — Выдра. — Покажите. Ведьма поднимает палочку дрожащими пальцами, как всегда вспоминая свой первый день в Хогвартсе. — Экспекто Патронум! Слабый столп голубых искр вылетает из древка. Нужно другое воспоминание. Ее первый день рождения. Именной торт и звонкий смех мамы, которая желает ей никогда не становиться взрослой. Как же она была права. — Экспекто Патронум! Но выдра все еще не летит по комнате, распугивая притаившиеся тени. Нельзя быть счастливым по заказу. — Достаточно, — Северус останавливает бессмысленные попытки. — Но почему... — Заклинание потеряло связь между вами и вашей магической формой. Должно быть, дело в зельях, которые вы принимали. Чужая магическая кровь в организме блокирует патронус. Гермиона устало прикрывает глаза. — Профессор, что если я просто забыла, что должно быть счастливым? Она печально усмехается своему вопросу, который похож на мольбу. — То у вас очень мало времени, чтобы вспомнить. Ведь скоро это действительно придется забыть. — Вы не потеряли эту способность? — Мисс Грейнджер, не забывайте о границах, которые не стоит переходить. У вас достаточно покровителей в кругах Темного Лорда. Не пытайтесь сделать меня одним из них. Трансгрессия отбирает последние остатки сил. Гермиона валится на диван в гостиной, прижимая к груди декоративную подушку. У вен передозировка чужой кровью. Кровью Пожирателя. Кровью Малфоя, которая высасывает счастье из сознания подобно дементору. — Съешь, — Ремус протягивает два кусочка шоколада на салфетке. Алиса из сказки всегда соглашалась. Гриффиндорка осторожно кладет в рот горькое лекарство. — Северус тебя не жалеет, — продолжает он, обращая внимание на рефлекторно сокращающиеся мыщцы на шее. — Я устала от жалости. — Так ты хочешь стать сильнее... Помни, до чего довела подобная жажда Тома. Сила не дает чувства насыщения. Ее хочется только больше и больше. — Профессор, жажда Реддла продиктована больной идеей. И не больше. — Как знать, Гермиона. Все отрицательные персонажи начинают с желания кого-то защитить. — Мое желание делает меня безумной? — Зависит от смысла, который ты вкладываешь. — Важны мотивы... — заканчивает за него волшебница. Позиция слушателя искажают эту фразу. Ее гораздо приятнее говорить самой, чем получать. — Пути достижения важен даже больше, чем сама цель. Не забывай об этом, выбирая ступеньки, — он хлопает бывшую ученицу по плечу и возвращается на кухню к уже остывшему чаю. Но его стоило вылить, чтобы заварить свежий.