Девятнадцать

После прикосновений Малфоя кожа становится чужой. Ведьма пытается смыть с себя последствия принятого решения, стереть с тела следы порочного удовольствия. Но уродливые синяки упрямо проступают сквозь белую пену. Она проводит пальцами по фиолетовым подтекам, ощущая отчаянье, послужившее стартом новой ошибки. Сколько таких, как она, пытались отмыть свою душу после грубых прикосновений? «Я еще никогда не трахал гриффиндорок». Дурацкая усмешка касается губ, которых не касался слизеринец. Мир, определенно, сошел с ума. Так почему бы не сойти вслед за ним? Девушка подставляет разгоряченное лицо под холодные струи душа. Капли настойчиво бьют по щекам, словно тысячи пощечин, которые она точно заслужила. — Я забыла забрать свой крем, не смотрю! Джинни врывается в ванную без стука, показательно прикрывая лицо ладонью. Гермиона инстинктивно отворачивается к стене, но вовсе не из стыда за свою наготу, а в старательной попытке скрыть виноватые разводы на бедрах. Прислоняется лбом к мокрому кафелю, обещая себе, что выключит мысли вместе с закрытием крана. — На Ракушку напали! Пять минут на сборы, — кричит Рон в приоткрытую дверь. Дьявол. В этом доме просто невозможно остаться одной. Когда-то это был небольшой милый домик на берегу моря, в котором поселились молодожёны после свадьбы. На кухне всегда стояли свежие цветы, которые так любит Флер. В гостиной играла пластинка джазового музыканта, подарок близнецов на новоселье. Но все это было в той, другой жизни, пока Ракушка не превратилась в клетки для пленных. — Они не должны увести их живыми, — отдает приказ Грюм, колдуя аппариционный щит, который не позволит уйти и Ордену. Приказ сковывает свободу решений, но одновременно освобождает от ответственности собственных действий. Ведь тебе так сказали. Неопытные охотники выбрасывают в небо зеленое марево темной метки. Но это уже никого не пугает. Лишь ярче подсвечивает прикрытые тьмой лица. Ночь одинаково скрывает плохих и хороших. Не разделяет выделенный на ее день состав. Солнце тоже не выбирает, кому светить. Они до противного справедливы. Вокруг крики, и их уже не разобрать. Маски, лица, силуэты — все мешается единым комом. Убей или умри. Стреляй или выстрелят. Сбеги или заставят сбежать. — Это ебаная мясорубка! Волшебница оборачивается на голос, чувствуя, как переходит на бег. — Забини! — Грейнджер, подержи, — он протягивает ей жгут, который перетягивает плечо раненной. Внутри детский восторг от встречи против степенной уверенности. — Герми, он хочет помочь, — шепчет француженка на ломаном английском. Дает предупреждение, чтобы девушка не тронула Пожирателя, не зная, что в мире есть третья, общая сторона, которую выбирает целитель. — Я знаю, Флер. Я знаю... — проводит ладонью по светлым волосам, усмиряя испуг. Ведь она действительно знает. — Прикрывай, — проговаривает Блейз сквозь сжатые зубы, забирая у нее жгут. В голове ни единого слова с приставкой «не». Только миллион вопросов, начиная с «почему». — В кого можно стрелять? Она не знает, кто входит в доверенный круг. — Проще спросить, в кого нельзя, — усмехается он. — Бей на поражение. Сегодня здесь нет своих. Девушка кивает, забывая, что здесь так много тех, кто принадлежит ей. Фигура в черном рассекает ствол дерева пополам, рискуя задеть молодую жену Уизли. И рука рефлекторно колдует защитный купол на нее и отчаянного слизеринца, будто в мире и нет иного сценария. Пешкам положено вставать под удар, защищая главные фигуры. «Но партии выигрывают королевы», — вспоминает слова Рона. И она из другой, не козырной масти. Блейз не оборачивается на громкий треск позади. Он привык к защите, не пропускающей ударов. Только она не Малфой. Доверие очень хрупкая вещь. Жизнь не даётся взаймы для тестового режима, чтобы так просто вверять ее. Она на один раз. — Авис! Стая птиц завесой падает на лицо очередного новобранца. Ее птицы — черные вороны — истошно кричат на своем языке, который не подвластен восприятию человека. Их речь будто смертельный зов, которому нельзя отказать. Перья встают на дыбы, плотной кольчугой защищая тело. Острые клювы впиваются в лицо молодого мальчишки, не давая шанса закрыться руками. Кожа на руках им слаще. Пальцы ведьмы неожиданно дрожат, сбивая своей волной созданную иллюзию. Что, если у него не было выбора? А третья сторона ярче света палящего солнца. Вечное "что если" отпечаталось сургучом под ребрами. Как жаль, что судейская ложа переполнена, чтобы выносить приговор. Она не убивала, боясь причинить вред живому существу. Она прокляла добрую сотню, чтобы уберечь своих. И, сделав круг, вернулась к началу проделанного пути, где палочка опускается под гнетом разума. Темноволосый парень поднимает истерзанный взгляд. О, дьявол. Это самая знакомая на черном свете эмоция: смирение. Вечно потухший уголек, который не разжечь. — Беги, — командует гриффиндорка, как старшая по званию. — Спасибо, — разбирает она по губам. Пожиратель делает несколько неуверенных шагов назад, не выпуская ее из поля зрения. Осторожничает, путая осознанность с глупостью противника. — Авада кедавра! Последний взгляд человека особенный. Это беспечная красота, о которой не принято рассуждать. Пристальная сосредоточенность сквозь время. Легкая улыбка, приветствующая госпожу Смерть. Она тоже любит вежливость. Ведьма смотрит в ответ на затухающую жизнь карих зрачков. Это большее, что подвластно. Стать той точкой, где сфокусируется конец. Кто станет ее точкой? Жажду ответа способен утолить лишь один человек. Ведь знание вдруг снова стало иметь вес. Джинни обходит бездыханное тело, думая, что спасла подругу. На самом деле, лишь снова лишив ее сделанного выбора. Наводит палочку на Блейза, не замечая ранения белокурой вейлы перед ним. Выбор. Мы привыкли называть положение безвыходным, когда нам не нравится решение. Или то, в каких чудовищ оно нас превращает, на секунду позволяя думать, что мы чуточку лучше, чем есть. Монета летит в воздух, слепя ребром надежды, что решка не выпадет. Нам нужен выбор королевской медали. Уизли переводит сосредоточенный взгляд на подругу, узнавая в ее глазах такую привычную горечь. Но в нем есть кое-что еще, что порой сложно заметить. — Мне больно… — шепчет Флер, сжимая ладонь Блейза. — Скоро пройдёт, — утешает он, как маленького ребёнка. И спасение жизни одинаково ценнее для всех троих. Француженка гасит не случившийся конфликт интересов. Грейнджер судорожно выдыхает. Она уже не уверена, чью сторону бы выбрала. Идея принадлежности растаяла, когда под масками Пожирателей оказались люди. Джинни падает на колени и гладит шармабатонку по холодной щеке. — Бадьян, — целитель протягивает руку в ожидании. «Пожалуйста» стало лишним. Речь бойцов скудна на разнообразие. Разговоры ведутся четко и коротко. Каждое слово равносильно приказу. Каждое слово сказано из точной необходимости. Рыжеволосая девушка копается в сумке в поисках флакона, начиная нервничать, что не сможет найти нужное лекарство. Гермиона молча отдает последний пузырек в протянутую ладонь и сжимает плечо однокурсницы. На языке тактильности это значит «все будет хорошо». — Я потеряю руку? — вкрадчиво спрашивает вейла с неприкрытой надеждой в голосе. Гермиона думает о Паркинсон, которая задала ей тот же вопрос. Всматривается в реакцию слизеринца, гадая, вспомнил ли он о том же. Молчание заставляет принять отрицательный ответ. Она снимает кольцо с безымянного пальца правой руки, надевая на левую. — Не хочу потерять его, — плачет Делакур, говоря вовсе не о кольце. Парень впервые оборачивается на Грейнджер. Он устал. Его выдают темные круги под глазами и обескровленные губы. — Меня вызывают, — медленно проговаривает он, не разрывая зрительного контакта. Ему нужно уйти. Ему нужно оставить Флер. Ему нельзя помочь ей. Ведьма поднимает голову навстречу темному небу, усыпанному звездами. Но ни одна из них не падает, чтобы исполнить желание. — Падма смогла вылечить Гермиону и справится с твоей раной, — ободряюще произносит Джинни. Блейз тоскливо усмехается, позволяя себе в очередной раз остаться в тени. Отчего-то эта улыбка вызывает боль в области ребер. Хочется неосторожно признаться, что Патил никогда бы не смогла помочь ей. Что это сделал он, позабыв о рисках. Мулат поднимается с земли и застегивает поясную сумку на бедрах. Щелчок карабина кажется громким воплем в тесной тишине между ними. Она не успевает поставить щит. Все происходит слишком быстро. Реакции не хватает поймать спешащие друг за другом секунды. Блейз сбивает Джинни с ног и прикрывает своим телом. Гермиона поднимет палочку, чтобы прикрыть их куполом. Но Гойл стреляет раньше. — Нет! Собственный голос растворяется в стуке пульса в висках. Она попадает в Грегори бесполезной секундой позже. Снова и снова бросает Авадой в тучное тело. Но это не помогает отмотать время. — Одна аппарация, — Забини кашляет красными сгустками, отдавая инструкции. — Палочка. Забери его палочку... Он теряет сознание. Джинни смотрит на окровавленное тело. Взгляд выражает что-то смутно знакомое. Что-то на языке сожаления. Первый шок сменятся осознанием. Гриффиндорка подползает, поворачивая его голову на бок, чтобы он не задохнулся собственной кровавой слюной. Все-таки красный цвет не зря ассоциируется со смертью. Это ее любимый наряд на празднике усопших. — Уходим, — командует Грейнджер в состоянии аффекта. Собраться с силами в момент бессилия помогает только высокий уровень стресса. Адреналин, который напоминает артериям качать кровь по всему телу. Малфой будет злиться на его благородное безрассудство, назвав глупостью. И она впервые разделяет это чувство. Волшебница обхватывает парня под локти, кивая подруге головой на Флер. — Вдруг она не перенесет? — нерешительно уточняет шестикурсница. — Предлагаешь оставить ее здесь? — злится Гермиона на потерю времени, которого и так нет. — Одно перемещение, — повторяет слова колдомедика, как мантру. — Он может ошибаться, — не унимается младшая девушка. — Не может, — зло выдыхает шатенка, ставя точку в диалоге. Протягивает ладонь с заколдованной морской раковиной-порталом, чтобы оказаться в Ракушке. — Падма! — кричит ведьма с порога. Другие пациенты сейчас не важнее тех, что они принесли с собой. Парвати вскрикивает, закрывая рот рукой, при виде Пожирателя, отрицательно качая головой на саму мысль, что ей нужно лечить его. — Нет времени, ты должна помочь ему, — рассерженно выкрикивает Гермиона. — Но он наш враг… — Он человек, Патил. Он прежде всего просто человек! Не стой столбом! Под гнетом ярости она подчиняется, присаживаясь перед Блейзом на колени. Поджимает губы от прикосновения к нему. Ей неприятно находиться с ним так близко. — Знаешь, ведь он лечил мне вывих, — признается Джинни. — Я не помнила об этом, но сегодня, когда он закрыл меня собой, воспоминание будто бы вернулось в память. Несколько месяцев назад, в Англии. Он говорил, что хочет помочь, и защищался от моих заклинаний. Потом обезоружил, я решила, что это конец. Но он просто вылечил меня и вернул палочку. Я даже не сказала спасибо… — она делает тяжёлый вдох. — Это так странно. Он вовсе не чудовище, хоть и носит маску. Он другой… Гермиона вслушивается в искренние слова. Ей жаль, что Блейз не слышит их. — Клеймо не всегда говорит о человеке, — ведьма поднимает руку с надписью «грязнокровка». — Но многое рассказывает о том, кто оставил шрам. Уизли несколько раз кивает, впервые вступая на знакомую подруге территорию, где свет и тьма сосуществует бок о бок. Колдует замедляющее на изувеченную Флер, надеясь, что медик очнется раньше, чем придется следовать его списку, который она сохранила после встречи с Пэнси. Девушка глотает два бодроперцовых зелья подряд, чтобы организм выдержал предстоящую ночь без сна. Члены Ордена по одному возвращаются обратно, бросая косые взгляды на Забини, расположившегося на кухонном столе, пачкая кровью светлую мебель. — Что он здесь делает? — недоуменно спрашивает Рон, перебинтовывая колено. — У нее спроси, — кивает близняшка в сторону Грейнджер. Она закатывает глаза на ее реплику. — Он спас меня, — но Джинни опережает новый яд, готовый вылиться из губ. — Мы должны помочь ему. — Он вылечил мое плечо от сектумсемпры… — подаёт голос Невилл. — И взял слово никому не рассказывать об этом. Уизли удивлённо приподнимает брови, но больше не задаёт вопросов. Гриффиндорка наблюдает за целительницей, сжимая пальцы в кулак всякий раз, что она хмурит брови. У нее не получается распознать проклятье, которым в него попали. Им нужна помощь, которую не у кого попросить. Пальцы непроизвольно скрещиваются в такт с внутренним "пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста". Будто это призовет спасителя. Но бойся своих желаний. Гермиона узнает безэмоциональный голос Снейпа, доносящийся с веранды. Рычащий звук комментариев Грюма. Но с ними кто-то еще, кого она не может идентифицировать. Орден вскидывает палочки на фигуры в черных мантиях. Ведьма знает, что тоже должна последовать примеру своей стороны, но рука не поднимается создать иллюзию ненависти. Ей не хочется быть честной. Не хочется быть непонятой. Ей не хочется играть. Малфой усмехается в ответ на угрозу, которую не чувствует, осматривая каждого человека в комнате. Неосознанно склоняет голову набок, когда холодный взгляд падает на нее. И боится заглянуть в лица друзей: увидеть осуждение. — Еще шаг, и вы пожалеете, — надрывно проговаривает Билл, поглощенный болью за жену. — Я заберу его, — обращается Драко к крестному, полностью игнорируя слова Уизли. — Он не переживет еще одно перемещение, — отчаянно произносит Гермиона, закрывая Блейза своим телом. Слизеринец стреляет враждебным взглядом, после которого следует смерть. Он никогда не переставал быть опасным. Орден не клеймит Пожирателей кодовыми цветами, подразделяя зоны риска. Но каждый присутствующий знает, что встретиться с ним на рейде равносильно смертному приговору. Его называют палачом. И невероятная удача уйти от него живым. Ведьма забыла, что значит бояться его. Привычка ждать спасения от его рук затмила собой панику. — Отойди, — цедит он сквозь сжатые зубы. Она не уверена, что он не причинит вреда, несмотря на необходимость ее жизни ради победы. Забини стоит дороже. — Остолбеней! — Билл выпускает луч заклинания. Снейп шепчет на латыни, поглощая его магию. Малфой молниеносно вскидывает палочку. И это не будет простым обезоруживающим. Он захочет сделать больно. Наказать за попытку. — Стой! Ведьма стискивает ладонью его пальцы. Наконечник волшебной палочки колко врезается ей в солнечное сплетение. И это неприкрытый шантаж. Проверка, все еще ли они по разные стороны баррикад. Немая просьба уступить. Прикасаться к его коже так знакомо. Это их первая встреча после проведенной вместе ночи. Стоит смутиться, но чувство стыда осталось вместе с ценными воспоминаниями где-то на дне омута ее памяти. И все это странная картина для новых зрителей. Невидимая цепь на его шее гремит. Волшебница опускает защитные стены, позволяя увидеть события этой ночи. Чувствует, как Драко проносится сквозь стаю воронов, направленную на юного последователя Темного Лорда. Слышит ее сомнения и громкое "Беги". Видит, как Забини спасает Джинни ценой собственной жизни. И его цепи подчиняются ей. — Где палочка? — спрашивает блондин, опуская руку и размыкая их недолгое соприкосновение под перекрестными взглядами тех, кто никогда не поймёт важности развернувшейся сцены. Обернуться под косые взгляды своей стаи, чтобы спасти чужака. Такова цена инакомыслия. Оно не может прятаться вечно под завесой притворства. Его не замаскировать остатками бледной совести. Не закрасить маркером с золотистым оттенком благородства. Ведьма поворачивается и понимает, что стоит вдвоем с Малфоем против всего штаба, как пешки под боем главных фигур. «Пешки бьют наискосок». Только не все, объединенные под одним флагом, мыслят схоже. Гарри, Джинни и Ремус не подняли свои палочки. Она не одна не считает слизеринцев врагами. Северус забирает древко из ее рук, проверяя подсказку Забини. — Работа Долохова, — комментирует профессор. — Здесь яд огневицы. Он призывает домовика, отдавая распоряжения о необходимых ингредиентах для противоядия. — Мисс Патил, — продолжает зельевар, — мне понадобятся некоторые зелья, чтобы вылечить вашу французскую гостью. Парвати застывает, не зная, как вести себя. — Опустите уже, — Грюм ударяет Невилла по ладони, заставляя всех остальных последовать примеру. Драко присаживается перед другом, замечая пульсацию татуировки. — Дьявол, — шепчет он, привлекая внимание крестного. — Нужен выбранный доброволец, который отправится на встречу с Лордом. Мистер Забини обязан явиться на зов, чтобы его не начали искать. Флакон оборотного поможет скрыть внешность. — Мы не будем рисковать собой ради вашего ПСа! — кричит Лаванда, меняя прицел с Малфоя на бывшего профессора. — Тогда мисс Делакур останется без руки, — просто сообщает он. Одна жизнь за другую. Рынок благородных дел работает один к одному. Драко бросает на Гермиону красноречивый взгляд. Но она и так понимает, что должно произойти. Том не возьмет ее в плен. Она сама придет к нему. Момент, к которому она готовилась, но так молилась, чтобы он миновал, наступит сейчас. Ведьма зачесывает рукой волосы, натягивая их у корней. — У всего есть цена, — продолжает темноволосый слизеринец. — Я пойду, — чужим голосом произносит девушка. — Нет, Гермиона! Гарри подлетает и хватает за плечо, разворачивая к себе. — Мисс Грейнджер единственная, кто обучен окклюменции, и имеет хоть и небольшой, но шанс скрыть свои мысли от Темного Лорда. Драко отстукивает пальцами неизвестный ритм по столешнице. — Гермиона... — умоляюще просит Гарри. — Другого выбора нет, — шепчет в ответ, выпуская запястье из крепкой хватки. Поттер не знает, что на самом деле стоит на кону. Что жертвенный алтарь воздвигли в его честь. И каждый, кто повязан красной нитью войны, добровольно ложится под гильотину палача. Она делает несколько неуверенных шагов к столу, вырывая темный волос целителя, и кидает в вязкую жидкость зелья. Джинни всхлипывает, но тут же маскирует звуки кашлем, и целует подругу в щеку. Ведь они обещали не прощаться. Друзья по очереди сжимают тонкие женские пальцы, провожая в путь. — Ты скоро вернёшься, — утвердительно произносит Рон, оставляя целомудренный поцелуй на ее губах. — Пожалуйста, защити ее, — шепчет Уизли, обращаясь то ли к богу, то ли к Малфою. — Я обязательно верну тебе долг, — обнимает Билл, утыкаясь в плечо мокрыми от слез щеками. — Грейнджер, — Драко показывает на часы, напоминая, что стрелки опережают выделенное на пожелания удачи время. Он приподнимает локоть, приглашая девушку положить свою ладонь, как на светском вечере. Закатывает глаза на ее решительные шаги. Он так спокоен, сопровождая туда, откуда не возвращается. Потому что привык выбираться сухим из воды. Или давно не боится воды. Ведьма цепляется за мужское предплечье, отворачиваюсь от десятков сочувствующих взглядов. На сегодня достаточно сожаления. Тоскливые лица размываются потоком аппарации, освобождая от необходимости держаться уверенно. Ее поддерживает рука Пожирателя. Уютная Ракушка меняется городским пейзажем смотровой площадки. Девушка вдыхает шум города и яркие переливающиеся огни. Подносит к губам пузырек с оборотным зельем, но парень останавливает ее. — Иногда видения приходят отдельными фрагментами, не связанными между собой. Но приходит момент, когда пазл складывается воедино. Гермиона не торопится разорвать телесный контакт, крепче сжимая пальцами ткань дорогой мантии. — Я должен привести тебя Реддлу и показать выдуманную реальность, чтобы защитить Блейза. Она чувствует острый взгляд на своем лице, но упрямо смотрит вперед, пряча лишнее знание в ящик небытия. — Ты все еще уверена, что помогать Пожирателям того стоит? — Разве все это не ради Гарри? — тихо уточняет гриффиндорка. — Разве ты готова стать игрушкой Тома ради Поттера? Она закусывает губу до крови. — Готова. Но ты прав. Сегодня я делаю это не из-за него. Непривычно признавать привязанность, которой не должно быть. Вечного ощущения долга человеку, которого еще вчера был готов убить. — Дура, — Малфой отворачивается и запрокидывает голову. Щелчок зажигалки под тихий шум проезжающих вдалеке машин. — Знаешь, почему звезды так красивы? — устало спрашивает Драко. Гермиона повторяет его движение. — Потому что между ними есть расстояние. Он слабо улыбается прозвучавшему ответу. — Ты не могла сдаться без боя. Нужны боевые отметины. Ведьма покорно достаёт палочку и направляет на себя, делая несколько порезов на ноге. Едва заметно морщится, причиняя вред телу по чужой указке. Сгребает руками мокрую от дождя землю, размазывая по одежде. Слизеринец оценивает проделанную работу, скользя взглядом по ее фигуре. — Последний штрих. Притягивает ладонью за затылок, прислоняя ее лицо к своему, и зубами оттягивает нижнюю губу. Гермиона всхлипывает от сильного укуса, ощущая вкус крови на языке. Большим пальцем погружается в девичий рот и размазывает кровавую слюну по подбородку. Только Малфой может оставлять раны в своем особом стиле. — Пора. Каменный пол с размаху бьет по коленям. Из горла вырывается вскрик от неожиданной боли. Руки за спиной стягивают железные цепи, оставляя ссадины на запястьях. Она пленница на поводке у Малфоя. И это лучший поводок, который можно представить в этой ситуации. — Мой повелитель, — уверенно обращается он к хозяину, склоняя голову в низком поклоне. Холодные пальцы приподнимают за подбородок. Девушка пытается вырваться из костлявых прикосновений Реддла, но узкий разрез змеиных глаз заставляет покориться. Сначала казнь. Потом приговор. — Грязнокровка Поттера, — удовлетворенно произносит Том, сильнее размазывая кровь от ядовитого первого поцелуя. — Я ждал увидеть Забини, но мне по душе твой подарок, юный Малфой. — Я нашел оборотное зелье с его волосом, — он левитирует откупоренный флакон, не позволяя себе подняться без приказа. Лорд вдыхает запах зелья, проверяя содержимое. — Легилименс! Драко легко пропускает в несуществующее прошлое, отстраняя от взора правдивые воспоминания. Он так привык к обману, что перестал замечать, как ложь заменяет истину. — Она заслужила наказание за нападение на чистокровного волшебника. Драко, покажи ей, что бывает, когда забываешь свое место. Страх хуже пытки. В наказании есть нечто определенное. Но все лучше, чем нескончаемый ужас ожидания. Пугающие сны, где светловолосый парень заставляет ее страдать, наконец, закончатся, став явью. Стук каблуков об мрамор. Гогот упивающихся от предвкушения спектакля. Кнут рассекает воздух. И где-то между ребер сердце сдавливается последним ожиданием, исчезая с душераздирающим криком от горящей ссадины на спине. Тонкой длинной линии от магической плети, рассекающей кожу. Второй удар полосой вдоль позвоночника откидывает ведьму лицом в пол, сильнее натягивая цепи на запястьях. Металлический привкус заполняет рот от удара. Она сплевывает, чтобы не задохнуться. В голове пульсирует мысль их первой встречи. Быть марионеткой в руках старого знакомого болезненнее, чем принимать фанатичные увечья от истинных последователей чистоты. Ведь он не один из них. Он на другом берегу надежды сквозь океан неверных убеждений и чуждой веры. Тело пробивает горячим потом в борьбе за выживание. — Белла, ей не хватило твоего шрама, чтобы запомнить, — змеиный шепот проникает в голову. Она знает, что должна делать. Плотно закрыть разум, чтобы после создать иллюзию сломленности. Мерлин, пусть ей хватит сил, чтобы не обращаться к Дьяволу. Том наблюдает, как Рон ежится от первого прикосновения будущей возлюбленной, переходя на бег, чтобы успеть за солнечной улыбкой. — Как сентиментально, — комментирует он с отвращением. Челюсть сводит от плотно сжатых зубов. Горячие раны мешают дышать, отравляя легкие углекислым газом. Ведьма чувствует слезы на своем лице. Но не помнит, что начинала плакать. Свитер с треском расходится на спине, демонстрируя зрителям белую кожу, осрамленную ударами длиной от плеч до поясницы. Прелюдия становится унизительнее. Гермиона беззащитно подтягивает колени к груди. Ей так хочется убить всех, кто стал свидетелем этого позора. Ей хочется, чтобы их убил Малфой, спасая остатки ее гордости от своих же карающих рук, показывающих, что такое смирение. Но это не их история. — Фенрир, сопроводи гостю в ее новые покои. ПСы смеются, как гиены, смакуя шутку своего предводителя. И гриффиндорка безумно усмехается в ответ, балансируя на грани истерики. Сивый натягивает поводок, протаскивая девушку за собой по грязному полу под беснующиеся от удовольствия взоры. Ее тошнит от циркового представления. — Вставай, — оборотень поднимает ее за волосы, но обессиленная пытками девушка тут же валится обратно. Ноги не слушаются. Она бросает последний взгляд в открытые ворота зала, которые закроются, избавив от общества дешевых душонок. И на фоне безликих убийц горькая эмоция серых глаз выделяется ярким пятном.