Часть 7

— Да ты не волнуйся, милая, — в который раз успокаивала её Марта, — разберутся с твоими разбойниками. И вещи вернут, и до Тиррена помогут добраться. Одри себя спокойно не чувствовала. Во-первых, личность таинственного благодетеля вызывала сомнения. Жители деревни о нём говорили с трепетом и чуть ли не с восторгом, но упорно не называли ни имени, ни рода занятий. Единственное, что Одри выведала за эти два дня — «благодетель» был магом, успел отметиться на войне и имел какие-то проблемы то ли с законом, то ли отдельно с Советом магов, а потому лишний раз нигде не показывался. Даже жил, судя по рассказам, в самой глуши леса. Во-вторых, никаких разбойников не было, и Одри понятия не имела, как она будет выкручивать, если это выяснится. Ну не рассказывать же о Тёмном Лорде? Или рассказывать? Совершенно не зная, что с этим делать, Одри просто надеялась попасть в Тиррен быстрее, чем ей придётся с этим разбираться. Но больше всего, конечно, её сейчас волновал этот таинственный благодетель. Маг-отшельник, враждующий с Советом? Это мог быть кто угодно. Радикал. Отступник. Приспешник Темнного Лорда, приглядывающий за близлежащими землями — Одри всё ещё мало верила в то, что портал вынес её далеко от замка. Чем дальше, тем сильнее хотелось просто сбежать в Тиррен. Останавливало её лишь то, что магия всё ещё не до конца восстановилась, а мысли всё чаще перетекали в мыслеобразы — не чувствуя себя в безопасности, тело стремилось принять форму более защищённую, более надёжную, чем хрупкий человек. Обилие незнакомых людей и чужих запахов лишь ухудшало ситуацию и, несмотря на дружелюбие жителей, удерживаться от перехода становилось всё труднее. Очень-очень хотелось зарычать и кого-нибудь покусать. Но Одри уже умела это контролировать, она де не совсем маленькая. Когда ещё надёжный-большой-уверенный её не нашёл, она не умела, а потом он её научил. Одри с тоской закуталась в пушистую шаль и вновь пожалела о том, что в такой глуши не водилось ни зелий, ни толковых магов, а значит, не было никаких шансов восстановить резерв побыстрее. Согреться не получалось. Мерзкий холод словно въелся в кости. — Точно, разберутся, — Одри выдавила благодарную улыбку, надеясь, что голос не слишком дрожит. — Только побыстрее бы… Марта понимающе закивала и подлила в кружку травяного отвара. Горячий напиток был вкусным, но, к сожалению, согреться не помогал. — Ну тут как получится, — женщина снова завздыхала, — ты посиди пока, милая. Я до кузнеца добегу, у него лошадь захромала, может, подлатали уже. А то как ты в Тиррен без лошади-то? Марта, подхватив накидку, выскользнула за дверь, а Одри так и осталась сидеть. Мысль о долгожданном одиночестве мелькнула и сразу же исчезла — из-за занавески показалась круглая, как одуванчик, голова с торчащими в разные стороны светлыми косичками. Пара серых, очень серьёзных глаз внимательно изучила гостью. Через мгновение ниже появилась вторая голова, подозрительно перепачканная в ежевичном варенье. — Тётя, а ты чего такая белая? — без предисловий поинтересовался мальчик, вылезая из-за занавески целиком. — Тиль, цыц! — старшая девочка дёрнула его за рубаху, но сама подошла ближе, разглядывая Одри с тем же жадным любопытством. — Это потому что она с севера, да? Мамка говорила, там солнца нету. — Нет, — отрезала Одри и тут же попыталась смягчить голос. Насколько она помнила, такие маленькие обычно на всё подряд обижались, а ей, конечно, только громкого плача не хватало для полного счастья. — Просто тётя потратила много магии и теперь мёрзнет. — Замёрзла? — Тиль тут же оживился и, прежде чем Одри успела что-либо сообразить, шлёпнулся на лавку рядом с ней и прижался боком. От него шёл жар, как от маленькой печки. — А я горячий! Мамка говорит, во мне угли, как в кузне! Хочешь, согрею? Одри замерла, не дыша, не зная, куда деть руки. Детеныш — маленький-тёплый-защищать — прижимался к ней так доверчиво, словно она была старой знакомой, а не чужой подозрительной женщиной. Она нахмурилась, чувствуя, как начинает расплываться привычное понимание вещей. Она для них чужая или уже своя? А они для неё? Или люди не настолько быстро сближаются? — Спасибо, — выдавила она, старательно игнорируя желание разозлиться на непонятное. Злиться на непонятное было нельзя, иначе оно так и останется непонятным: Одри помнила наставления отца. — Это очень… любезно с твоей стороны. Тиль, поощрённый ответом, тут же развернулся и полез на лавку с ногами. — Тиль, не мешай тёте! — старшая девочка нахмурилась, но тут же залезла на лавку с другой стороны. — Я тоже горячая. Мамка говорит, во мне углей ещё больше, потому что я старше. Одри застыла, окружённая с двух сторон. Ситуация становилась всё более непонятной. Разве детёнышам не полагалось бояться чужаков? Ей, конечно, говорили, что человеческие дети иногда бывают слишком доверчивыми… Но… Хм, должны ли они быть такими тёплыми? Почти как горячее-сверкающее-опасное. Неужели они детёныши магов? — Тётя, а ты зачем столько магии потратила? — девочка задрала голову и уставилась на Одри с требовательным любопытством. — Ты с драконом дралась? — Нет, — терпеливо ответила Одри. — С великаном? — Нет. — С целой армией? — Ваани, отстань, — пробубнил Тиль, устраиваясь поудобнее и бесцеремонно положив голову Одри на колени, — она сказала, что замёрзла. Ты глупая, что ли? — Сам ты глупый! — Ваани пихнула брата через Одри, отчего та чуть не подпрыгнула. — Я просто спрашиваю! Мамка говорит, маги просто так магию не тратят, она у них как молоко у коровы: если всё выдоить, корова болеть будет. Одри задумалась над сравнением. Оно было возмутительно неточным и будило в ней колючее-неприятное, как же его… Ах, точно, раздражение. Но дети были совсем маленькие и Одри уже знала, что они ещё не умеют говорить правильно. Она тоже раньше не умела, но надёжный-большой-уверенный её научил и оставил отцу, поэтому она почти всё умела. — Я не дралась ни с кем, — ответила Одри наконец, осторожно поправляя голову Тиля, чтобы он не скатился. Это было... приятно. Наверное. — Я просто... потратила её на важное дело. — На какое? — хором спросили дети. Одри задумалась. Действительно, на какое? Не рассказывать же им про Тёмного Лорда и Регнуса с его порталами и дурацкими шутками. Это будет долго и непонятно. — Я, — Одри запнулась, старательно подбирая слова, — я делала... штуку. Волшебную. Очень большую. — Какую штуку? — Ваани подняла голову, её глаза горели восторгом. — Ты звезду с неба доставала? Или тучу разгоняла? Или... — Она, наверное, секретную штуку делала, — перебил Тиль важным тоном, — мамка говорит, у магов всегда секреты. — У меня нет секретов, — утомлённо ответила Одри, — просто я не могу объяснить. Это сложно. — Потому что мы маленькие? — понимающе кивнула Ваани. — Мамка всегда так говорит, когда не хочет рассказывать. Тёть, а ты когда-нибудь видела живого дракона? — Ты драконов не бойся, — важно добавил Тиль, — у нас драконов нету. Мамка говорит, они на севере живут, далеко-далеко. А у нас только медведь в лесу ходит, и тот старый. — Я не боюсь драконов, — немного раздражённо отозвалась Одри. О да, она видела живого дракона. Каждое утро в зеркале, да. — А чего ты тогда такая белая? — не унимался Тиль. — Ваани говорит — с севера, а ты говоришь — нет. А если не с севера и не драконов боишься, тогда чего? — Тиль, ты глупый, — авторитетно заявила Ваани, — и ничего не понимаешь. А вот тётя хорошая. — Ага. А если бы была плохая, то мамка бы вилами прогнала, — жизнерадостно сообщил Тиль, — у неё вилы острые-острые! Она ими медведя прогоняла! — Не медведя, а барсука, — поправила Ваани, — и не прогоняла, а просто стучала, чтобы он в огород не лез. — Нет, медведя! — А я говорю — барсука! Тёть, скажи ему! Он вечно всё путает! Дверь распахнулась раньше, чем Одри успела придумать, как разнимать двух спорщиков, которые уже явно вознамерились перелезть через неё, чтобы добраться друг до друга. — А ну, кыш, мелюзга! — голос Марты грянул с порога, как гром среди ясного неба. — Я вам чего велела? Не приставать к тётеньке! А вы что устроили? Осаду? Ваани и Тиль синхронно подпрыгнули и скатились с лавки, сделав максимально невинные лица. — Мы не приставали, мам, — зачастила Ваани, — мы её грели! Она замёрзла! — Ага, грели, — подтвердил Тиль, поспешно вытирая рот рукавом, отчего варенье размазалось по щеке ещё живописнее, — У неё руки ледяные-ледяные, как у снеговика! — Ну-ка, брысь в сени, помогать будете картошку чистить, — Марта сурово глянула на них, уперев руки в бока. — Живо! Дети тут же с гиканьем умчались за занавеску. Женщина проводила их взглядом и присела за стол. — Надеюсь, не заболтали тебя, — Марта вздохнула, — прости ты их, ради богов. Совсем от рук отбились, пока муж в городе. Одри только покачала головой. Стоило только маленьким магам — а точно ли они маги или ей кажется? — уйти, как холод, немного отступивший, снова вернулся. Мысли потекли вязко, и она поймала себя на том, что рассматривает узор трещин на печной кладке с каким-то почти медитативным спокойствием. Тяжёлые шаги на крыльце она услышала поздно, только когда половицы жалобно скрипнули прямо за дверью. Стук раздался лишь мгновением позже. Марта, уже собиравшаяся идти приструнивать детей, встрепенулась: — Ой, да никак благодетель пришел! Лёгок на помине! Одри напряглась, мысленно проклиная себя за то, что позволила себе так расслабиться. Пришлось зажмуриться, намеренно вслушиваясь в окружение, чтобы узнать о незнакомце чуть больше. Дым-металл-листья… горячее-сверкающее-опасное… и... аргх! Одри сморщилась, едва не чихая. Щекотно пахло кошачьей шерстью. Ещё было что-то странное, тёмное-гудящее-красное, но оно словно ускользало от восприятия. И ко всему этому примешивалось что-то знакомое, сильное-надёжное… К тому моменту, как Одри немного осмотрелась, Марта уже распахнула дверь, причитая: — Заходи, заходи, родимый. А у нас тут гостья, почитай, заждалась тебя. Я уж ей рассказала, что ты у нас скорый на помощь, разбойников-то в два счёта сыщешь… На пороге стоял Рейген Сальхов.