Дневник VI. Скрудж

1981 год Вселенская истерика и броские заголовки, новости о беспорядках в «многонациональных районах Лондона — Брикстоне и проч.» (цитата из наших прекрасных новостей недели), перемежаются рыдающими родителями, но рыдающих родителей становится все меньше, а беспорядков всё больше, что меня немного расстраивает. Хотя в участке до сих пор такая умилительная толкотня и суета, даже выделили несколько фунтов на поиски в лесу. Я только улыбнулся, узнав эту новость, улыбнулся естественно и радостно — надо же показать остальным, как сильно я воодушевлен. Обыщите хоть весь лес, всё переверните, тащите овчарок, тащите ищеек, ничего не найдете, дожди все смыли. Они смыли и крик, и слезы, и говно, а что правда стоило бы найти, лежит, гниет и преет — бесполезное, под полом моего маленького охотничьего домика, и прекрасные мои детишки вдыхают запах разложения. Он вползает в их носики, и родители уже не повезут их в среднюю школочку в Чиппинг-Нортоне, потому что запах уже вполз в их носики. И да, наверное, мне придется убить Спиди, потому что случилось ужасное — Спиди отказывается играть даже самую простую сценочку, даже сценочку с балкончиком. Это злит меня. Это очень меня злит. * Сегодня я увидел нечто потрясающее, я увидел из темноты, как девка положила Спиди голову на плечо, а он гладил ее костлявое плечо, и они о чем-то шептались. Я остался недоволен. Вместо того, чтобы играть мои сценки, эти два ублюдка гладятся! Спиди говорил с девкой, а со мной Спиди не говорил! Он не говорил со мной и с тобой, читатель! Он не свистел, он не плакал, он был упертой сукой, этот Спиди! Он должен показать чувство, которое я ищу и ищу! Спиди заставил себя избить, да, возможно, я слегка перестарался, но я не сделал ничего плохого, совершенно ничего! Только пара зуботычин, а потом я знаете, что сделал? Я нарисовал своего маленького Спиди, распятого на кресте! Вот так вот! Взял и нарисовал, представляете, какое богохульство! Но это ничего, бога нет, я спрашивал у маменьки, она сказала, что бога нет, что есть только черный подвал, и я был в том подвале много дней и ночей, и там действительно не было бога, там был только я, и да, это делает меня Богом, потому что настоящего бога нет. Рисунок я сжег. Если его найдет Китти — создаст массу проблем, но рисунок останется в моей голове. Там их много, рисунков, несколько сотен, я перебираю их перед сном, как Скрудж перебирал деньги — до того, как продался духу Прошлого Рождества. Отвратительная притча (притча — это краткая дидактическая история в прозе или стихах, иллюстрирующая один или несколько поучительных уроков или принципов), отвратительная! Маменька заставляла читать ее вслух. Тупая сука. * Прекрасный день, просто прекрасный! Спиди осознал, он понял! И если девка читала сбивчиво, то и дело на меня оборачиваясь, то Спиди чеканил так, как чеканят поршни мотора — ровно и четко. Я разбираюсь и в Шекспире, и в моторах, мой дорогой читатель, можешь не сомневаться. В армии я работал механиком, гнусные мелкие ублюдки думали, что я тупой, они хотели вытолкнуть меня из грузовика, а потом испортить мотор, который я чинил. Но знаете, дорогие, что сделал я? О, я сделал так, что всех их уволили. Всех до единого. Из-за одного маленького инцидента. Ну, с чарли. Вы знаете. Хе. Да откуда вы знаете, жалкие вы бесхребетные черви?! Чего мне это стоило! Как только сука Харрингтон это разузнал — не пойму, ничего, сука Харрингтон скоро сдохнет. Но Спиди хорош, Спиди блестяще хорош, я почувствовал приподнимание, я почувствовал приобнимание, будто я упал в… Но не вышло насладиться — Спиди, упрямый, упрямый, как осел, вдруг остановился: сплюнул кровью, сказал, что на этом все. И захлопнулся. Похоже, Спиди умен, похоже, Спиди думает, что это он играет со мной, что это я его подопытный мелкий мышонок, его кусочек паззлика. Но я покажу Спиди, что он такое. В этот раз я избил девку и увидел в его глазах свист, клянусь, я увидел свист, это был такой низкий прерывистый рисунок, точка-тире, точка-тире… Я пытался понять, я пытался вглядеться, я сжал его голову и смотрел в его полоумные синие глаза, я ковырял ему щеку и веки — пытался свист достать. Спиди не сопротивлялся — и не закрывал глаз, и я понял, знаете, кажется понял, что сделаю дальше. * Сегодня я вел себя с Китти плохо. Я швырнул тарелку в раковину и обозвал ее очень грубо. Китти заперлась в ванной и долго нудно плакала. Какой я плохой человек, как я груб со своей маленькой миленькой Китти. На секунду в осколках стаканов я увидел глаза Спиди — всё, что я так долго искал, оказывается, пряталось в упрямых глазах; всё, что мне оставалось сделать — выдавить упрямые глаза. Это была такая хорошая мысль, что я даже улыбнулся.