Дневник X. Рождественский гусь

1981 год Все прошло просто ужасно. Я не сдержался. Я прострелил мальчику ногу. Я не хотел. Я испугался. Я дал Джульетте кружку и сказал читать, она прочла, все правильно прочла, хорошо прочла, но когда кружка почти коснулась губ, Спиди ударил Джульетту по руке. И кружка упала. Джульетта упала тоже, отползла, сжалась в углу, а Спиди вытаращился на меня, вперился, и сказал, что никто и ничего пить не будет. Я попытался успокоить мальчика, сказал, что если бы я хотел, я бы отправил её ещё раньше — правда ведь! — но Спиди мне не поверил, Спиди нагнул голову как бычок. И снова сказал. Сучье. Блядь. Нет! И тут я взорвался. Он плакал, а девка валандалась вокруг него и не знала, что делать. Он перевязал рану ветровкой, сам перевязал, он плакал и был так трогателен, а я только смеялся. Над девкой. Спиди мне было жаль. Я попортил длинные ноги. Я говорил: — Ну же, целуй Ромео, умирает ведь! Девчонка наклонилась, собиралась обслюнявить щеку моего Спиди, блядская сука, но он отпихнул её и выплюнул: — Не так, не смей! И уставился на меня. Снова. Мой Спиди рыдал. Но рыдал благородно, не так, как Китти, я не хотел причинять Спиди вреда, он сам меня вынудил, зачем он выбил из её рук кружку, зачем?! Она бы была уже восхитительно мертва. Спиди теперь будет мёртв не восхитительно. Он истечет красной кровью, и я вскрою его, как вскрывают рождественского гуся, я засуну ему в жопу мандарины и яблоки, и просуну ему в глотку вертел, и сожру. Я сожру его, потому что только так он может подчиниться мне, ведь так? Ты согласен, читатель, ведь так?! * Произошло совсем плохое. Совершенно ужасное. Когда я пришёл, девчонка личинкой ползала по вонючей залитой кровью соломе, а Спиди, мой маленький, лежал на бочку, но рука была не под щечкой, как у хороших малышей, нет рука была ладонью кверху, ладонь была безжизненна. И сам снежный-снежный, красивый-красивый. Я умилился, хотя и произошло совсем плохое, такой уж я persona sensitiva. Я посмотрел немножко, я поскорбел немножко, потом я взял свой нож и открыл клетку. Новая мечта вползла в меня, как бог входит в Библию: я мечтал похоронить Спиди достойно, я мечтал похоронить Спиди с руками не рядом, а прикрепленными к телу, я прибил бы Спиди к кресту, как во сне. И я встал, весь в мечтах, перед ним на колени и уже хотел провести ножичком по морде моего дорогого мальчика, как вдруг этот ебаный сукин сын вскочил и щепу, ебаную щепу — отковырял от доски — воткнул в моё (!!!!!!! почему не девкино) плечо, а потом взял и со своей сукой закрыл меня в канареечной клетке, пока я выдирал щепу, но я успел схватить его за щиколотку, этого маленького мудака и эта ебаная сука замерла как ебаная лань. И ты представляешь, ебаный мой читатель, он крикнул ей, крикнул: «Беги! Я не могу! Беги!» Потом Спиди брыкнулся, брыкнулся крепко и сильно, как баба, которая мужика отпихивает, и попал почти мне в нос, и сломал бы нос, клянусь, но я успел откатиться, но выпустил щиколотку, и этот сукин сын все же закрыл меня в клетке. А потом совсем странное случилось — я вскочил и увидел.