Сиквел: «Милые маленькие преступления». 1. Экспансия

Роли меняются. Игра — никогда.

             Это было самое обыкновенное утро на отдаленной улочке Саммердримс, газетчик по расписанию кладет очередной сверток, не оборачиваясь, проходит мимо пустующих соседских домов. Когда Элисон здесь поселилась, то в доме напротив еще теплилась какая-то жизнь, однако, единственные соседи недавно покинули ее. Остальная часть немногочисленных домов пока пустовала, то ли потому что эти участки не слишком презентабельны, то ли потому, что цены казались излишне завышенными. Увидев, появившийся из прилегающего к соседней улице сквера, — велосипед, — Элисон тотчас же отпрянула, спрятавшись за шторой. Брови дрогнули, она поймала себя на неутешительной мысли, что волнуется, сомневаясь, как поступить. Однако нежелание признавать собственную трусость взяло верх, — наскоро накинув плед, что неаккуратной кучей был брошен на кресле, Элисон распахивает дверь. Миновав ступеньки, ее косой взгляд устремляется на мелькающий вдали велосипед, по которому тотчас же скользнуло солнце, после чего он уже утонул в тени. Ее улица, Элисон осмотрелась, — очень часто оказывалась залита тенью, прохлада тяжестью оседала в легких. Приподнимая газетный сверток, отвернувшись от пешеходной дорожки, она жадно устремилась на первую полосу, желая встретить хоть что-то, что напомнило бы ей о себе, своей семье или о Кортни… ничего. Звук приближающихся колес, зазвенел звонок на руле велосипедиста, Элисон едва успела обернуться, как упала наземь, прикованная к неровному газону. Ее шляпка, скрывающая волосы, тотчас же спала, откатившись, грохот лязгнувшего велосипеда, — ее глаза в неверии распахнулись, губы плотно сжались. Очень взрослый мужчина, одетый в светлую футболку поло с темным воротником от Фред Перри, Элисон ощутила всю тяжесть его веса, ее пальцы разжились, выронив газету. У него темные идеально стриженные волосы, приглаженные, зачесанные, должно быть, гелем? Этот запоминающийся запах — он моментально ударил в нос, чья-то голова приподнимается, его лицо, оно оказалось так близко. Элисон должна бы разволноваться, но она осталась удивительно спокойна, хоть ее лицо и выдавало напряжение. У этого мужчины пронзительные глаза, голубая радужка, обрамленная сизым контуром, кожа — слегка припыленная солнцем, выразительные изогнутые брови, идеально прямой нос с тонкой переносицей, а еще изящно изогнутые губы, — он был словно высечен из камня. Этот человек не мог быть настоящим. Сколько ему лет? Сорок? Пятьдесят? У него острый цепкий взгляд, который, казалось, считывал каждую деталь с особым интересом, — его глаза прищурились, пока Элисон считала его немногочисленные родинки, ее особенно привлекла та, что была у уголков губ. Гладко выбритый, почти идеальный, — его темные волосы уже пошли редкими очагами седины. Он навис над ней, не справившись с управлением собственного велосипеда, — эти секунды, казавшиеся застывшими в бесконечности, в которых они были вынуждены оказаться так близко, оборвали его внезапные слова:       — Прости меня, — начал в свое оправдание, а она так загадочно — даже не шелохнулась. — Не понимаю, почему так произошло, ведь я умелый пользователь велосипеда, — его губы криво усмехнулись, Элисон испытала странное дежавю, словно эту ухмылку она уже где-то видела — это заставляло нервы натянуться до предела, будто тетиву лука, а низ живота неожиданно вспыхнуть. Она ахнула, замерев, точно боясь, что он непременно ее узнает, особенно, когда его рука столь вольно приблизилась, касаясь щеки, это было настолько же неправильно, почти эротично, как это было мило и нежно. Что он увидел? — подумала она, но не произнесла ни звука. — Вы очень красивы, — вольный и довольно высокомерный комплимент, от которого она даже не отпрянула, не попыталась оттолкнуть. Внутри нее всклокотало упоительное чувство едва ли не триумфа, она лишь слегка приблизилась, схватила его за отглаженный ворот и резко притянула. Она стремительно вжалась в его губы с какой-то детской непосредственностью, в тот самый миг закрывая глаза, ощущая охватившее ее безумие, едва ли не наваждение, что тотчас же искрометно пробудило похоть. Невинный, но вместе с тем тщеславный грубый поцелуй, но достаточно быстрый, чтобы, не дав ему опомниться — резко оттолкнуть, в попытке высвободиться. Элисон, вставая на ноги, ощущая бурно бьющееся сердце, уже решила укрыться в доме, подбирая упавшую шляпку, как внезапно остановилась, обернувшись на навязчивого соседа, что все еще был на ее траве.       — Вы испачкались, не хотите зайти? — в ее голосе ни грамма смущения, лишь скользящий между строк намек. Она бесстыдно искала повод и, не найдя — просто решила действовать. Мужчина молчал, точно оглушенный, его выражение силилось показать что-то вроде шока или воодушевления, какое-то время он просто смотрел на нее, должно быть, пытаясь осмыслить, сомневаясь.       — У вас есть кофе? — неожиданно отозвался, хотя Элисон уже не надеялась дождаться ответа.       — Я недавно переехала, но, думаю, что-нибудь найдется, — улыбнулась с откровенным подтекстом.       — Питер Хастингс, — протянул руку, не отрывая от Элисон глаз.       — Очень приятно, — вложила в его большую ладонь свою маленькую. — Элисон… — растерялась, вовремя замолкая. — Просто Элисон, — ей казалось, что Питер вспомнит ее, обязательно вспомнит. Ведь когда-то их окна смотрели друг на друга, неужели он забыл? Как там Спенсер? — хотелось ехидно поинтересоваться, вся гамма колких издевательств отразилась на ее лице, делая хитрым, притягательно заостряя черты. Развернувшись, она жестом пригласила Питера в дом, но он тотчас же убежал в ванную комнату, послышалось журчание воды, пока Элисон включив кофе машину, подставила небольшую кружку. Откинув плед, оставаясь в домашней одежде, распуская светлые волосы, — Элисон прислушалась. Ей казалось, что Питер притаился там умышленно, напрасно оставляя воду включенной, — что прямо сейчас он почему-то тянет время. Что-то в груди сжалось, — а что если он узнал ее? Пальцы инстинктивно потянулись к рукоятке ножа, сглотнув, Элисон покинула кухню, оказываясь в коридоре. Сильная паранойя заставила подчиниться инстинктам. Бесшумно приближаясь к отворенной двери ванной комнаты, готовая нанести последний удар — она резко остановилась, вода внезапно выключилась, Элисон мгновенно спрятала нож за спину, стоило Питеру выглянуть. На его футболке действительно красовалось мокрое пятно.       — Вы такой красивый, — вернула ему его же слова, брошенные столь фривольно на лужайке, но с приторной вызывающей интонацией. Пальцы сильней сжали рукоять ножа, она тут же прильнула спиной к стене, нападающе его разглядывая, а он приблизился, заставив ее дыхание участиться, его руки — они легли на ее лицо, она запрокинула голову — он оказался слишком высок. Его губы, они впились в нее безудержным поцелуем, Элисон испытала невероятной силы вожделение, точно всколыхнувший все живое — огонь, поднимающийся из самых недр. Его было так странно, но вместе с тем необъяснимо приятно целовать.       — Я женат, — разорвав поцелуй, мучительно признался.       — Вы сами ко мне зашли, — приподнимается коварно ее бровь, а немигающий взгляд становится тягучим и обволакивающим.       — У меня есть дети, — продолжил в свое жалкое оправдание, будто всерьез пытаясь сопротивляться.       — Ну и проваливай! — процедила сквозь зубы. — И продолжай также украдкой мечтать обо мне! — склонилась ее голова, она выглядела не просто опасной — чудовищной, а ее тон, он сделался острым, точно бритва. — Ты ведь не просто так тут постоянно катаешься. Ты либо следишь за мной, либо ищешь повод заговорить… — приблизилась вплотную, смело приобнимая, незаметно кладя нож на полку за его спиной. Она будто приклеилась, сплетая руки у него на талии, упираясь щекой о его грудь. Она обнимала его так, словно знала всю жизнь, вслушиваясь в размеренно бьющееся сердце. Он не взволнован? Не тронут? Не испуган? Но его лицо, — приподнимает она взгляд, задирая подбородок, — оно говорило иначе. Как необычно, его выражение источало непонимание и ужас, тогда как сердце даже не запнулось.       — Зачем же вы пришли, мистер Хастингс? — это прозвучало как скрытая угроза, а ее руки, они поползли вверх по его спине, она привстала на носочки, чтобы его поцеловать, но так и не достигла его губ — слишком высокий. Он подался чуть вперед, опуская голову, позволяя этому фанатичному поцелую случиться. Она простонала ему в губы, откинувшись назад, светлые волосы рассыпались по спине. Его руки сжались на ее грудях, оттягивая кофту, через которую проступало кружево белья. Она ахнула, прильнув к нему снова, стоило его руке скользнуть ниже, туда, где у нее разгорелся очаг всех самых томных и страстных желаний. — Зачем вы пришли? — с уверенностью спросила, прикрывая томно веки. — Вы ведь тут не случайно? Вы пришли, чтобы посмотреть на меня?.. — в ее тоне откровенная провокация, она тянет его за собой в гостиную, на ходу снимая кофту, расстегивая лифчик, небрежно откидывая на пол. — Признайтесь, что вы просто грязный извращенец! — поджались высмеивающе ее губы, а голос стал детским, передразнивающим.       — Я правда был тут только ради тебя, — это прозвучало красиво, ведь это было именно то, что она хотела услышать. Она испытала сильное волнение, граничащее разве что с настоящим страхом, стоило ему расстегнуть свои шорты. Ее глаза расширились, он притянул ее к себе, откидывая ее волосы с лица. Она стянула с себя шортики, оставаясь так неприлично — совсем обнаженной. Питер откинул ее на диван, она понимающе улыбнулась, коснулась его загорелой груди, как только его фигура нависла над ней. Она изошла на пульсирующее в висках волнение, особенно, когда увидела его обнаженным. Но стоило понять неизбежность происходящего, как ей резко сделалось не по себе: не до смерти страшно, но и былая смелость резко куда-то испарилась. Она сжала губы, нахмурилась, стоило ощутить, как он всем своим естеством стал неумолимо заползать в нее. От такого напора в ней как будто что-то разошлось по шву, а затем неизбежно лопнуло, после чего наступило наконец долгожданное выстраданное чувство освобождения. Она затаилась, не проронив ни звука, переставая дышать, скептично подмечая, что натертые веревками запястья или пустой желудок — ощущались куда больнее, чем впустить в себя мистера Хастингса. Тело резво подчиняется ему, а он словно тот гвоздь, что в нее так отчаянно вбился. Это сделало ей больно, она попыталась не показывать своих истинных эмоций, ведь именно эта боль дарила незабываемую власть. Она с надрывом вскрикнула, стоило ему задвигаться в ней, а потом резко остановиться. Она с придыханием внимала его застывшему на лице интересу, он хотел было спросить но не стал, Элисон лишь кратко кивнула, а затем обхватила его плечи, притянув ближе. Она звонко стонала ему на ухо, переставая ощущать эту боль, что переходила в странное чувство наполненности, которое так немыслимо возбуждало. Сама мысль, что она наконец-то отдалась мужчине, что у нее случился секс — делала ее счастливой. Он поцеловал ее, затем его рука прижалась к ее животу, опускаясь, Элисон замерла, зажмурившись, а затем истомно вскрикнула. Это сделало ей приятно, когда его пальцы чуть углубились между ее бедер, скользнув настойчивее. Она смотрела на него чуточку иначе, наконец привыкнув к мысли, что он и есть отец ненавистной ей Спенсер. Эта мысль доставляла глубокое отчужденное наслаждение, а еще Питер — это тот человек, с которым ее мать изменяла отцу. В этот самый момент она почему-то представила, что она и есть ее безрассудная мать. Да, Питер был хорош собой, им сложно не залюбоваться, в нем сочетались красота и элегантность, порода и чувственность. Она тайно ото всех приметила его еще тогда, когда впервые наблюдала за ним из окна собственной спальни. Он тогда беззаботно играл в гольф, звонко смеясь, разговаривая по телефону. Он расхаживал по заднему двору в белоснежном костюме гольфиста, на его волосах танцевали блики солнца, запоминающимся бельмом он застыл на этом сочном изумрудном газоне. Элисон настежь распахнула окно, ведь это был крайне знойный день, она как раз должна была не отвлекаясь делать уроки, но заливистый жесткий смех мистера Хастингса постоянно отвлекал от скучного чтения. «Скажи ему, что он идиот!» — воскликнул он, махнув клюшкой, запрокидывая на плечо. Элисон хотелось крикнуть, что он и есть идиот, однако, Питер заметил ее внимательно вслушивающуюся вездесущую фигуру краем глаз, он широко улыбнулся своей идеальной белоснежной улыбкой, помахал ей рукой и продолжил увлеченно разговаривать. И прямо сейчас чувствуя на себе его руки, ощущая всю его твердость внутри себя, Элисон испытала грязное сладкое чувство, схожее с самым настоящим отмщением. Она предусмотрительно затаилась на другом конце города, когда он — состоятельный, женатый, красивый — в мановении ока снизошел до нее, оказываясь в тисках ее промежности. Это одновременно погано, но невероятно лестно. Она простонала вызывающе, ярче, — ей нравилось, что он был в ней так неистов, особенно, когда, казалось, он так стремительно потерял из-за нее рассудок. Она истомно вздохнула прикрыв глаза, когда его губы прижались к ее. В какой-то момент все его движения оборвались, прекратились, он как ошпаренный выскользнул из нее, а затем дернулся, его всего аж в сладкой неге перекосило, он брызнул на ее живот чем-то обжигающе горячим.       — Извини, — опомнился, отстранившись, схватив бумажные салфетки с журнального столика, обтирая ей живот. Наскоро скомкав, он откинул их на столик, после чего едкий резкий запах наполнил помещение.       — Да вы безумец! — усмехнулась, а затем как ни в чем небывало — встала, приблизившись к кофемашине, наблюдая за тем, как он таращится на ее обнаженное тело. Взяла кружку и любезно приподнесла, лукаво ухмыльнувшись, — Питер сделал глоток уже остывшего кофе, его лоб едва пошел рябью, пока она с интересом водила взглядом по изгибам его собственного тела. Казалось, он прямо сейчас соберет свои разбросанные шмотки, оденется, и, удовлетворенный — навсегда сбежит.       — Вы у меня первый, — призналась шутливо, заставляя его веки распахнуться, он подавился горьким холодным кофе, резко отставив кружку. А она не моргая поедала его, надменно улыбаясь. Он ведь не настолько мерзок, чтобы бросить девушку после такого? Воспитание не позволит.       — Но?.. — непонимающе взметнулись его брови, он хотел что-то сказать, но не стал, вовремя себя осадив.       — А что? По мне не скажешь? — оскорблено насупилась, приподнимая бровь.       — Дело не в этом… — отстранился отыскивая свою одежду.       — Думала, вы будете польщены, мистер Хастингс, — едкий смешок, уверенная поза, она наблюдала за тем, как он тщательно возвращал себе благопристойный вид, впопыхах застегивал шорты, заправлял футболку, но вот его волосы… как бы он не старался, но он уже виделся слегка потрепанным.       — Мне пора… — немногословен, тверд и уперт, прошел мимо, так грубо — даже не взглянув. Она гордо ничего не ответила, искоса глядя ему вслед, дверь с грохотом захлопнулась, тогда она подкралась к окну, наблюдая, как он оседлал свой велосипед и с озадаченным видом повернул в обратную сторону.