2. Сенсорный перегруз

      — Привет, пап, — обернулась Спенсер, а затем вновь уставилась в свой телефон, без конца печатая. — Выглядишь неважно, — сделала она несколько шагов, впервые замечая отца таким: на нем лица не было. Он по обыкновению собирался на работу, но без особого энтузиазма, что был присущ именно ему. Не проронив ни звука, не отпустив даже дежурного приветствия, — именно так отец себя вел, когда не мог справиться с каким-то потрясением. Он нервно поправил галстук, взял черный лакированный портфель, второпях направляясь к гаражу. Внезапное сообщение, что вибрацией взрывает его телефон — заставляет Спенсер сильней насторожиться. На глазах отец бледнеет, но, замечая чужой интерес — поглядывает не отрываясь уже на Спенсер, не говоря ни слова — блокирует экран, а его лицо застывшее, непроницаемое, точно восковая маска. Спенсер даже отлипла от собственной ленты новостей, которую с таким упоением листала, дверь захлопнулась, а на глаза попадается старая страничка Элисон в соцсети, а там до сих пор висят их старые совместные фотографии. Это было так странно, словно в прошлой жизни, сгребая учебники в охапку — она несется за папой, надеясь, что он успеет подбросить ее до школы, а за одно было бы неплохо узнать, что случилось. Она застала его уже в салоне своего черного БМВ, в последний момент успевая махнуть ему рукой. Он едва не поехал прямо на нее, благо вовремя сработал парктроник, и, заметив в зеркало заднего вида свою дочь — Питер притормозил. Спенсер отворила дверь, прыгнув на переднее сидение, не говоря ни слова, он обернулся назад, пока гаражная дверь уже успела с металлическим грохотом распахнуться. Он плавно и умело выехал, глаза ослепил яркий солнечный свет. Взгромоздив большую книжку себе на колени, свободной рукой поднося яблоко к губам, Спенсер с хрустом откусывает. Телефон отца вновь зажужжал, на экране высветилось уведомление, на которое папа бросил лишь краткий взгляд, совершенно не меняясь в выражении. Спенсер ощущала, что что-то происходит, однако, не могла догадаться, что именно, — а телефон требовательно завибрировал снова, после чего на экране высветилось жуткое «Неизвестный». Спенсер едва не подавилась яблоком, но Питер, казалось, и вовсе не был задет или хоть чуточку взволнован, заметив пристальный интерес дочери, он невольно, краешком рта — таинственно улыбнулся. Звонок сбросился, так и не дожидаясь ответа, а затем его экран загорелся вновь, возвещая о поразительной настырности донимавшего.       — Пап, тебе звонят, — непонимающе на него покосилась, а затем ее охватило такое странное чувство, как если бы она уже что-то подобное когда-то видела.       — Тебя смущает? — поинтересовался пугающе буднично, словно не ему прямо сейчас обрывали провода.       — Почему ты просто не выключишь его? — Спенсер нервничала, однозначно не зная, что и думать. Не успела она опомниться, как Питер схватил телефон с магнитной подставки на торпеде автомобиля, проведя пальцем по экрану, наконец приложил к уху, плавно затормозив на светофоре.       — Я слушаю, — его голос не дрогнул, Спенсер, затаила дыхание, ощущая напряжение, что до краев переполнило салон машины, от которого волоски по всему телу приподнимались. Кто-то на другом конце провода что-то сказал, голос был искаженный, однако, у Спенсер закрались подозрения, что этот голос был определенно женский. Заметив ее интерес, папа переложил телефон в другую руку. — Почему ты звонишь мне с неизвестного? — этот вопрос, который он задал, вырвал из его глотки тревожный смешок, однако он не выглядел так, словно кто-то на другом конце пытался его развеселить. — Успокойся! — жесткое, почти деспотичное требование, Спенсер вздрогнула, ведь отец редко выходил из себя, а когда выходил, обычно это бывало в воспитательных целях. — Увидимся… на работе, — не вдаваясь в подробности, не давая человеку на другом конце осознать или договорить — он важно бросил трубку, возвращая телефон на подставку. Спенсер, словно загипнотизированная — таращилась в черный экран, ожидая, что неизвестный будет звонить ему снова, но — нет.       — Пап, кто это был?.. — теряя осторожность, подозрительно посмотрела на него Спенсер, вдруг вспомнив Элисон, которую когда-то мучили подобные звонки. Что происходит? — перевела взор на дорогу.       — В офисе поставили стационарный телефон, иногда звонки с него высвечиваются как неизвестные, — не вдаваясь в подробности пояснил, и его лицо — оно оставалось непроницаемым, очень сложно понять, что чувствовал этот человек на самом деле…       — Но ты не отвечал, — не отпускает.       — Да потому что надоели, вечно по ерунде звонят, сейчас вот секретарь звонила — вся на нервах! — его пальцы постучали по кожаному рулю, вторая его рука уперлась ему в подбородок, указательным пальцем он провел по губам, отсчитывая секунды светофора. — Попался один сложный клиент, все носятся с ним, как курица с яйцом, — поморщился, Спенсер даже улыбнулась, на сердце так резко отлегло. — Спроси у мамы, она прекрасно понимает, о ком я! — подначивает, видя, что она хохочет. Спенсер вновь опустила глаза в книжку, переворачивая страницы, внимательно разглядывая картинки — учебник истории, кто бы мог подумать, что история может оказаться такой интересной? Сжав яблоко посильней, Спенсер надкусывает его снова, яро пережевывая, а перед глазами навязчивым видением появляется Элисон — в красном длинном пиджаке, в клетчатой черно-белой юбке, тревожно всматривающаяся в экран, на котором высветилось «Неизвестный».       — Мама любит звонить мне с неизвестных, проверяя, как у меня дела, — внезапно отозвалась Спенсер, откусив от яблока. Питер ничего не ответил, лишь тяжело вздохнул, вдавил педаль газа и они поехали снова. — Правда, она уже давно так не делает… — а Спенсер продолжила, разглядывая себя в отражении боковых зеркал. За окном проносился едва ли не весь Роузвуд. Без семьи ДиЛаурентис город как будто утратил часть своей неотразимости, лишившись былого шарма, — вглядываясь в свое отражение раз за разом, Спенсер вспоминала тот день, когда Элисон с непередаваемым выражением глядела в экран своего телефона.       — Элисон… — внезапно продолжила Спенсер, брови ее отца едва заметно сдвинулись, пальцы на руле сжались. — Незадолго до исчезновения ей поступали звонки с неизвестного, — она произнесла это как будто в пустоту, а затем, так некстати, показались родные просторы школы Роузвуда. Что-то мелькнуло, переведя взор, Спенсер снова заметила, как на отцовском экране всплыло новое уведомление, и как бы сильно ей не хотелось узнать что там — это не виделось возможным, пока его телефон оставался заблокирован. Неприятное сдавливающее чувство, медленно и неумолимо пробирающееся откуда-то из самых недр, сотканное из сплошных подозрений и странных догадок — она смотрела на своего отца и не могла отделаться от липкого ощущения дежавю.       — Удачи! — махнул он ей, она захлопнула дверь машины, сожалея, что этот путь оказался настолько коротким. Втянув воздух как можно глубже, проследив траекторию движения отцовской машины, Спенсер направилась в школу.       Как только Питер остался наедине, он расстегнул пару пуговиц на вороте, остановился у ближайшего здания, взял телефон, который в мгновении ока разблокировал все превью, которых оказалось пугающе много. Он пролистывал их, силясь с непобедимой леденящей тревогой и, вместе с тем — обволакивающим предвкушением. «Крутой адвокат, значит?» — нажал он на сообщение, что моментально перешло в переписку с неизвестным номером. «Ты вообще знаешь, сколько мне лет?» — читая эти строки его берет нервный гортанный смешок, а затем холодный озноб пронизал до самых кончиков. «Я все о тебе знаю, Хастингс!»; «Возьми трубку, козел!» — открыв окно, впуская в салон больше воздуха, он не удержался, сухо расхохотавшись. «А ты забавная» — не ставя смайликов, жмет на зеленую стрелочку и сообщение мгновенно отправляется, а она моментально читает, возле сообщения появляются две заветные галочки, он ждал ее едкого комментария, но его не последовало. Наверное, будь ему пятнадцать или даже семнадцать — он бы перепугался до остановки сердца, но не теперь, когда пережил интриги и пострашнее, когда вытаскивал преступников из тюрьмы за одно заседание, бессовестно оправдывал воров, добиваясь фальшивого банкротства. «Не могу думать ни о чем, кроме тебя» — высветилось оповещение, на его лице возликовало редкое торжество, однако, он прочитал, но не стал ничего отвечать, лишь завел машину, вжимая педаль газа в пол.