3. Запертый человек

      Кто-то постучал. Элисон едва сдержала порыв как можно скорее метнуться ко входной двери, — погасив экран телефона, она выглянула с опаской в окно, почесывая растрепанные волосы, у нее на крыльце застыл Ник Максвелл, — ее глаза раздраженно закатились. Отворив медленно дверь, Элисон не спешила его впускать.       — Может, пригласишь? — задергался, будто очень сильно хотел в туалет. Элисон мучительно долго не отвечала, сверля пристальным взглядом, точно сканируя на предмет опасности, и как только на горизонте появились люди, пришлось как можно скорее впустить его, до того, как их мог кто-то заметить.       — Какого хрена ты здесь? — брови Элисон выжидающе изогнулись, она говорила с ним свысока, даже сейчас — запертая, чуть ли не замурованная, как рыбка, живущая в аквариуме. Она сложила руки на груди, с обреченным видом облокотившись на дверной косяк. Раскрыв сумку, что была перекинута у него через плечо, швырнув какую-то папку на кухонную тумбу, Ник все также дергано обернулся. — Туалет там, — поджимая губы, нехотя отвечает.       — Наконец-то! — цокнул языком, скрываясь в коридоре, тогда как Элисон облокотилась о барную стойку, притягивая брошенную столь неосторожно папку. Кожаный переплет — имитация крокодиловой кожи — изысканная вещица, — как странно, подумала Элисон, — откуда она у Ника? У этого парня явно вкус был более примитивный, она ненароком окинула часы, вспоминая расстёгнутую черную лакированную косуху Ника. Он напоминал скорее сбежавшего с гастролей рок-звезду, неужели гонялся за Арией? — подумалось ей вдруг, отчего стало смешно. Открыв папку, доставая шуршащий файл, на нее посматривали изящно выложенные новые документы, от удостоверения личности, до водительских прав и медицинской страховки, причем, как странно, все, кроме удостоверения — лишь заверенные копии. Элисон поежилась, откуда у Ника такие глобальные связи? Иметь такие связи и не иметь возможности выбраться вовремя из Заповедника? Странно, — подумалось ей, где-то за спиной послышался гул спускаемой воды в туалете. Экран ее телефона загорелся, динамики издают короткое трезвучие, — последняя модель, Элисон не могла налюбоваться этим мандариновым оттенком, которым был отделан корпус. Еще совсем недавно она и подумать не могла, что в действительности сможет покинуть стены опостылевшего Заповедника, а тут в ее руке идеально лежит новый телефон. «А ты забавная» — наконец высветился долгожданный ответ, губы Элисон едва сдерживали откровенную радость, она ощутила себя не просто королевой — богиней, не иначе. Питер Хастингс — ведущий адвокат высшего эшелона, работающий на собственную юридическую компанию, оттого отыскать в интернете его контакты оказалось проще простого, особенно, когда те мелькали в открытом доступе на его личном сайте. Она еще какое-то время сомневалась, стоило ли ему навязываться, однако скука была настолько невыносимой, а давящие стены уже, казалось, вызывали клаустрофобию, что она просто не удержалась, разрешив себе шалость: потешить свое самолюбие. Кто бы мог подумать, что слежка за Питером могла ее настолько сильно развлечь? Воспоминания обрушивались на нее беспрестанно, точно лавина, жаром вспыхивая глубоко внутри. Она прокрутила в мыслях его вежливое на той неделе: «Девушка, вам помочь?» — даже не удостоив его взглядом, она ощерилась, перепуганная, что он мгновенно узнает в ней Кортни или Элисон, какая удача, что мистер Хастингс оказался настолько глуп и поверхностен, что, кажется, и понятия не имел, кто перед ним. Длинные ногти застучали по экрану, набирая томное: «Не могу думать ни о чем, кроме тебя» — она какое-то время сомневалась: отправлять или нет? И все же она отправила, не желая видеть его какую-либо реакцию — импульсивно отбросила телефон, уткнув экраном в столешницу. Когда она совсем недавно въезжала в этот неприглядный дом, предсказуемо, что Питер Хастингс благородно вызвался помочь с коробками, которыми оказался завален ее газон. Тогда она предусмотрительно с важным видом отказала, бросив напоследок долгий заинтересованный взор ему в спину. А затем этот настырный мистер Хастингс стал навещать ее едва ли не каждое утро, — конечно под благовидным предлогом, что он просто катается по всей округе по утрам, вдыхая полезный хвойный воздух. Элисон сколько себя помнила — семейка Хастингсов — это всегда кучка брюзжащих, дежурно улыбающихся снобов, у которых, казалось, даже туалет по расписанию, как это бывает у собак, ей еще до подмены случалось видеть Питера, катающимся по городу. Они всей своей заносчивой семейкой дружно увлекались этими странными видами спорта, даже складывалось впечатление, что они едва ли не помешанные и лишняя игра в теннис им заменяла привычный для многих — поход в церковь.       Ее темница — улочка Саммердримс — одна из затертых окраин Роузвуда, утопающая в бесконечных, плотно прилегающих друг к другу сосен и мрачных елей. Совсем небольшой участок Элисон, стиля потасканного кантри, едва ли не терялся на фоне разросшегося леса. Кто бы мог подумать, что ее дом станет похож на пристанище лесника?       — С кем переписываешься? — взгляд Элисон застыл на славных фарфоровых фигурках трех курочек, что украшали кухонную тумбу. Она предусмотрительно даже не встрепенулась, не подавая виду, что его вопрос хоть немного мог заставить ее взволноваться, ведь Питер — это именно то, что она была просто обязана хранить в тайне, особенно, от такого припадочного, как Ник.       — Господи, да просто пытаюсь нанять горничную! — возмущенный вздох, а затем она обернулась, намекающе склонив голову, покрутившись вокруг себя на высоком барном стуле.       — Никаких горничных! — отрицательно замотал головой Ник. — Забыла? — он обманчиво выглядел обеспокоенным, но Элисон прекрасно осознавала, что заботился он на самом деле только об одном человеке — и это о себе. — Уже успела оценить? — приблизился, развалившись на стуле рядом, указывая на стопку упорядоченных новых документов.       — Я поражена, — улыбнулась. — Вот только здесь в основном сплошные копии, — попыталась звучать ненавязчиво и мягко.       — Ну да. Этого достаточно, чтобы сидеть и не пиликать. А зачем тебе оригиналы? — возмутился Ник. — Сбежать от меня хочешь? — это прозвучало почти как угроза, однако он резко перевел все в глупую шутку, Элисон ничего не оставалось, кроме как подыграть ему, наивно расхохотавшись.       — Откуда у тебя такие связи? — ей не верилось, она боялась, что однажды ей предстоит с ним неизбежно расплачиваться, ведь Ник, наверняка, вызволяя ее — преследовал свои коварные цели. Кто знает, что он мог потребовать взамен? Элисон больше всего не хотела, чтобы ей когда-нибудь выкатили счет на оказание сексуально-эротических услуг, ее почему-то стойко отвращала мысль заниматься сексом с Ником. Но Ник, что удивительно — пока ничего не требовал, либо не осмеливался, но страх стать разменной монетой сидел где-то на задворках. Она просто не могла пасть до того, чтобы отдаться такому парню, как Ник, особенно, в свой первый раз, — от одних только мыслей брови нахмурились, вырисовывая морщину. Питер был идеальным претендентом: ему от нее ничего не нужно, она в принципе его не волновала, ей было приятно очаровать отца Спенсер, да еще и такого влиятельного человека во всем Роузвуде. Для нее это была своего рода честь. Кто бы мог подумать, что отец Спенсер слаб на передок? Заполучить его оказалось так просто, — а сердце предательски забилось чаще, сделалось так волнительно, ее взгляд опустился, показалось, будто экран телефона загорелся.       — Мой отец, знаешь ли, не последний человек в Филадельфии! — важно подчеркнул Ник.       — Ага, и поэтому он закрыл тебя в интернате для душевно больных? — парировала бесстрастно Элисон, думая лишь о телефоне.       — Мой отец — придурок, как и твоя мертвая сестрица, — при упоминании Кортни сделалось совсем не по себе, Элисон героически держалась, стараясь даже мельком не выказывать, что ее вообще что-то тревожило. — По правде говоря, здесь не обошлось без топового юриста и прочих блатных связей, благо, я такими располагаю… — не тая бахвальства, криво улыбнулся, тряхнув головой, его волосы едва не упали ему на лоб, он прошелся по ним рукой, приглаживая. — Думаешь, таким дурачкам, отсидевшим в психушке не требуется смена личности? — усмехнулся, а Элисон отчего-то захотелось посадить Ника за решетку, дабы навсегда растождествиться с убийством Кортни. Это он — это все Ник, — не оставляли навязчиво думы.       — Ты просто прелесть! — фальшиво протянула Элисон, широко улыбнувшись, раскинув руки, заключив его в объятия. — Что ты хочешь за помощь? — ее голос моментально стал деловым, она переключилась моментально, ее лицо стало обезличенным.       — Ты же знаешь — я люблю играть, мне скучно, — задергал он ногой, доставая мобильник, заходя в Инстаграм, начиная листать ленту. — Готов служить твоим планам верой и правдой — ведь это так весело, — открыл он камеру, делая селфи, тотчас же опубликовывая под фейковым именем. — Кстати, твоя подружка, Ария — она поставила мне лайк, — он чувствовал себя победителем. — Мы с тобой теперь навсегда связаны, — он сказал это, явно ожидая, что вызовет в ней бурный прилив нежности, а она ощутила это как долгосрочный вызов. — Мы подельники, — ее лицо разгладилось, она постаралась выглядеть умиротворенной, согласно кивая, этот гад был единственным, от кого она прямо сейчас зависела как никогда. — Ария все еще сидит забугром, выбери другую жертву, — шутливо командует. — Может быть, есть кто на примете?.. — не успевает договорить.       — Спенсер! — тотчас же воскликнула, точно звала ее из темноты. — Спенсер Хастингс.       — Отличный выбор… — улыбнулся. — Понятия не имею, кто она такая, — постукивали его пальцы по столешнице, пока он снова не устремился в телефон.       — Я тебе расскажу, что знаю, — заманчиво понизила голос, не сводя с него глаз. Как только Ник спрыгнул со стула и плюхнулся на диван, включая телевизор, попеременно просматривая список лайков на своих фотографиях, Элисон украдкой потянулась к телефону, с надеждой оборачивая экран. Она тотчас же наткнулась на сообщение, которого раньше не было: «Хочешь встретиться?» — сердце оглушающе громыхало где-то в ушах, тошнота подкатывала к горлу, пальцы потряхивало, точно по ним прошелся электрический заряд, ей требовалось выплеснуть обуревающий столь болезненно — триумф, однако, это оказалось невозможно. Написав немногословное: «Когда?» — ответ последовал незамедлительно: «Сегодня, ближе к восьми вечера». Элисон едва не задохнулась от всколыхнувших резко чувств, распирающих грудную клетку. Умопомрачительный жар, прикоснувшийся к щекам, а затем последовало дразнящее: «Будь хорошей девочкой и не названивай мне, иначе я найду способ тебя приструнить…» — его многоточие, которое он оставил в конце так сильно интриговало, что Элисон не могла понять, как смеет терпеть столь дерзкие слова. Козел! Изменщик! Извращенец! — щедро поливала его скабрезностями, а у самой одурманенная улыбка не сходила с лица.       — Так вот, — обернулась она к Нику, пряча телефон в кармане. — Спенсер…