10. Бездумный акт присвоения

      Режущий звук, лязгнувший где-то над ухом, а затем леденящее чувство, — Элисон распахивает глаза, вздрогнув, ее встречает кромешная темнота и едва различимый силуэт.       — Открой глаза, Эли! — приказывает голос из тьмы, а затем, застывший вдали силуэт — дергано и неестественно резко оказался перед глазами, снова мелькнули опасно сомкнувшиеся острые ножницы, холод металла обжег кожу. В страхе Элисон забыла, как дышать, а по ней прошелся пристальный взор. Как только глаза привыкли к темноте, ей удалось различить мутную, вымазанную в земле, с разводами на лице — Кортни, устрашающе смыкавшую ножницы. Она присела возле нее, нависая, да так, что их лица почти коснулись друг друга, глаза Кортни — неживые, мутные, потерявшие блеск жизни. Ее изуродованный, тронутый тленом палец — прижался к искривленным губам, настоятельно призывая молчать, точно их прямо сейчас мог кто-то услышать.       — Открой глаза, Эли! — повторила с вызовом, пока ножницы лязгнули где-то над ухом, так угрожающе синхронно с теми, что держала сама Кортни, раз за разом, отчего страх парализовал все тело. Она вздрогнула, как только яркий дневной свет ударил в глаза, стоило их с трудом разлепить. Сквозь блеклую тюль и длинные кофейного цвета шторы, обрамляющие большое окно, вместе с утренним солнцем пробивалось и сознание, которое, как будто до сих пор потеряно блуждало где-то между мирами. Ослабевшее тело, не желавшее подчиняться — наконец оттаяло от оцепенения, Элисон непонимающе огляделась, все еще не в силах понять, что произошло и где она находится. Простыни зашуршали, с трудом приподнимая голову с подушки — волосы тотчас же посыпались по плечам, обрамляя лицо, щекоча обнаженное тело. Ей понадобились секунды, чтобы вспомнить все те безумства, что произошли с ней прошлой ночью, она покрутила головой, обнаружив себя в номере отеля совершенно одну. Моментально опуская глаза туда, где должен был лежать мистер Хастингс — она нашла лишь холодные простыни и пустоту. Когда он успел исчезнуть? Сколько она спала? Эти вопросы постепенно отдавали отнятую реальность, но вместе с тем возвращая чувство неотвратимости, — она потянулась за своим телефоном на прикроватной тумбочке. Уже вовсю гремел полдень, голова была словно набита ватой, казалась тяжелой, хотя она не сделала ни глотка спиртного, почему же ей так не по себе? Тело трепетно гудело и изнывало, бесстыдно напоминая о прошлой ночи, это было похоже, как если бы она переусердствовала в тренажерном зале. На экране уже всплыло несколько оповещений. Ник: «Как я выгляжу?» — а внизу фото, он стоял у зеркала в школьном туалете, нелепо гримасничая. Элисон не сдержала улыбки, тотчас же набирая: «Ты идеален. То, что нужно!» — добавила смеющиеся смайлики. Ник моментально зашел в онлайн, тотчас же прочитав, а затем высветилось: «Ник набирает сообщение». Ожидание и пугающая неизвестность, ее почему-то охватил стойкий убежденный страх, будто Ник прямо сейчас мог ее видеть или без труда догадаться, где она, и что делала прошлой ночью… Она сохранила безмятежное выражение, не сдаваясь и единой эмоции, пока перед глазами появилось неутешительное: «Я зайду сегодня, привезу тебе чего-нибудь вкусненького. Может, посмотрим фильм? Как насчет Пятницы 13?» — ее брови рассерженно свелись, сердце заколотилось в отчаянии. Оглядевшись, сползла она с кровати, оставаясь абсолютно обнаженной, неспеша подбираясь к окну. Отодвинув тюль, она обездолено вгляделась в проезжую часть, по которой уже вовсю сновали машины. Филадельфия… как только ночные чары спали — этот город стал выглядеть совершенно иначе, бесспорно все еще оживленный и красивый, все еще гудящий и внушительный, но уже совершенно другой, как будто лишенный того самого магического шарма. Опустив глаза в телефон, она быстро напечатала: «Давай в другой раз? Я сейчас не могу думать о еде, мне кажется, что хот-доги, которые я купила в киоске — оказались несвежими. Не очень хорошо себя чувствую» — отправила, тотчас же добавив: «Может, подскажешь, какие таблетки принять?» — прикусила губу, молясь, чтобы ее ложь выглядела убедительно. «Я говорил тебе не покупать там ничего» — в конце хохочущий смайлик. «Прости, я сейчас на уроке, я должен придерживаться образа хорошего парня, а если буду сидеть активно в телефоне — могу нарваться на замечание» — в его ответе проскальзывал неприкрытый снобизм. «Могу заехать к тебе после школы» — а Ник был поразительно настойчив, это злило, вместе с тем выбивая из сил, она надеялась, что он побрезгует и сам передумает, но — нет. «Думаешь, я буду ждать тебя? Я уже в аптеке, сама разберусь, не отвлекайся там от Спенсер» — не тая раздражения — отправила, тяжело вздохнув. «Не ревнуй!» — подмигивающий смайлик, что лишь заставило презрительно закатить глаза. «Ой, ну это очень сложно, ты так хорош… никакая Спенсер не устоит!» — застучали ее ногти по клавиатуре, после чего, не дожидаясь ответа, она закрыла чат с Ником, ее сердце едва не зашлось в истоме, стоило увидеть непрочитанное сообщение от Питера. Он написал еще в девять утра: «Можешь оставаться в номере, сколько захочешь» — звучало как неприкрытая подачка, однако ей и это почему-то сделало приятно, она едва ли могла унять бурную радость. «Я должен быть на работе» — веский аргумент — не поспоришь, она уже была готова наивно его простить, как вдруг приписка ниже: «Не вздумай мне названивать» — она сильней сжала телефон, силясь с собственным гневом, что всклокотал, готовый вырваться наружу огненным гейзером. «Мудак!» — охваченная эмоциями — набирает в ответ, затем долго мучительно посматривает, так и не решаясь отправить, после чего стирает сообщение, оставляя без ответа. Пальцы задрожали, казалось, настроение было испорчено на весь оставшийся день, но она предвидела, что мистер Хастингс, не изменяя себе — будет именно так себя и вести, всячески ее избегая, а потому позаимствовала кое-что. Подойдя к креслу, что неплотно придвинуто к стене — обычное, кожаное, ничем непримечательное, наклонилась она за его спинку, опуская руку в проем между обивкой и приятными шелковистыми обоями, — пальцы безошибочно наткнулись на холод металла. Ногти царапнули по ребристой поверхности, немного погодя, она выуживает припрятанный со вчерашней ночи — кольт. Увесистый, большой — особенно у нее в руках, элегантный, как самое настоящее оружие дьявола, внутри которого, должно быть — не просто пули. Гравировка на стволе: М 1911, — Элисон так самозабвенно выбросила свой нож, взятый на случай опасности, но, оказалось, все это время в портфеле мистера Хастингса таилось это. Не с первого раза выдернув магазин, едва не вывалившийся из рук — она насчитала семь патронов. Пистолет все это время был заряжен, сама мысль, что Питер мог прострелить ей голову, пока она ни о чем не подозревая просто спала — будоражила, неистово возбуждая. Да, это сложно объяснить, но ее возмущением правило поразительное восхищение. Пока мистер Хастингс, вдоволь наигравшись ее телом — порочно справив нужду, поспешно скрылся в стенах ванной комнаты, — Элисон, предчувствуя неладное, воспользовавшись случаем — нагло влезла в его портфель. Бумаги, бумаги, папки, целый арсенал ручек, какая-то печать, ключи от машины, удостоверение личности, картхолдер, визитки, и в потайном отделении — припрятанный на случай особо важных переговоров — пистолет. Должно быть, он еще не заметил пропажи, а иначе не был бы так спокоен, так самоуверен. Вот гад! — подумалось ей, а она мнительно прижала его ствол к губам, ощущая парализующий холод, тотчас же сковавший мысли, — эротично потираясь. Ее мучили вопросы, Питер взял пистолет специально на встречу с ней? Или пистолет всегда с ним? — напряжение росло, в животе начал скручиваться приятный узел. Бросившись к своим вещам, Элисон стала поспешно одеваться, со страдальческим видом втискиваясь в новые туфли. Ей предстояло самой добраться до Роузвуда, однако она не собиралась излишне спешить, ведь у нее была куча времени, чтобы всласть нагуляться, насладившись городом, а, возможно, навестить пару торговых центров — это именно то, что ей сейчас просто необходимо как воздух. Однако, стоило не задерживаться и как можно скорее возвращаться домой — до окончания школьных уроков, ведь не было гарантий, что Ник не заявится к ней в ее же отсутствие. Сунув кольт в сумочку, одергивая платье, она направилась к выходу, еще раз оглянув мятую постель. Это была безумно откровенная ночь в ее жизни. Она нервно тыкала в кнопку лифта, не желая ждать, пока тот размеренно объездит все этажи, наконец опускаясь. Радовало, что лифт все же приехал пустой, — вальяжно откинув волосы, чувствуя себя победительницей, она жмет кнопку первого этажа, с легким чувством тоски оглядывая отель. Те самые девушки, сидевшие на ресепшен, казалось, больше не замечали ее, потеряв былой интерес, вот только незабытый гнев Элисон вспыхнул с новой силой, — она уверенной походкой направилась к стойке регистрации, пока администраторши продолжали мило щебетать, не замечая пристального надзора. И напрасно. Не расщедрившись даже на приветствие — Элисон резко навалилась на стойку регистрации, хищно сощурив глаза. Девушки внезапно смолкли, как только над ними нависла чужая тень.       — Я вам обеим бошки прострелю! — выплюнула стервозно, преисполнившись уверенности, сокрушительной дерзости, испытывая на себе их недоуменные взгляды. Не дожидаясь их ответа, Элисон легким движением достает украденный пистолет, направляя на одну из девушек. Те отскочили в стороны. Ее выражение — оно было неистовым, она правда надавила на спусковой крючок, ожидая, что сейчас прогремит выстрел, но ее палец, сколько бы не давил — не сдвигался с места. Она не понимала, почему после всех ее стараний выстрел так и не произошел, почему все ее попытки оказались тщетны, но, не теряя самообладания, она вернула пистолет в сумку, натянув елейную улыбочку, стоило им потянуться к красной кнопке.       — Я пошутила! — мгновенно вернулась в игривый милый тон. — Но, если еще раз вы посмеете что-то сказать — вы забудете, что такое жизнь, — не повышая голоса, пригрозила.       — Мы сейчас же вызовем охрану! — затараторила одна из них.       — Ну-ну, вперед! — распахнулись ее глаза. — Я мигом позову вашего менеджера и расскажу, как вы унижаете своих же постояльцев, — Элисон в одночасье растеряла любое чувство осторожности, страха не было совсем, только пуленепробиваемая уверенность. — Вас уволят, вы же знаете, с кем я здесь была… — напомнила, посмотрев свысока. — Мне ничего не будет! — злорадно оскалилась, получая глубокое удовлетворения от того страха, что овладел ими.       — Простите, — растерянно произнесла одна, тогда как другая закивала. — Мы вчера были немного… — уклончивый взгляд, Элисон все понимает без уточнений. — Не в себе… — должно быть, они намекали, как сильно любили затянуться косячком, что делало их смелее, понапрасну развязывая язык. Элисон, ничего не ответив — развернулась на каблуках, и с раздутым самомнением — направилась к выходу, ускорившись.       Она неспешно бороздила шумные улицы, с особым наслаждением вдыхая прокуренный выхлопными газами — аромат мегаполиса. Пробегаясь по улочкам, с нескрываемым интересом рассматривала она забавных прохожих, ловя на себе одобрительный взгляды. Кивком приветствуя немые комплименты — она ринулась в гущу событий. Останавливаясь возле ярких привлекательных витрин, вчитываясь в висящие таблички, возвещавшие о скидках, ей стоило больших усилий пройти мимо. Не удержавшись от завлекательного киоска с едой, она позволила себе насладиться хот-догами, густо измазанными кетчупом и сладковатой горчицей, на зубах похрустывал лук фри и соленые огурчики, было весело запивать все это буйство вкусов колой без сахара. Элисон улыбнулась, кокетливо помахав парню, что, засмотревшись на нее — на ходу обернулся. Отбросив перепачканные кетчупом салфетки, она нырнула в первый же торговый центр, что встретил ее своими завлекательными вывесками. Смело углубившись в стройные ряды, мечтательно покружившись — наслаждалась она свободой, впитывая с каждым глотком, пропитанный неоном и сигаретным дымом воздух. Не спуская улыбки, покачиваясь в такт знакомой песне, льющейся из динамиков, важно переставляла она ноги. Она явно была преисполнена вдохновения купить себе что-нибудь красивое, хотелось привезти из Филадельфии какую-нибудь особенную вещь, но не могла определиться какую именно: шмотку или же помаду? Перед глазами встает обветшалая могила Кортни, на которую Элисон истратила отличный цвет, — это мгновенно заставило опечалиться. Торговый центр — зона притяжение для самых разных слоев населения: где-то на лавочке дремал бездомный, тогда как по расчерченным ковролином залам, с высокомерным видом прогуливались роскошные дамы. Элисон не думая свернула в магазин премиальной косметики, желая восполнить недавнюю потерю, минуя духи и игнорируя мужской отдел — подошла она к прилавку Никс, скользнув мимо палеток с тенями, не замечая инновационные щеточки для ресниц. А затем схватилась радостно за лицо, как только перед глазами расползлось невероятное множество разноцветных тюбиков. От маслянисто-красных, до припыленно-розовых, едва ли не бежевых. Схватив коричневый карандаш, очерчивая своенравный контур губы, пытаясь не заезжать за края, вела она по резким возвышениям, отрисовывая плавные изгибы, чтобы, следом потянувшись за тестером — прокрасить внутреннюю часть нежно-розовой помадой, находя свое отражение изумительным, даже несмотря на ненакрашенные глаза. Определившись с цветом, Элисон прошла на кассу, радуясь, что, похоже, будет дебютанткой в очереди, но только она приблизилась, как издалека, прогуливающейся походкой, прямиком из отдела парфюмерии выплыли Вероника и Мелисса Хастингс.       — Вот черт! — выругалась, тотчас же отбегая в противоположную сторону, притаившись за стойкой с солнечными очками. Не думая об эстетике — Элисон хватает первые попавшиеся очки, надевая, опуская голову, чтобы волосы сильней упали на лицо, пристально наблюдая. Мелисса, придерживая мать под руку, что-то увлеченно рассказывала, смотря только на Веронику. Элисон издалека отметила, какими красивыми оказались ногти Мелиссы: длинные, аккуратно заточенные, выкрашенные едва ли не в цвет, повторяющий ее собственную кожу. У Мелиссы были очень изящные руки, — Элисон сразу же посмотрела на свои, расправляя пальцы, тотчас же находя множество изъянов. Еще вчера она гордилась своим маникюром, еще вчера она была готова демонстрировать свои руки всему миру, а уже сегодня была готова надеть толстые перчатки. Вероника — мать Мелиссы и Спенсер, — держала в руках запечатанный флакончик духов, свои излюбленные Шанель №5. Элисон вспомнила, как мама понапрасну распиналась об этих духах, и они даже когда-то гуляли с ней в торговых центрах, да практически вот также как эти Хастингсы, только Элисон тогда была еще довольно маленькой, чтобы без капризов смочь наслаждаться походами по магазинам. Она тогда впервые почувствовала аромат этих духов — ее губы покривились даже от легких воспоминаний. Этот запах совершенно не подходил маме, и тогда Элисон заявила, что не понимает, почему мама так отчаянно хочет пахнуть как бабушкина кладовка. Мама тогда посмеялась, сказав, что Элисон еще очень маленькая и просто ничего не понимает, но обязательно поймет, когда вырастет… Вероника лишь кивала, не перебивая Мелиссу, подводя ее к стойке с декоративной косметикой. Элисон нервно покачивалась из стороны в сторону, моля всех богов, которых знала, чтобы эти две напыщенные курицы как можно скорее испарились, ведь эта помада, казалось, была ей жизненно необходима. К ним с дружелюбной улыбкой подошла консультантка, одетая в строгую юбку и невзрачную блузку, пытаясь что-то предложить, на что Вероника надменно поморщилась и быстро потащила Мелиссу к кассе. Элисон считала секунды. Один… они почти дошли. Два… кассира у кассы не оказалось. Три… к ним уже поспевает свободный продавец. Четыре… кассир берет упаковку с духами. Пять… послышался писк сканера. Шесть… кассир объявляет цену, словно поздравление на день рождения, пока Вероника уже достает свою Черную карту от Американ Экспресс Сентрион, прикладывая к терминалу. Семь… они наконец разворачиваются и идут к выходу, не разлепляя объятий. Элисон еще какое-то время постояла, подождала, боясь выйти из укрытия, а затем, не в силах больше терпеть — метнулась к кассе, протягивая одну единственную помаду. Сканер пикнул, Элисон полезла в сумочку, доставая наличные.       — Девушка, очки?.. — указывает кассир на солнцезащитные очки в белой оправе, которые она так и не сняла. Элисон, опомнившись, отбрасывает их в сторону.       — Только помаду, — коротко бросает, после чего, не дожидаясь чека — бежит к выходу, оглядываясь по сторонам. А на улице, возле дороги — она наблюдает машину — белый Мерседес, в который неспешно садятся Вероника и Мелисса. Мелисса, точно лакей — любезно придерживает матери дверь, и лишь дожидаясь, когда Вероника усядется поудобнее — закрывает, и только после этого сама садится за руль. Минута, мотор едва слышно затарахтел, а затем они наконец уехали. Элисон еще какое-то время не могла отойти от оцепенения, после чего встала у дороги, протягивая руку, ловя ближайшее такси.       — Роузвуд. Улица Саммердримс, — умышленно не назвала адрес дома, боясь оставлять следы. Как только дверь захлопнулась — они двинулись. Она достает телефон, с надеждой проводя по экрану — Питер так ничего и не написал, это заставляло насторожиться. Облизнув губу, ей вдруг пришла безумная идея: сфотографировать ему кольт, провокационно высылая, однако, недолго думая — она отметает эту бредовую мысль, смахивая переписку, а вот Ник… от него у нее было несколько пропущенных сообщений. «Первый день прошел успешно, смотри, я уже получил пятерку!» — похвастался, выслав фото тетради, в которой красовалась хорошая отметка, Элисон нахмурилась, находя его поведение нелепым. Он рассказывал, каким крутым ботаником заделался в школе, что теперь Спенсер точно будет в нем заинтересована, ведь у нее возникли некоторые трудности… В конце было: «Я заеду к тебе часов в 16:00, примерно» — Элисон насупилась, ничего не оставалось, кроме как наградить его реакцией с пальцем вверх, пока сама негодовала, не зная, почему ее так тревожило, когда он проявлял к ней излишний интерес. И самое поганое, что она не могла потребовать, чтобы он не приходил, как и не могла отказаться от его участия, ведь если бы не Ник, то она бы так и прозябала в стенах Заповедника под именем Кортни…