12. Главный тюремщик и раздражающий надсмотрщик

      Теплая вода обволакивала слишком сильно, казалось — тянула на дно камнем, становилось все трудней дышать, набрав в грудь как можно больше воздуха — Элисон опустилась с головой в ванную. Посматривая на покачнувшиеся стены и потолок, в глаза бьет яркий свет, перед лицом с вибрацией проплывают пузырькии, — Элисон выныривает, судорожно хватаясь в бортики ванной, жадно вдыхая ртом. Капли, точно дождь — заморосили по лицу, задерживаясь на заостренном подбородке. Ее ладони сдавливающе ползут по щекам, стирая воду, пробираясь к затылку, откидывая налипшие волосы, что в воде потемнели, отяжелев. Глаза бегают, точно в поисках призрака Кортни. Никого — тишина, и пугающая темнота, безвозвратно пожирающая коридор. Она вздрагивает, как только приходит новое сообщение, невидяще шаря мокрой рукой по полу, подцепляет она корпус, а телефон предательски выскальзывает, но она все же успевает его ухватить. Ее сердце тревожно забилось, она с надеждой смотрит на экран. «Подхожу, открывай» — сообщение от Ника, Элисон с ужасом осознала, что он, наверное, уже пересекает небольшую улочку, должно быть, он почти на ее участке. Она выскакивает из ванной, словно ошпаренная, выдергивая пробку из слива, вода начала медленно всасываться в водосток. Обтеревшись наскоро полотенцем, прячась в домашнюю одежду: длинные мягкие штаны и розовую футболку, — выжимает наскоро волосы, а на вороте разрослись мокрые пятна. Она была настолько встревожена, что мысли метались как неприкаянные, а движения то и дело становились неловкими, дерганными, пока все вероломно так и норовило выпасть из рук, отказываясь подчиняться. Как только в дверь настойчиво постучались, ее лицо обреченно уставилось в собственное отражение. Она была уверена, что мистер Хастингс обнаружит пропажу несколько быстрее… Неужели ему плевать, что из его портфеля пропало оружие? Или он правда все еще был в неведении? В дверь застучали громче, она заметалась, задергалась, босиком выходя в коридор, не включая свет, каждый раз борясь с паранойей, что ее однажды раскроют, что за ней когда-нибудь придут. Элисон осторожно подкрадывается к двери, уже встречая застывший силуэт на другой стороне. Она выдохнула, откинув небрежно полотенце, что со шлепком приземлилось на комод, а затем отворила осторожно дверь, тусклый свет поигрывал на лице Ника, встречавшем с приветливой улыбкой. В его руках оказался какой-то пакет.       — Почему так долго? — поморщился, и, не дожидаясь приглашения — юркнул внутрь, Элисон лишь ошеломленно продолжила всматриваться в полегшие на Роузвуд сумерки — в силуэты пустых соседских домов.       — Я была в ванной, — раздраженно процедила, закрывая дверь, пока Ник уже хозяйничал на ее кухне, шурша пакетом. Он включил большой свет, отчего тревога с накалом разбежалась по телу, пронимая до самых кончиков, ей захотелось что есть мочи закричать на него, но она вовремя сдержалась. Застыв в проеме, она так и не решилась переступить порог, издалека наблюдая за ним.       — Чудесные новости! — обернулся, снимая большие прямоугольные очки, взъерошив нелепо зализанные волосы. — Я уже придумал, как буду действовать, — его прыть была похвальной, однако она смотрела на него без особого энтузиазма, постоянно ловя себя на повторяющихся мыслях, как сильно хочет, чтобы он поскорее покинул ее дом.       — Ты такой умный, — отозвалась нарочито мягко, вычурно дружелюбно, стараясь выдавить из себя маниакальную заинтересованность.       — Твоя подружка — зазнавшаяся богачка! — недоуменно фыркнул. — Как здорово, что она оказалась настолько наивной, настолько тупой… — произнес не скрывая отвращения, а затем криво усмехнулся, ставя на стол две банки пива. — Боже мой, насколько же люди на редкость идиоты! — заявил самодовольно. — Я тебе кое-что принес, — кинул на стол пачку лекарств. — Провизор сказала, что это должно помочь при отравлении.       — Ага, самое то с пивом! — едко подметила, собирая волосы, перекидывая на одну сторону, поглаживая, чувствуя заскользившую меж пальцем влагу.       — Да брось, от одной баночки ничего не будет, — отмахнулся, хорошо, что он отвернулся, не увидев, с каким презрением насупилась Элисон. Ник достал пачку попкорна, а затем кинул в микроволновку, после чего та зажужжала. Элисон удрученно посматривала на все происходящее, с тяжелыми думами осознавая, что ее жизнь теперь принадлежит кому угодно, кроме нее самой, и все с того самого момента, как мерзавка-Кортни посмела украсть ее личность, запирая вместо себя в Заповеднике. Теперь ее жизнь вряд ли когда-нибудь станет прежней. Элисон устало повалилась на диван.       — Ого! — воскликнул Ник, обернувшись, вопросительно вскинув бровью. Бросилось в глаза, как он оценивающе разглядывал ее платье, после грандиозной ночи в Филадельфии — беспечно забытое на стуле, — Элисон, ошеломленная, — словно окоченела, не в силах пошевелиться, подушечки ее пальцев тотчас же похолодели. — Ты что, шлялась по барам? — его рука небрежно схватила бархатистую ткань, которая, наверное, еще таила в себе запах другого мужчины, — придирчиво потрепала, откидывая, и платье с шелестом повалилось обратно на стул. — Теперь неудивительно, почему тебе плохо, да, дорогая? — настораживающе приблизился, плюхнувшись на диван, придвигаясь ближе, после чего его внимание тотчас же привлекают забытые туфли, задвинутые под тот самый стул. Как она могла быть такой неосторожной? Паника застлала глаза, задушив трезвое сознание, трусливо уступая страху. Элисон судорожно сглотнула, пряча дребезжащие руки, требовалось колоссальное усилие, чтобы не отпустить охватившего ее волнения.       — Это ничего не значит! — моментально нападает, оборачиваясь к нему, а затем смотрит в упор. — Я просто хочу быть красивой, ясно? — не сдерживает рвущегося ужасом возмущения. — Другие девочки могут ходить по магазинам, покупать шмотки, туфли, косметику, чем я хуже?! — ее глаза распахнулись, замирая на его лице, брови злостно сдвинулись, казалось, еще секунда — и она готова разорвать ему глотку.       — Куда ты в этом ходила? — с подозрением сощурился Ник, склонив голову.       — Вверх по лестнице и обратно! — не меняясь в лице — с вызовом заявила. — Ведь это единственная роскошь, доступная мне! Да что это за свобода такая! — вскочила с дивана, вскинув руками, гневно расхаживая из стороны в сторону. — Мама, когда забрала меня с Заповедника — вела себя точно также, пока Кортни развлекалась! Пока Кортни жила, как хотела! — вызверела, не сдержалась — вспыхнула, точно петарда.       — Да ладно-ладно, успокойся, — приподнимает обезоружено ладони. — Я понимаю, ты расстроена, но теперь это твоя новая реальность, увы, — пожимает плечами, ни капельки не сочувствуя. — Можешь выходить, но осторожно, под прикрытием, поняла? — пристально смотрит.       — Я всегда под прикрытием! — обиженно сомкнулись ее губы, а попкорн в микроволновке начал взрываться.       — Мы можем переехать в другой город, а лучше — в другой штат! — начал Ник издалека, отчего у Элисон в ярости аж застучала кровь в висках. Что? С ним? До чего же липучка! Она чувствовала, что оказалась в еще одной тюрьме, прикованная цепями уже к Нику! Почему? Зачем? Как оборвать этот поводок?       — Ты же знаешь, я не могу этого сделать, — опустила она глаза, обхватывая предплечья, поглаживая.       — Знаю, знаю, — подошел, утешительно приобнимая, вызывая у нее лишь ужас кошмарных воспоминаний. — Мы отомстим всем этим гадинам, а потом возьмемся за твою мерзкую мамашу… — его голос сделался деловым, заверяющим, очень уверенным. — После чего уедем навсегда. Да, Элисон?.. — не требуя возражений, уставился на нее, даже не моргая.       — Ну конечно. Это все, чего я хочу… — уткнулась ему в шею, обнимая в ответ, искоса посматривая, казалось, Ник потерял бдительность, это дарило мимолетное чувство облегчения.       — Ну что ж, — подбежал он к микроволновке, доставая вздувшийся пакет с попкорном, после чего начал пересыпать в миску, комната наполнилась приятным теплым ароматом. Элисон выключила яркий свет, зажигая одинокий торшер — комната моментально утонула во мраке, а затем она подошла к телевизору, включив, пока сердце не прекращало неистово колотиться, казалось, где-то у самого горла. — Что думаешь о Моне Вандервол? — грубо разверз тишину его внезапный вопрос, на что Элисон даже не сразу обратила внимание, вставляя флешку в отверстие с обратной стороны монитора, перебирая кнопки на пульте, выбирая фильм.       — Неотесанная страхолюдина, — едва не выругалась, щелкая по кнопкам.       — Она очень даже хороша! — что это? Элисон не обернулась, умышленно не придавая значения его резко сменившемуся нарративу. Казалось, Ник намеренно не утаил своей внезапно проклюнувшейся заинтересованности в Моне, как если бы это была изощренная провокация. — Из-за нее меня даже побили. Прикинь, она — королева школы!       — Че-го? — не сдержалась Элисон, ядовито расхохотавшись, оборачиваясь, смотря на него, как на слабоумного.       — Именно! — в подтверждении качнул головой. — Эта стерва… я точно ей понравился, — прозвучало натужно, как если бы он захотел разбудить в Элисон жгучую ревность, какая жалость, что вызывал лишь злую иронию.       — Наверное, ее можно понять, — хихикнула, кривя губами.       — Знаешь, она горяча! — уселся рядом, едва не рассыпав весь попкорн, намекающе на нее посмотрев. — Ну Элисон… — жалобно протянул, отставив вазу с попкорном, в попытке прильнуть к ней в непрошенном объятии, пытаясь вызвать в ней хоть какие-то ответные чувства. Она ощутила, как его рука еще чуть-чуть — и смело опустится на талию, он посматривал в упор, простодушно улыбаясь, но бесспорно — ожидая чего-то, откровенно намекая.       — Руки убери! — ощерилась, моментально отстранившись, удивляясь незамедлительности своей реакции.       — Ну… — разочарованно вздохнув, снова схватил миску с попкорном, начиная противно шелестеть. От натуги запылало лицо, а ком подступил к горлу, но на экране наконец мелькнул черный экран, появились вступительные титры, заиграл легендарный саундтрек. — Смотри, как бы потом не пожалела, — напутствующе произнес. — Я ведь могу влюбиться… — неприкрытая провокация, на что Элисон гордо ничего не ответила. — Угощайся, — протянул ей миску с попкорном, а сам со щелчком открыл две банки пива, делая оглушительные глотки.       — Ты уроки сделал? — поводила она кусочком попкорна по губам, осторожно отправляя в рот, тщательно пережевывая.       — Завтра с кого-нибудь спишу, — отмахнулся. — Так стоп, я же хотел посмотреть Пятница 13! — обернулся к Элисон, не скрывая острого возмущения.       — А я хочу смотреть Крик! — твердо, но капризно заявила, невозмутимо пожимая плечами.       — Ну конечно, — залебезил, что показалось подозрительным. — Все, как ты захочешь… — сделал еще один глоток пива, пока Элисон продолжала увлеченно грызть попкорн, без конца вспоминая мистера Хастингса, с того самого дня он словно поселился в ее голове. Она не могла сосредоточиться на происходящем на экране, все казалось каким-то безвкусным, пресным, она не могла дождаться, когда Ник наконец уйдет, оставив ее в одиночестве, ведь тогда она сможет всласть подонимать отца Спенсер. Он оказался крайне опасным человеком, кто бы мог подумать, что он окажется таким? А на первый взгляд казался таким милым… — ее лицо непроизвольно нахмурилось, вспоминая, что он с ней, похабно пользуясь случаем — делал. От воспоминаний предательски брал горячий озноб, противостоять которому было все равно что бороться с разъяренной стихией. Ее телефон, спустя невыносимо долгое ожидание — наконец завибрировал, на экране приглашающе высветилось новое оповещение, но она не могла так беспечно взять и посмотреть от кого оно, ведь Ник был так близко, мало кто догадывался, но он воистину вездесущ… Интуиция подсказывала, что это тот, кого она всем своим нутром желала. Тяжело вздохнув, каждый раз возвращаясь к бесшумным настенным часам, время которых, казалось — давно остановилось, — она тихо мучилась. Где-то уже на середине фильма Ник нагло уснул, — Элисон безошибочно поняла по его неестественно откинувшейся голове и сопению, что все отчетливей доносилось с его стороны. В комнате уже стоял густой запах крепкого пива и остывшего попкорна. Осторожно пролезая рукой под подушку, нащупывая обжигающий пальцы металл — Элисон обхватила железный ствол, резко направив в сторону спящего Ника. Ее губы задрожали, всего один выстрел — и она свободна! Теперь она четко знала, что нужно, чтобы кольт смертоносно громыхнул, — до прихода гостей она предусмотрительно покопалась в интернете, прочитав ни одну статью и даже посмотрев несколько роликов. От казуса, произошедшего в отеле она до сих пор ощущала себя редкостной дурой, но вместе с тем, обладающей поистине грандиозной силой. Всего один освобождающий выстрел и мозги Ника окажутся на подушке, обезображивая стену, но зато больше никакого Ника… она таинственно внимала и не могла обуздать дикого желания нажать на спусковой крючок, вот только что дальше? Что она будет делать, когда беспечно размозжит ему черепушку? Да что она может сама? У нее ведь деньги, документы, дом — все с благородных подачек Ника. Ее обязательно найдут, надолго посадят за убийство, но на этот раз не в Заповедник, а в самую настоящую тюрьму. Наручники, оранжевый костюм, зона отчуждения — не иначе. Мистер Хастингс явно побрезгует знаться с такой недальновидной преступницей, он точно не захочет марать о нее свои чистые руки, и больше никогда не прикоснется к ней, — он брезгливо выдернет Элисон из своей жизни, точно старый лист календаря, сомнет, безжалостно выбросив в помойку. И все ее старания — коту под хвост. Да, сейчас она в ловушке, сейчас она вынуждена быть с Ником, но, вдруг в одночасье, все может измениться? Мистер Хастингс мог бы ей помочь — она отчего-то напрасно в этом уверена, или же просто слишком сильно была на этом зациклена, — рука, которой она сжимала кольт — ходила ходуном, пистолет оказался настолько тяжелым, что она едва могла его удержать. Вот только как объяснить, что она повязана с Ником? Как Питер отреагирует? А вдруг и вовсе перестанет отвечать? Она уверена, что сделает только хуже, если невзначай разозлит его, или если он в ней вдруг разочаруется. Рука обессиленно приземлилась на диван, как бы Элисон не желала, но она не смогла этого совершить. На кону стояло слишком многое, чтобы так бездумно рисковать, — она удрученно спрятала пистолет обратно под подушку, а затем взяла телефон, увидев пропущенное сообщение. «Не вздумай снимать с предохранителя» — в конце ни точки, ни восклицания, ни смайлика — ничего. Внутри все затрепыхалось, переполняя радостью, она оказалась настолько счастлива, что это едва ли можно было вразумительно описать, как и внезапно возникшее ощущение спокойствия, сметающее былые страхи, убаюкивающее. Это был он — ей написал Питер, она кокетливо прикусила губу, видя, что он был в сети где-то полчаса назад. «А то что?» — напечатала, тотчас же отправив, пока на телевизоре мелькал жуткий тип в черном балахоне, призрачной маске и с окровавленным ножом в руке. Ей не пришлось ждать вечность — он сразу же прочитал, на экране высветилось: «Накажу» — она искренне улыбнулась, стараясь унять внезапно нахлынувшие эмоции. Она хотела написать ему что-нибудь грязное, провокационное, — зубы обхватили палец. «Я вас люблю…» — неожиданно, словно голос, вырвавшийся из подсознания — написала она вдруг, импульсивно отправив. Он неминуемо прочитал, а она мечтательно таращилась в экран, ожидая, что он обязательно ответит, но вот минуты шли, фильм почти подошел к концу, а Питер так ничего и не ответил. Как только на экране стали рябить титры, Элисон пихнула Ника в плечо, отчего тот вздрогнул, просыпаясь.       — Ты все пропустил! — обиженно скрестила на груди руки.       — Прости, устал, — тяжело вздохнул, улыбнувшись.       — Тебе пора, — произнесла шепотом, так исступленно, но так убедительно, голосом, не терпящим возражений.