15. Генетически заряженная одержимость

      Пальцы жмут на красную кнопку у самого края сидения — ремень безопасности резво отщелкивается, после чего Питер долго и безразлично смотрит на глянцевые простирающиеся высотки, так кричаще напоминающие о том, что он застыл в самом сердце Филадельфии. По правде говоря, он уже давно опоздал — взглянул на наручные часы: без десяти одиннадцать, — да, наверное, коллеги в недоумении, ведь Питер Хастингс не из тех, кого стоит называть робким прогульщиком. Всем вокруг могло бестолково показаться, словно у него что-то стряслось: с женой, с дочкой, а, может быть, он попал в аварию. Как удачно, что он сам себе начальник и ему не придется ни перед кем оправдываться, уж тем более — отчитываться; нужные подписи уже проставлены, расписание с клиентами он помнил едва ли не наизусть, хоть и не досконально, если что — секретарь позвонит. Беря телефон, Питер насчитал три пропущенных от своего секретаря и пару сообщений — его уже предусмотрительно разыскивали. Все случившееся — явно не та ситуация, в которой он планировал оказаться, наскоро отписавшись, будто он все еще заложник в пробке из-за аварии в левом ряду, — Питер устало откинулся на сидение, что радушно приняло его в свои объятия, прямо как милая Элисон сегодня с утра. У него было одно важное незаконченное дело, — потянувшись к бардачку, одним касанием открывая — он вынимает совсем свежий файл, из которого на него глазел документ, со всеми оригинальными печатями и подписями, заверяющий в своей законности и достоверности. На обыкновенном листе А4 черным по белому была выведена четкая фактурная таблица, вверху бланка извещающая надпись: «Фейс ит ДНК Технолоджи», — этот момент не был для него волнительным, тщательно спланированным или же моментом истины. Его глаза бесстрастно спустились ниже.       Поле:      Что написано:       Заказчик: Питер Хастингс       Образец 1: Питер Хастингс       Образец 2: Неизвестно       Результат: Вероятность отцовства: 99,9%       Дата: Соответствует       Подпись: Есть       Несколько раз пробежавшись быстрым внимательным взглядом по дате, подписи эксперта и печатям, Питер переводит взор на прикрепленный к верхнему правому углу полиэтиленовый пакетик — стоило свету упасть на содержимое, как взятый в ловушку светлый локон засиял, точно был из золота. Его лицо ни разу сентиментально не дрогнуло, лишь глаза тронул слегка дотошный прищур, а губ коснулось напряжение. Какое-то время он просто смотрел в этот лист, раз за разом перечитывая, будто ему это доставляло особое, невероятно пылкое и вместе с тем — грязное удовольствие, а затем он хладнокровно отшвырнул файл на соседнее сидение, как если бы эта бумажка ничего не стоила, ничего для него не значила. Он устремил долгий задумчивый взор за лобовое стекло, уже собираясь выйти из машины, дабы направиться наконец в офис и успокоить своих, должно быть, переполошившихся подчиненных, еще не хватало, чтобы они из-за своей глупости заставили распереживаться Веронику… Веронике не нужно ни о чем волноваться, потому что Питер Хастингс обо всем позаботится. Его замечательная Вероника должна сосредоточиться на предстоящем благотворительном гала-вечере, казалось, ее отнюдь могло волновать сейчас только это, ровно также, как и предстоящая прогулка на ранчо, — вот пусть об этом и сокрушается дальше. Наверное, прямо сейчас она в очередной раз обзванивала чету Эккардов, попеременно уточняя, стоит ли ждать чету Кан, чету Томасов — и даже не имело особого значения, что Йен с Мелиссой как пара давно распалась, а Йен уже не один год проживал в Сицилии — его родители оставались в Роузвуде. Потом, наверное, Вероника пройдется по низам списка и ради приличия пригласит чету Вандервол, а еще Вероника была излишне спесива, излишне горда, поэтому, возможно, вся улица Риверблоссом станет потенциальными клиентами их благотворительного вечера. Набрав в легкие как можно больше воздуха, Питер медленно выдохнул — ни один нерв не колебался, все было под контролем. Питер берет в руки телефон, затем делает вызов.       — Ало, Зейн, — скука в его лице моментально обращается в деланную дружелюбную улыбку, меняя и голос. — Есть поручение… — начал ровно, четко, возвращая себе холодность и отчужденность. Человек на другой стороне слушал, лишь отбрасывая краткие и внятные ответы. — Можешь, кое-что передать кое-кому? — его интонация сделалась скользкой, пока бровь поползла лукаво вверх. — Да-да, именно то, что было в прошлый раз, — кивнул, едва улыбнувшись, стоило убедиться, что все идет по плану. — Я потом выпишу тебе чек, сочтемся, — постучали его пальцы по рулю, отбивая монотонный успокаивающий ритм. — Обналичь, пожалуйста… — он больше не сказал ни слова, лишь повесил трубку, убрал ДНК-тест обратно в бардачок, вышел из машины — на него хлынул поток воздуха, проносящийся от ревущих по дорогам машин. Его глаза устремляются ввысь — в сияющие небоскребы солнечной Филадельфии, чей воздух уже начинал наполняться легким морозцем. Накинув на себя темно-синее пальто кромби, потянувшись за своим портфелем, рука останавливается на полпути, на экране телефона высветилось «Джессика», беззвучно оповещая о входящем. Питер не выносил шум, а в последнее время просто не мог заставить себя включить звук на телефоне, его раздражала даже малейшая вибрация, но было бы недальновидно совсем отключить и ее, иначе он непременно пропустил бы не один важный звонок. Его глаза прищурились, он взял телефон, и, захлопнув дверь машины, обошел ее, ступая на каменный тротуар, по которому вовсю задорно сновали туристы, уставшие местные и вышколенные белые воротнички под ручку со светскими львицами, убаюкивающими своих дрожащих собачонок.       — Да, Джессика? — его голос стальной, точно с приставучим клиентом, как если бы за ним была установлена слежка, — он мнительно обернулся, и только удостоверившись, что в поле зрения никого из знакомых — расслабился окончательно.       — Питер… — ее голос пронизан липкой нежностью, которую он никогда особо не воспринимал, когда-то даже считая забавной, а теперь удручающей. У нее, скорее всего, по обыкновению — что-то случилось, и она, как всегда — звонит умолять, о чем-то скорбно просить, зная, что отказывать он не любил. Не ей.       — Я слушаю, — непонимающим сделался его тон, он скосил взор на пассажирское сидение, на котором остался его портфель, после чего распахнул дверь, считая секунды ее докучливого молчания, и как только портфель был зажат в кулаке — он заблокировал машину. А она все также продолжала стенающе дышать ему в трубку.       — Я скучаю по тебе… — наконец осмелилась озвучить всю суть своего безрассудного поступка, он уставился на противоположную сторону улицы, оценивая небоскреб напротив, а затем обернулся, сравнивая с тем, в котором был его офис. У конкурентов хуже — это не замечание, это вердикт.       — Хочешь меня? — его губы скривились в коварной усмешке, а его тон — он был сокрушительным, жестоким.       — Да… — протянула елейно, казалось, она уже была готова раздеться.       — Слушай, я думал ты по делу. Я на работе, — повел бровью, желая, как можно скорее от нее отделаться. Отделаться до того, как она начнет просить.       — Питер, Джейсон не хочет учиться… — он прекрасно понимал, что она продолжает находить любые поводы и бессмысленно тянет его время, кажется, ей доставляло особое болезненное удовольствие вот так просто иногда разговаривать с ним. Джессика с сыном и мужем уехала, как только Питер смог безболезненно закрыть их дело — сложное, но довольно интересное, и он ни разу не пожалел, что взялся за него. И именно после завершения расследования, когда со всей семьи ДиЛаурентис были сняты обвинения, Питер потребовал, чтобы они как можно скорее убрались из Роузвуда. Так было нужно. И обговорено. Это всего лишь меры предосторожности, никаких сантиментов.       — А я что могу сделать? — искренне удивился. — Джессика, он твой сын, слышишь? Твой! — прекрасно понимает, к чему она его подводит.       — Ну хотя бы еще один год… — замурлыкала, точно кошка, а его глаза в презрении сузились, его губы распахнулись, он хотел возмутиться как-то по-особенному ядовито, ответить что-нибудь хлесткое, но вовремя себя осадил.       — Нет, — твердо, решительно, бескомпромиссно — он ставил точку в этом вопросе, не собираясь больше к этому возвращаться, желательно — никогда.       — Но у нас совсем нет денег, — она цокнула языком, протянув, а затем томно задышала в трубку, Питер зло усмехнулся — она трогает себя, вот же грязная стерва!       — Пусть переводится на бюджет, — саркастично подметил. Его утомляла эта затянувшаяся игра, он находил ее разгаданной множество раз, она уже ничего не могла ему предложить, ничем не могла удивить — всегда одно и тоже. — Вообще, я не должен перед тобой оправдываться, — обозначил, посматривая в собственное отражение, что заиграло в окнах его же автомобиля. — Просто хочу, чтобы ты перестала, — его цинизм был абсолютным. — У меня нет лишних денег, — казалось, он ее огорошил, хотя слышал ее млеющие стоны. Дурная женщина! — смеялись его мысли. — Можешь даже не просить, плести интриги — бесполезно, ты же знаешь… — скучающе подытожил.       — Ты всегда был таким, — в ее тоне и упрек и соблазн, делающие ее голос переполненным горячего, несдержанного и пылкого вожделения. — Таким снобом, таким грубым… — но ее слова ничего не значили, ведь ее интонация — она была кощунственно пошлой, замирающей, откровенно изнывающей. Он тяжело вздохнул, отведя взгляд. — Ладно, а если серьезно, — резко переменилась в тоне, моментально вызывая деловой интерес. — Мне звонила Вероника, звала на благотворительный гала-вечер, что вы запланировали… — ее сладкое головокружительное исступление — оно вернулось, окутывая его с головы до ног.       — Откажись, — это не просьба, не приказ — совет.       — Почему? — разгоряченно возмутилась, пришла в недоумение, он ее пугал.       — Потому что у тебя нет денег — все логично, — он улыбнулся, откровенно считая ее дурой, по правде говоря, он всегда думал о Джессике как о недалекой. За ворохом собственных эмоций она многого могла не замечать, вместо решения проблем — предпочитала звонить ему и истерить в трубку, много раз заставляя Веронику что-то заподозрить.       — Я приду! — сказала так, словно неистово обиделась, будто решила сделать это наперекор, просто из вредности. — Вероника сказала, что деньги по желанию, а вот мы — это твои бывшие клиенты, а значит — твоя репутация… — репутация — то словно, на которое у Питера отзывалось сердце, заставляя трепетать. — Неужели ты не хочешь меня увидеть?.. — она игриво протянула.       — Ты забыла правила? — он был искренне возмущен, словно разговаривал со стеной. — Не ты решаешь, а я. Все, точка! — она начинала выводить его из равновесия.       — Но!.. — воскликнула, но он не дал ей закончить.       — Все, мне пора, Джессика! — его лицо — оно ненадолго заликовало, вырисовывая широкую белоснежную улыбку. — Не звони, — добавил по обыкновению бессердечно, после чего сбросил вызов.