18. Она следит за тобой

      «Хочешь повторить?» — Элисон пробегается глазами по всплывшему на экране превью, а ее переполняет едва ли не безумие, замешанное в тягучий коктейль немыслимого предвкушения. Она сглотнула, и как бы ни старалась, не смогла сдержать бьющей фонтаном радости. О да! Да! Он ответил! — не спеша открывать сообщение, Элисон ласково прижимает телефон к груди, уставившись на потолочную люстру — она медленно закружила сначала в одну сторону, затем в другую, после чего восторженно взвизгнула, подпрыгнув, едва ли не до потолка. Он ответил… к ее щекам приливает кровь, дыхание учащается, пульс стучит в висках, становится совсем невозможно дышать, она не может перестать нервно пожевывать губу, вспоминая, что же такое он с ней делал, когда они оставались наконец наедине. В одном номере. В Филадельфии. Она томно закрывает глаза, млея от бурных воспоминаний, ее тело мгновенно отзывается, запомнив каждое, даже самое неосторожное прикосновение, и всю бесстыдную твердость его стержня. Элисон еще раз подпрыгнула, пока глупая наивная улыбка не хотела сходить с ее лица, должно быть, они вновь отправятся в Филадельфию, может быть, в какой-нибудь презентабельный и супердорогой ресторан? А что, если за соседним столиком будет какая-нибудь знаменитость? Или конгрессмен случайно, решивший заглянуть на горячительное? Боже, кто бы знал, как она ждала, как она молилась надгробию Кортни, чтобы мистер Хастингс все же ответил. А потом он обязательно будет ее раздевать — а от воспоминаний становится даже не по себе, жар настолько усилился, заставляя плавиться, что на лбу проступила испарина. Не выдержав больше четырех минут молчания, Элисон впопыхах трясущимися пальцами открывает переписку — его номер так и значился как невнесенный в записную книжку, все же Элисон боялась, что Ник мог что-то понять. Давать имя тому, о ком она бредила чуть ли не каждую минуту — затея очень сомнительная. Если она хотела сохранить его — она должна была затаить его ото всех — глубоко в своем сердце, никому не показывая. Никто бы ее не понял, даже будь она прямо сейчас как все нормальные подростки — ученицей старшей школы! Что? Такой взрослый дядька? Да еще и женатый?! Чудовищный мезальянс! Это же крайне ненормально, это должно не прельщать, а, наоборот, всячески отвращать, да — наверное, но не когда это мистер Хастингс, если бы Наоми и Райли его увидели — они, может, и не поняли бы, но и не посмели осудить. Мистер Хастингс… — ее лицо просияло самой бесстыдной млеющей улыбкой, она вмиг оказалась преисполнена истомными разгоряченными чувствами, желая обрушить их на него со всем своим девичьим простодушием, однако он никогда не даст подобному случиться. Элисон увидела, что он не в сети, это придало немного храбрости, она сожалела, что у нее не осталось ни единого глотка пива — Ник все нагло вылакал еще на прошлой неделе. «Я вас так ждала…» — хотелось ей влюбленно прощебетать, однако она посчитала это излишне тривиальным; ей хотелось сделать с ним все то, что он проделывал каждый раз с ней самой, только в сто крат сильней, однако она быстро поймала себя на мыслях, что, должно быть — Питера мало что действительно трогало за живое. Может быть, именно она стала тем немногим, что могло бы колыхнуть его интерес? Она не знала наверняка, но хотела в это верить. «Всегда» — безрассудно смело отвечает на его откровенно пошлый вопрос, что был таким же грубым, но сексуальным, как и все его порочащие прикосновения. Она горделиво задирает подбородок, гримасничая туманному отражению в телевизоре, в очередной раз не сдерживая нездорового хохота, что болезненно срывался с ее уст неостановимым потоком. «Плохая девочка» — она едва не выронила телефон, когда увидела ответное сообщение, ее щеки зарделись, шея пошла красными пятнами, Элисон взобралась на диван в гостиной, свесив голову, а ее светлые волосы рассыпались по полу. Она не моргая таращилась в экран, словно очарованная, умоляя его написать хоть слово снова. Что-нибудь. Что угодно. Казалось, ее сердце разрывалось от неприкрытого вожделения, а низ живота исходил от приятного гнетущего волнения, которое ей нестерпимо сильно хотелось воплотить и как можно скорее. Мистер Хастингс пропал из сети, чем едва ли не заставил зайтись в громкой панике, она подумала было ему что-то еще прислать, но вовремя осеклась, — она искренне обиделась, едва сдерживая проступившие слезы. Закрывая мессенджер, она переходит в Инстаграм, начиная жадно проматывать со скучающим видом ленту, закидывая ноги наверх — на спинку дивана, скользя пятками о деревянные панели стен. О, кто бы мог подумать, что столько народу активизируется — промотав пару постов, она недовольно приподнимает бровь: Элисон натыкается на истории, что посмела выложить поганка-Спенсер, но она не спешит их тотчас же просматривать, пролистав лениво дальше — она наталкивается на целую карусель рафинированных фото напыщенной аристократии. Идиллия, ну просто не подкопаешься: зеленые просторы, голубое безоблачное небо — скукота, точно ожившие дефолтные заставки старой Виндоус, а на переднем плане, кто бы мог подумать — курица-Спенсер со всей своей нафталиновой семейкой. Элисон напряглась, изнемогая от хлынувшего по венам раздрая — она сжимает телефон сильней, резко вскидывает голову — оглушительный глухой стук, после чего затылок взрывается острой ноющей болью. Проклятый журнальный столик! — она приложилась о самый угол. С мокрыми глазами потирая место ушиба, взбираясь поудобней на диван, сгибая в коленях ноги — она тщательно исследует всех изображенных, первым делом застревая на фигуре мистера Хастингса. На заднем плане, откинув на одно плечо клюшку для игры в поло, пребывал он в расслабленной позе, весь такой из себя сияющий на фоне всей этой луговой растительности, бросающийся в глаза, точно жемчужина. А воспоминания обрушились тотчас же, напоминая, как безрассудно Элисон отправилась с ним в Филадельфию, как дерзко пригласила на кофе, как планировала воткнуть в него нож, когда он сбил ее на своем дурацком велосипеде. Ее дыхание стало глубоким, глаза впивались в него с маниакальностью, с интересом оголодавшего зверя — неотпускающе, очень долго, изучающе. Весь его этот рафинированный образ, в идеально сочетающейся палитре айвори невероятно подчеркивал легкий загар и, должно быть, пронзительную голубизну глаз, которые он предусмотрительно скрыл за очками-авиаторами. Он словно не из этого мира, он обладал на редкость классической красотой — красотой, которая не старела. Отпрянув от его немного выбившихся прядей, Элисон скользнула на рядом стоящую Мелиссу, да, у этой стервы определенно был вкус не хуже собственного папочки — Элисон завистливо прикусила губу, внимая, как невыносимо достойно смотрелся на Мелиссе этот элегантный приталенный костюм для верховой езды. Она, ровно как и Питер сжимала клюшку, вот только вонзила ее небрежно в идеальный газон, вальяжно отклонившись и опершись, точно на трость. После чего взгляд находит нежно-сиреневый пушистый кардиган с золотыми поблескивающими пуговицами, в котором застыла грациозно миссис Хастингс, придерживая поигрывающий на свету, точно бриллиант — бокал шампанского. Стоило признать — эта женщина достойна называться изысканной, она явно все такая же манерная, имеет изумительные модельные данные; редкая обладательница той самой — правильной утонченной красоты, о которой все так много говорят, но никто не может понять. И вот, наконец, ниже всех — хуже всех, на их фоне ну просто дурнушка — нелепая Спенсер: в белом бейсбольном козырьке, белой теннисной юбочке и такой же белой приталенной футболке-поло, явно не очень довольная всем происходящим, прячущая лицо под очками-вайфарерами с кислотно-зелеными дужками. Полистав еще, Элисон уже не находит их эталонную семью в сборе, только редкие неудачные селфи Спенсер на фоне какого-то каштанового коня, и непонятный кадр игры в поло — на котором по полю разбежалось сразу несколько жокеев, размахивающих клюшками. Боже, они были настолько невыносимо хороши, аж чувство прекрасного само пробиралось наружу, порождая в теле ощущение, схожее разве что с тремором. Закрывая приложение Инстаграма, Элисон быстро переходит на одну секретную вкладку в браузере, что всегда помогала просматривать чужие истории анонимно, вводит в поле для поиска никнейм Спенсер — она сразу же переходит в ее профиль, открывая закрепленное видео. Крупным планом, показывая пальцами Пис, глупо улыбаясь, точно снимается для Тик-Тока — Спенсер машет в кадр, а затем разворачивает камеру, простодушно демонстрируя, что происходило на необъятном зеленом поле. Жокеи, рассекающие с клюшками, точными ударами перекидывали мячик, гоняя по всему полю — Элисон моментально вонзилась в знакомую фигуру, в которой ну просто невозможно было не узнать мистера Хастингса. Там недалеко, рядом с ним по пятам скакала Мелисса; Элисон показалось, что они даже успели перекинуться парой коротких фраз — она настолько была поглощена этими двумя, что не замечала всех остальных. Топот лошадиных копыт, резво взбивающий пыль — Питер и Мелисса в дальнем углу поля, заговорщически переглядывающиеся, переговаривающиеся краткими жестами. Элисон вспыхнула от ревности! Она искренне считала нечестным прозябать в одиночестве, пока Питер во всей красе беспечно резвился на ранчо! — она несдержанно прорычала, до скрипа стискивая зубы, не в силах справиться с обуявшей ее внезапно агрессией. Она вскочила на диван, начиная нервно прыгать, чувствуя, что только так пламенная ярость начинает понемногу отпускать, уступая место веселью. Им, значит, очень прекрасно, они развлекаются в столь знойный день! Именно поэтому Питер не отвечал на сообщения! — она пронзительно закричала от колыхнувшегося в груди гнева, отшвырнув телефон на диван и сжимая пальцы в кулаки.       — Дурочка, ты ведь даже не умеешь держаться в седле! — вышла из тени Кортни, каверзно улыбаясь, становясь свидетелем ее падения.       — Какого черта ты тут забыла? — неистово гаркнула, посматривая на ее слезавшую лохмотьями кожу, повисшую на предплечьях словно грязная тряпка — только ее лицо оставалось узнаваемым, даже эти светлые локоны, в которых, кажется, ползали жуки и перекатывались комья грязи. — Ты вообще-то умерла! Забыла? — требовательно упрекнула Элисон, подбоченившись, выгибая манерно поясницу — махнула она рукой в пренебрежительном жесте. Невидящие заплывшие глаза Кортни подёрнулись хитрецой, она надменно расхохоталась, тотчас же отзеркалив позу Элисон. Не успевает Элисон собраться с мыслями, чтобы бросить в сестру что-нибудь увесистое, как на телефон приходит оповещение — Элисон моментально забывает о Кортни, ее ноги на последнем толчке подгибаются, и она падает на сидение, которое все еще ходит ходуном от неистовых прыжков. «Заехать за тобой сегодня вечером?» — он написал! Ее глаза защипало от подкативших внезапно слез, она неистово завизжала:       — Кортни! Кортни! Он ответил! — вскидывает победоносно руку, желая заявить о себе, но как только она приподняла лицо, отрываясь от экрана — Кортни уже исчезла, испарилась, не оставив и следа. «Не опаздывай!» — набирает наскоро, отправляя, а он как обычно — прочитал и даже не удостоил ответом.