20. Вкус «несметной власти»

      Прежде чем пройтись по магазинам, Элисон уже наметила примерный маршрут: сначала Филадельфия, бутик Шанель, в котором она примерит роскошный твидовый костюм с узором «гусиная лапка» с укороченной юбкой — ей как никогда не терпелось доказать мистеру Хастингсу, что она его достойна, что она ему хотя бы визуально ровня. Она вспоминала натянуто-счастливые лица в профилях Мелиссы и Спенсер в Инстаграме, — долго изучая каждую, ее откровенно побуждали зевать их скучные ханжеские юбки едва ли не до колен и эти неинтересные блеклые платья-футляры, которые Мелисса будто позаимствовала у своей матери Вероники. Полистав лениво каталог, Элисон призналась, что во что бы то ни стало — никогда не влезет в юбку по колено, даже, когда ей будет шестьдесят или семьдесят, считая это чопорным, даже с каким-то религиозным нарративом, устаревшим, убивающим истинную женскую красоту. Хорошо, что таким брендам как Шанель удается балансировать между сексуальностью и строгостью, сочетая в себе надменность и лаконичность с игривостью современности, — Элисон недолго выбирала фасон и цвет, акцентируясь почему-то на бело-голубой палитре, считая розовый устаревшим клише о тупых блондинках, отметая черно-белую гамму еще на этапе раздумий. Давайте честно, розовый — удел лохушки-Кортни, — вспомнила Элисон безвкусные кислотные шортики Виктория Сикрет. Как мама вообще могла не понять, что перед ней ненастоящая Элисон? — от воспоминаний вновь берет дикий гнев. Покрутившись перед зеркалом, находя свой силуэт достаточно элегантным, нарочито подчеркнутым во всех самых выдающихся линиях и формах, — она подтянула твидовую юбочку немного выше, согласно кивнула: именно то, что нужно, теперь оставалось приобрести какие-нибудь белоснежные туфли. Она видела себя исключительно в лодочках с острыми металлическими мысками, только примерив которые, она ощутила бы себя наконец королевой, а не барби за триста баксов. Кортни, однозначно, жестоко бы высмеяла и раскритиковала ее выбор, уверяя, что даже мама не позволяет себе такого. Но Кортни — дура, такие понятия, как нетленная классика тихой роскоши, ей неизвестны — еще раз оглядевшись, наслаждаясь тем, какой приятной на ощупь оказалась ткань твидового костюма, Элисон не глядя идет на кассу, отрывая этикетку прямо на ходу, отсчитывает шуршащие десять тысяч и мнительно улыбается. Кассир встречно кривит губы в улыбке, после чего выдает чек, — схватив не попрощавшись, Элисон направляется в следующий бутик подбирая изумительные туфли оттенка слоновой кости с жемчужным отливом от Джимми Чу: устойчивый каблук, стальной носок — все как она хотела, — откинув еще тысячу долларов, она выходит, разглядывая пестрые вывески. Впереди у нее еще полдня, мистер Хастингс наверняка приедет не раньше десяти — если раньше ее это обижало, то теперь она выдохнула с облегчением, ведь у нее в запасе имелось около десяти часов; да — пришлось пожертвовать рефератом, но здесь и сейчас для Элисон не было ничего важнее, чем предстоящая ночь в Филадельфии. С наступлением ночи она будто бы перевоплощалась наконец в себя настоящую, довольствуясь тем, что для мистера Хастингса она лишь случайная интрижка. Он ведь так и не выдал ни единым словом, ни единым жестом, что лицо Элисон ему хоть мало-мальски знакомо — она оставалась лишь одной из множества, кого он использовал для своих грязных развлечений. Она почему-то возгордилась от бурного внимания прохожих, что без стыда с восхищением утопали в ее новом костюме, покорно расступаясь, лишь заслышав звон ее новых каблуков. Яркие вывески бутиков умоляли не проходить мимо, привлекательно заманивая новыми поступлениями, но это все больше не имело никакого значения, ведь, минуя отдел Луи Виттон, она направилась в первый же салон красоты, который с распростертыми объятиями готов был обслужить ее прямо сейчас, и всего-то за пять сотен! Она жеманно оскалилась, демонстрируя ровный ряд белоснежных зубов, покачивающейся знойной походкой доковыляла она до кресла стилиста, вальяжно в него присев.       — Что бы вы хотели? — поинтересовалась взрослая женщина мексиканской наружности, оценивающе разглядывая ее великолепный наряд.       — Я хочу быть королевой бала, — потребовала, а сама не сдержала предвкушающей улыбки. Стилист услужливо улыбнулась, после чего притронулась к ее волосам, а Элисон решила полистать журнал Тайм, изучая все самые взрослые и актуальные темы: политика, тренды, спорт, машины, споры о великом. Перед глазами запестрили статьи: «История американской спортивной демократии» — на главном развороте счастливо улыбается загорелый президент в своем коронном красном галстучке, — Элисон чувствует, как ее пряди одна за одной закручиваются на широких бигуди-липучках, колом приподнимаясь у корней. «Музыка кантри давно уже приобрела политический подтекст» — а на фото — запечатленный во время выступления Зак Брайан с акустической гитарой в обнимку, — в лицо полетела пыль от лака для волос. «Иммиграция: приглашение, а не вторжение» — на развороте изображение недавнего протеста в Чикаго, — Элисон с интересом перелистывает, уже чувствуя себя не просто частью политической элиты, но и крайне интеллектуальной светской дамой. «Подлинная история помилования индейки в Белом Доме» — Элисон не сдерживает откровенного смеха, разглядывая важно застывшую белоснежную индюшку в окружении фотокамер — прямиком из Вашингтона. Кортни бы не оценила, она бы листала журнал ТинВог или Глиттер, пропуская любые громкие заголовки. Но Элисон не могла сидеть напротив богатого именитого адвоката, безмозгло рассуждая о новых трендах Инстаграма и Тик-Тока, гороскопе на неделю или советах по соблазнению. «Что же случилось с Конгрессом?» — тревожная надпись, а с трибун ей улыбался спикер палаты представителей. Элисон жадно касается плотной глянцевой бумаги, чувствуя себя едва ли не первой леди — и совершенно неважно, что Питер не президент, а она не его жена.       — Посидите минут сорок, примерно… — просит стилист, на что Элисон не сразу отзывается, увлеченная чтением. — Любите политику? — осторожный вопрос, искривленные губы и беспечная улыбка, которую Элисон мгновенно воспринимает в штыки.       — Да, а что? — сказала, точно рявкнула, свысока посматривая, после чего откинула манерно журнал, на что стилист лишь пожимает растерянно плечами, берясь за тюбик тонального крема. Розовый спонж, легкие, но тщательные прихлопывания, в нос проникает восхитительный запах, которым благоухала косметика.       — Могу предложить вам ныне модный макияж без макияжа? — не отрываясь от работы, поинтересовалась стилист.       — Нет, — наотрез отказалась. — Мне нужно что-то похожее на макияж Сабрины Карпентер, только одно важное условие, — выставляет она руку, начиная загибать пальцы: — Подсветить внутренние уголки глаз, сияющие светлые тени на подвижное веко, графические стрелки подлинней, пожалуйста, и слегка затемните зону под бровью, — важно загнув пальцы, вопрошающе уставилась. — Справитесь? — ее ужимка сделалась саркастичной, точно испытывающей на прочность.       — Ого, да вы едва ли не визажист, — одобрительно покивала стилист, беря кисти, растушевывая румяна.       Когда с нее снимали бигуди, то ее светлые локоны пышной копной устремились вдоль лица, делая образ не просто достойным — великолепным, мистер Хастингс не мог не отметить ее стараний. Она была готова на многое, лишь бы он произнес одними глазами всю прыть своих глубоко спрятанных восхищений, она же ведь нравилась ему? Правда? — хотелось ей верить, пока она наблюдала, как старалась стилист, закрепляя несколько передних прядей на затылке, довершая образ заколкой с шелковистым светлым бантиком, который превосходно сочетался с ее новыми туфлями.       — Ну всё, — отодвигая стул, произнесла стилист, отряхивая руки. Элисон наконец смогла рассмотреть себя в полный рост, казалось, она сама потеряла голову от очаровашки, что кокетливо посматривала на нее из отражения, да столь хитро, столь откровенно. Расплатившись, получая в ответ сплошное восхищение — Элисон с бо́льшим высокомерием совершала каждый новый шаг, уверенная, что и весь мир подождет, каждый не устоит — расступится, пропуская, признавая в ней королеву. Пускай не королеву Роузвудской школы, но хотя бы королеву всего торгового центра, по которому она так вальяжно вышагивала, притягивая внимание, заставляя оборачиваться. Она самодовольно откинула волосы, покачивающиеся на плечах, кокетливо подмигнув парочке студентов, что, разинув рты, провожали ее влюбленными глазами. Ну все, если весь мир сходил по ней с ума, то и мистер Хастингс не исключение — Элисон больше не поверит в его стройную холодную стратегию, которой он так умело пользовался в их непростых отношениях, тайну которых она пока не могла разгадать. Вызывая такси, оказываясь на улице — она уже приметила нужную машину, после чего уверенно заняла заднее сиденье, протянув уставшие ноги и с бахвальством провожая Филадельфию — она словно замерла в этом неуловимом моменте, прощаясь с мерцающими рекламными щитами, чуть ли не отзываясь на приглашение каждого, мечтая стать настоящей дивой, зная, что в глубине души — это именно то, чего она поистине достойна.       «Буду ждать тебя там же, где в прошлый раз», — приходит сообщение, от которого внизу живота все заискрилось, она не смогла удержать безудержного ликования, что полилось через край. Накинув на плечи длинное прямое светлое пальто, ощущая себя краше любой Вероники Хастингс, переложив все принадлежности в одну из своих сумочек от Луи Виттон, не забывая о новых документах — Элисон послала воздушный поцелуй собственному отражению, считая, что выглядит, точно актриса на премии Оскар, а затем помахала в пустоту:       — Не скучай, сестричка! — показала в темноту средний палец, зная, что Кортни, должно быть, где-то поблизости и как всегда сует свой чересчур длинный нос не в свои дела, после чего захлопнула дверь, запирая, небрежно бросив ключи в карман пальто. Темное неосвещенное крыльцо, тревожно подрагивающие фонари, улица, переполненная разносившимся эхом ее собственных шагов. Она вдруг обернулась, а затем вздрогнула, преследуемая ожившей мертвой Кортни, прижавшейся к стеклу одного из окон, постукивающей ладонью — но Элисон лишь ускорила шаг, не собираясь давать сестре шанс себя остановить. Эта стерва всегда была излишне завистлива к чужим успехам! Как только она выбралась со своей улицы, она свернула налево, где простирался некогда оживленный квартал, что в темноте спустившейся ночи — уже давно глубоко спал. Увидев знакомую глянцевую черную БМВ седьмой серии, Элисон плавно замедлила шаг, претенциозно поправляя волосы, не желая выглядеть хоть чуточку взволнованной неминуемой долгожданной встречей. Она не видела его лица из-за люминесцентных фар, что слепили глаза, заставляя броско таращиться в неизвестность, однако она не сбилась, не запнулась, пока в висках стоял оглушающий грохот сердца, разбегающийся вибрацией по всему телу. Не успевает она подойти ближе, как дверь с водительской стороны отворяется и выходит он, Элисон даже пошатнулась, резко останавливаясь, приоткрыв ошеломленно рот. Она обомлела, наблюдая его лощеную высокую и такую окутанную тенями — широкоплечую фигуру, кажется, забывая, как дышать — она взирала на него, как на неумолимо пробирающегося из тьмы призрака. Холодный электрический свет фар полег на его лице, а он многозначительно улыбнулся, а от этой улыбки странное обезоруживающее ощущение, точно он давно разгадал ее самый страшный секрет, который она с такой тщательностью оберегала — а затем он шагнул ближе. Его доходящее едва ли не до щиколоток темное драповое пальто идеально вытягивало силуэт, делая еще стройней, еще выше. Элисон рвано вдохнула, как только он жестом подозвал ее, вынуждая подойти ближе, — отринув страхи, она — тряхнув волосами — невозмутимо двинулась вперед.       — Садись за руль, — произнес он, не отрываясь от ее лица, наконец показывая свои истинные намерения. Она какие-то мгновения пыталась понять: это сон? Она спит, да? Это ведь не взаправду? Приоткрыв губы в попытке что-то сказать, она так и не решается, после чего поворачивается к нему спиной, скидывая ему в руки свое пальто, не желая запачкать.       — И ты даже не спросишь, есть ли у меня водительское удостоверение? — резко развернулась, в упор посмотрев — на что он лишь приподнял загадочно бровь, после чего откинул ее вещи на заднее сидение, помогая устроиться в водительском кресле. Он был так близко, одурманивая концентрированным ароматом терпких духов — она смотрела в его идеально ровный профиль не дыша. И вот их взгляды соприкоснулись — Питер даже на секунду замер, будто еще немного и что-то могло произойти, а затем он просто отстранился, после чего захлопнул дверь, сел на пассажирское сиденье, вызывая у Элисон прилив бурных эмоций. Ну вот они и встретились снова.       — И куда поедем? — ухватившись за руль, задорно покачала головой, а свет фар переливами отражался в его глазах.       — Смотря куда отвезешь, — его сарказм показался изумительным, он заставлял ее чувствовать себя особенной. Она деловито пристегнулась, снимая машину с ручника, мотор уже рычал, готовый пуститься в гонку.       — Не стесняйся, — положила она его руку себе на колено. — Можешь прикоснуться ко мне, — лукаво прищурилась, пока ее губы расплылись в коварной ухмылке. Его горячие пальцы сжались на ее колене, улыбка на ее лице внезапно дрогнула, но не исчезла. Она смотрела на него, притаившегося справа, будучи так близко и так далеко одновременно, укрытого темнотой только начинающейся ночи.       — Держись левее, — продиктовал ровно и четко, а Элисон была уверена, на уровне одних только вибраций, что в голосе Питера прозвучала какая-то искра. Элисон ухватилась за руль, с невероятной доселе прытью уставившись в лобовое стекло, хотелось жать на газ до упора, не отпуская, испытывая на себе, как двигатель нещадно набирает обороты. А его машина точно сверхчувствительный зверь — достаточно легкого прикосновения к педали — как она срывалась с места. Его машина не ехала — она плыла, скользила, как фигуристка по идеально ровному льду, или размеренный лайнер, движущийся едва ощутимо, невероятно мягко. Его рука, замеревшая на ее колене — не сдвинулась, ей льстило, что он не посмел ослушаться и не убрал пальцев, но было обидно, что он как будто не позволял себе продолжить и зайти чуть дальше. Это так? Он просто не мог? Или не хотел? Она была увлечена дорогой, взгляд старался охватить не только то, что мелькало за лобовым стеклом, но и притаившееся правее — откуда на нее посматривал Питер, ей казалось, что она слышит его участившееся глубокое дыхание. Она не удержала улыбки, что против воли обрисовалась на ее ярких изысканных губах. Она оказалась так напряжена и взбудоражена, что кожа нисходила жаром под его прикосновением, стыдно признавать, но она неотвратимо желала большего, уверенная, что в бардачке нагло обнаружит пачку презервативов. Она с большим энтузиазмом рванула вперед, сворачивая, совершенно забывая про поворотник, без конца с лукавой ужимкой лихорадочно посматривая на его нечеловеческое спокойствие. Она прочла указатель, наскоро оповещающий, что через пару километров они безнадежно покинут Роузвуд — отчего она лишь увеличила скорость, желая сбежать из этого места, никогда не возвращаясь, навсегда похищая мистера Хастингса. Она улыбнулась собственным мыслям, находя его обворожительное присутствие завораживающим; ей хватило пары секунд, чтобы добравшись до поворота, остановиться на светофоре, пропуская встречную полосу на перекрестке.       — Вы сделали мне больно, — уголки ее губ дернулись вверх, она широко распахнула глаза, на ее лице поигрывал свет множества фар, перетекающий от желтого к красному, усиленный отблесками возвышающихся фонарей. — В первый раз… — ее прерывистое дыхание отпустило истинную эмоцию, которую она изо всех сил старалась скрыть.       — Ты сама была инициатором, — в его голосе лишь сухая констатация, поразительно, но ей вдруг отчего-то стало так приятно, что он такой. Он и не подумал начать рассыпаться в объяснениях, совершенно точно не собирался умолять о прощении — он просто был, и он, казалось, — всегда прав. Вспыхнул зеленый свет, разрешая движение, Элисон тронулась не оглядываясь, благо оказалась на полосе первая — было забавно, что никто не может ее догнать, она не знала, как отделаться от ощущения, будто играет с другими водителями в догонялки, исходя на гордость, что безрассудно управляет такой представительной машиной.       — Мне понравилось, — сделалась игривой, посмеиваясь, бросив в него краткий маниакальный взгляд. А перед глазами разразился целый мир, в котором как кислород по кровотоку — среди темноты, освещенные фонарями — стремительно гоняли машины, зажатые с двух сторон жутким лохматым лесом.       — Ты чертовка… — казалось, он был поражен, но вместе с тем едва не рассмеялся, плохо скрывая ужимку.       — Потрогайте меня, — ее голос сделался мягче, нежнее, она почти умоляла.       — Вот так? — его пальцы скользнули выше, заползая на внутреннюю часть бедра.       — Да… — изумленно ахнула, задышав громче. Его прикосновения показались такими мучительно долгожданными, такими околдовывающими, что она едва могла сосредоточиться на дороге.       — Следи за дорогой, — не терпящий возражений приказ, она лишь послушно кивнула, думая о том, что его пальцы уже так опасно возле ее трусиков, но он так и не зашел дальше.       — Вы пропали! — дернулась она, точно готова вскочить с места, но лишь крепче обхватила руль, желая обогнать плетущийся впереди неумытый Додж.       — У меня семья, — невозмутимо парировал, пока его прикосновения грели душу, заставляя мысли желать его все неистовей, все импульсивней.       — И что теперь?! — огрызнулась, с возмущением оборачиваясь всего на секунду, чтобы потом вновь утонуть в разветвлениях дорог. Она вздрогнула, вся ее злость моментально померкла, ведь ответом ей стал его хриплый, приятной тональности смех. Она знала, что он не просто смотрит на нее — он откровенно таращится. И то, что она вызывала у него веселье — неумолимо радовало, вместе с тем больно задевая. Она в припадке начинала неизбежно паниковать: над чем он смеется? Я что, плохо выгляжу? Что не так я сделала?       — Поворотник включи, — указывает куда-то в сторону, но Элисон не была идиоткой, чтобы не понять, что нужно надавить на подрулевой лепесток. — Налево, — говорит, не повышая тона, хотя в его тоне еще можно услышать мелкую глумливую дрожь. Она послушно выполнила команду, сосредоточившись не только на его руке у себя на бедре, но и на происходящем на дороге.       — Правильно! Так его! — хихикающий подстрекающий голосок — глаза резко метнулись к зеркалу заднего вида, откуда на нее, вальяжно расположившись на задних сидениях, таращилась Кортни. Какого черта она тут забыла? Стало скучно в могиле, решила посетить Филадельфию? Тебе не отнять мою жизнь! — Этот сомнительный джентльмен предпочитает блондинок, ты знала об этом?.. — хохочет Кортни, похлопывая в ладоши, точно на увеселительном торжестве. Элисон старалась не слушать этих скабрезных шуточек сестры, серое безжизненное лицо которой украсила злорадная гримаса. — Браво, сестренка! Бис!