24. Клуб неудачников

      После уроков, медленно плетясь по тротуару, Эмили, Спенсер и Ник бурно обсуждали случившееся, попеременно споря, как лучше стоило записать некоторые решения в домашнюю работу. Казалось, жизнь возвращается в привычное русло, послания с неизвестных номеров лишь подогрели интерес, и некогда совершенно чужие люди внезапно сумели отыскать друг в друге опору, сплотившись. Спенсер то и дело замолкала, напрягаясь, задумчиво уставившись в горизонт, почему-то возвращаясь мыслями к Ханне, которую не видела с того самого момента в туалете. Мона сдержала свое слово — в компании Ханны после происшествия она больше не появлялась, — и вот Ник, Эмили и Спенсер — вспоминая будоражащие сердце события — громко смеются, подначивая друг друга.       — Ну да, признаю, — мотнул головой Ник, его губы саркастично скривились. — Я — неудачник, — смиренно выдохнул, его глаза метнулись к плотно затянутому тучами небу, его черная курточка, что была на несколько размеров больше — скрывала ладный силуэт. — Я всегда был неудачником, — поправив очки, одернул он рукав, сваливающийся с плеча.       — Да нет, ты не неудачник! — возразила Эмили, скромно улыбаясь, казалось, когда они вместе — все налаживалось, сбившись наконец в небольшую стайку — им теперь точно ничего не угрожало. Спенсер всячески подбадривала обоих, а сама попеременно бросала быстрые нервные взоры на свой мобильник, в ожидании чего-то ужасного, чего-то страшного. Наверное, неизвестный отправил послание и ей, вот только оно где-то затерялось и по каким-то причинам еще не дошло…       — Эй! — разразился крик за их спинами, внезапно обернувшись, все трое заметили переполошившуюся Ханну, чье лицо еще сохраняло мокрые отблески былых переживаний. Ее каштановые кудри приподнимает злой порыв ветра, она звонко ковыляет на своих тоненьких каблучках еле переставляя ноги, с достоинством пытаясь удержать сумку и охапку книг. Ник, тотчас же бросившись наперерез — галантно предложил помощь, после чего Ханна скромно отводит зачерненные глаза, все же передавая Нику свои учебники.       — Ханна! — не сдержала радости Спенсер, кинувшись ей в объятия, которые оказались крайне неловкими, но не менее искренними. Эмили потрепала бывшую подругу за плечо — мнительная радость, проступившая на лицах присутствующих — сменилась странным зловещим дежавю, как если бы все это оказалось каким-то лихорадочным сном, что точно неукротимая стихия накрыл Роузвуд с головой. — Где ты пряталась? — уперев руки в бока, нарочито строго поинтересовалась Спенсер. — Ты пропустила урок биологии, — покачала ругающе головой.       — Ну, как бы вам сказать?.. — отводит хитрые глазки, а под ярко накрашенными ресницами до сих пор виднелись грустные разводы от туши и подводки. — Я решила, что с Моной покончено, — шмыгнула носом; доставая телефон, быстро пролистнув — обернула она к ним экран. «Скоро все узнают твой чудесный рецепт похудения. — Э» — прочитала Спенсер на экране очередное каверзное послание от загадочного отправителя — брови в тихом гневе свелись над переносицей, а Эмили и Ник тотчас же окунулись в собственные сообщения, находя поразительное сходство.       — Эта подпись в конце, эта «Э», — непонимающе начала Ханна, но не успела продолжить, ведь Эмили и Ник продемонстрировали ей собственные послания. — Очень странно… — растерянно поглядела Ханна на Спенсер.       — Мне ничего не писали, — Спенсер в очередной раз неоспоримо уверилась, что особенная, а взоры присутствующих стремглав устремились к ней, немного неверящие, немного удивленные и даже с нотками зависти. — Все эти номера, — вгляделась сразу в три сообщения. — Они все разные.       — Это временные номера, — пояснил тотчас же Ник, прикусив щеку с внутренней стороны. — Удобно для всяких коротких посланий и быстрых регистраций, — все переглянулись, чувствуя, как подкралось жуткое чувство опасности от их столь удручающей беззащитности.       — Кто-то неленивый, — поджала губы Ханна, расправляя спутанные волосы.       — Самое странное, что все это о вас мог знать только один человек, который всех нас уже когда-то объединял, — начала воодушевленно Спенсер, шагая чуть впереди, ведя за собой, точно свору собак. — И объединяет прямо сейчас, — от услышанного лица ребят, секунду назад заинтересованные — резко побледнели.       — Элисон… — опустила глаза Эмили, прижимая к груди телефон.       — Но тебе ведь «Э» ничего не писал… — отозвался Ник, заставляя мучиться от острого негодования. По правде говоря, Спенсер не хотелось выделяться, не хотелось, чтобы ребята, не дай бог, заподозрили ее в чем-то, но с другой стороны — хотелось верить, что она особенная, в отличие от остальных друзей и знакомых Элисон — непогрешимая, что Элисон ценила ее сильней остальных.       — Еще не вечер, — поиграла бровями Ханна, впервые за долгое время искренне усмехнувшись. Все та же добрая, немного нелепая Ханна, только теперь в совершенно ином амплуа. — Эй! — вдруг протянула ошарашенно. — А давайте навестим могилу Элисон, а что, если это ее злобный дух нам пишет? — ее наивности не было предела — Спенсер скептически выдохнула, готовая обрушить на Ханну леденящий гвалт отрезвляющей критики, но оказалась обескуражена, найдя в остальных отклик и одобрение.       — Ханна, только не говори, что ты до сих пор веришь в призраков! — поддевает Спенсер, они двинулись мимо автобусной остановки — прямиком по тропинке, виляющей и закручивающейся глубоко в лес. Эмили лучше остальных знала путь до кладбища, проводя там едва ли не все свободное время.       — Вообще-то скоро Хэллоуин, может быть, мир духов сейчас как никогда ближе к миру живых? А оттого грань между мирами стирается и мы получаем послания из мира мертвых? — это все звучало как редкостный бред, как сюжет для очередного низкосортного ужастика, но Спенсер почему-то потянулась за телефоном, с надеждой разблокировав экран — ничего. И от этого должно бы становиться легче, но почему-то становилось только больше не по себе… Стоило миновать школу, сворачивая в лабиринты глубоких сосен и елей, совершенно теряясь из виду — как Спенсер все не могла отделаться от мыслей, будто за ними кто-то прямо сейчас следил. Тропа взбиралась мерно в пригорок, за которым еще пара тропинок — и можно было выйти к кладбищу. Ребята, любившие прогуливать уроки, обычно всегда оставляли под деревьями вскрытые бутылки из-под пива, окурки и пачки недоеденных чипсов. Поморщившись, Спенсер ускорила шаг, дорога сделалась узкой, лучше всех ее знала Эмили, а потому она шагала в самом начале, за ней, изредка переговариваясь — семенила Ханна, уже чуть поодаль — Ник, несший ее сумку, и замыкающей щеголяла Спенсер, то и дело оглядываясь в поисках неизвестного. Дорога ощущалась неестественно долгой и длинной, как если бы они вдруг заблудились и напрасно бродили кругами; в лесу стояла влага, туман, едва заметный глазу, — уже начал сгущаться возле корневищ стволов, трусливо разбегаясь от резких движений. Уроки были давно окончены, сумерки уже потихоньку опускались на Пенсильванию, готовые укрыть плотным одеялом. Спенсер становилось с каждым шагом все больше не по себе, она не могла заставить себя перестать проверять телефон, ей в какой-то момент даже стало мерещиться, будто он вибрирует у нее в кармане — эти фантомные сообщения безжалостно издергали и искромсали ее нежный разум, однако экран телефона каждый раз неутешительно доказывал ее начавшуюся паранойю. Вот уже издалека показались кривые могилы, от вида которых перехватило дыхание, где-то там — в глубоком хвойном лесу, огороженные чугунным высоким забором — почивали мертвые. Элисон умерла… — прилип язык к небу, Спенсер не помнит, когда приходила навестить подругу в последний раз, наверное, в тот самый день. В день похорон. С той процессии, что для всех была как экзекуция, почему-то особенно запомнилась именно мама Элисон — длинноногая болезненная блондинка, чье изнуренное многими месяцами апатии лицо не выдавало ничего, кроме сильнейшей боли. Джессика ДиЛаурентис, прятавшаяся за большими черными очками, придерживаемая за плечи своим верным мужем — Кеннетом — едва удерживалась на ногах. Какое ужасное на них навалилось бремя, без вести пропавшую любимицу, единственную красавицу и звездочку всего Роузвуда — нашли утопленную в цементе, замурованную в фундамент недостроенной беседки. Спенсер помнит своих родителей: маму, горестно отворачивающуюся, размахивающую перед лицом ладонью, словно ей в одночасье стало нечем дышать; папу, который приносил свои скромные соболезнования чете ДиЛаурентис, при этом не отпускающего деловой хватки. Папа протягивает миссис ДиЛаурентис носовой платок глубокого синего оттенка, клетчатый, в его руке строгий портфель, за которым бумаги и подробности этого чудовищного дела. Должно быть, мать Элисон была еще слишком слаба и совсем не готова обсуждать будущую стратегию, но папа остался непреклонен, и Джессика, не подавая виду — покорно кивала в ответ. Спенсер всегда осуждала отца за столь нарочитое бессердечие! Неужели нельзя сделать этого позже, почему для него деньги всегда значили куда больше, чем людские переживания? При воспоминаниях об отце — становится жутко, становится тошно, особенно, когда перед глазами стопка бумаг и журналов с лицом Элисон, которые он так бережно хранил по сей день… Зачем ему это? — она, может быть, и хотела спросить, но это явно не кончилось бы чем-то хорошим. Мама хоть и была на ее стороне, но против папы никогда бы не пошла, а если Спенсер будет вести себя слишком странно, не исключено, что ее могут отправить учиться куда-нибудь подальше, например, в элитный интернат для девочек… Под ногами шелестела жухлая листва; взобравшись на самую высокую точку, видя распахнутые покосившиеся ворота — они входят на территорию кладбища — неестественно тихую, безлюдную, пугающую. Эмили продолжает всех вести, ступая по туманному полю, усеянному могильными камнями. Спенсер читает имена на надгробных плитах, отчего холодок пробегается вдоль позвоночника. «Хизер Смит — любимая мать и жена»; «Оливер Майер — сынок, мы тебя очень любим»; «Присцилла Лауле — мать, жена, сестра и самая любимая бабушка…», — провожающие эпитафии нагоняли жути, предательски хватая за живое. Стараясь не вглядываться в посмертные послания — Спенсер ускорила шаг, параноидально оборачиваясь — ей почему-то так и не перестало казаться, будто за ними все это время пристально наблюдали. Вдруг чья-то тень как будто скользнула меж деревьев, отчего ноги засеменили быстрее, срываясь на рваный бег. Эмили и остальные отошли уже так далеко, — поднимаясь по пригорку выше, резко сворачивая — под еловым навесом, виднелись затаившиеся относительно свежие могилы. «Элисон ДиЛаурентис», — это имя, сердце едва не остановилось, стоило прибыть сюда, дабы наконец без оправданий всмотреться. Спенсер стрелой поразило сильнейшее чувство вины, ведь она не была здесь — у своей подруги — так преступно давно. Эмили склонилась над могилой, осторожно протерла рукавом куртки заветное имя, стряхивая налипшие листья и песок, у подножья надгробия стояли завявшие цветы, на Роузвуд опустились ощутимые первые заморозки.       — Давайте возьмемся за руки? — предложила Ханна, выглядя напуганной не меньше, чем Спенсер. — Вставайте в круг, — решительно протянула руки, хватая Ника и Эмили, немного погодя, замыкающей встала Спенсер; а они неловко замерли, переглядываясь, точно в ожидании какого-то чуда, словно их коллективное присутствие способно было разбудить давно разлагающийся труп. — Мама говорит, что Тонкий Мир существует, — кивнула Ханна.       — Ты о призраках? — в голосе Эмили вспыхнула надежда.       — Я о голосах с того света, — сделалась мнительной Ханна, а Спенсер слушала их, не в силах привести дыхание в порядок, дрожь, охватившая тело — вынудила дернуться.       — Ты правда думаешь, что это призрак? — поморщился Ник. — Я думал, что все уже подумали на Мону, — вопросительным сделалось его выражение.       — Нет, я конечно согласна, что Мона та еще стерва, но посудите сами: откуда Моне знать все эти вещи про нас? — понизила она голос до едва ощутимого шепота, с ее губ срывался пар. — Эта фотка, — а Ханна покачала головой, воспоминания явно дались ей с острой болью. — Ее сделала Элисон, она правда висела у нее в комнате, тогда откуда она могла взяться у Моны?       — Хм, да и откуда Моне знать, что мы с Элисон были в одном лагере? — этот вопрос напряг больше всего, девочки и Ник переговаривались затяжными паузами и многозначительными переглядками, пока напряжение в этом месте, казалось, достигло своего пика. — Я никому об этом не говорил… — подозрительное молчание — молчание, с каким-то намеком. — Только вам… — поднял взор на Спенсер, отчего та едва не отшатнулась.       — Это все похоже на сюжет второй книги о Гарри Поттере, — пожимает плечами Спенсер. — Кто-то пишет тайные послания, пока все убеждены, что это Гарри Поттер и спрятанный монстр Слизерина, это оказалась всего лишь зачарованная девчонка Уизли! — старается сохранять рациональность, напрасно не впадая в глупый мистицизм, однако, справедливости ради, стоило отметить, что подобные темы хорошенько щекотали нервы. Их сцепленные пальцы дружно похолодели, они еще какое-то время с подозрением косились друг на друга.       — А что ты делала в домике на дереве? — внезапно разрушил жуткую тишину Ник. Эмили тотчас же опустила глаза, тяжело вздыхая.       — Можешь не отвечать, — вступилась Ханна, порицающе поджимая губы, глядя на бесцеремонного Ника.       — Все в порядке… — из-под опустившейся рыжей головы послышались слабые оправдания. — Наверное, стоит быть честной, раз все мы тут в одном положении, — приподнимая ошеломленное, но такое пугающе смиренное лицо, не расцепляя пальцев, будто они совершали какой-то древний ритуал, Эмили созналась: — Мы с Эли поцеловались в ее домике на дереве, буквально за несколько дней до ее исчезновения… — услышанное, казалось, повергло в шок всех одновременно и так необъяснимо сильно. Рты в немом вопросе распахнулись, они запереглядывались, точно ожидая от кого-нибудь хоть пару слов. Внезапно раздается сигнал сообщения, сначала у Ника, затем у Ханны, немного погодя — у Эмили и лишь спустя секунду — у Спенсер, поежившись в недоумении, точно прирастая к холодной земле, таившей в себе множество тел — они дружно окаменели. Никто не решился оборвать круг, никто не потянулся за телефоном первым, но прямо сейчас они дружно друг другу доказали, что никто из присутствующих — не являлся тем самым злосчастным преследователем, тайно подстрекающим остальных.       — Кто рискнет? — пробормотала Ханна, на что Спенсер первой выходит из круга, расцепляя пальцы, хватаясь за телефон, мгновение спустя все последовали ее примеру.       — «Я все знаю, я вас всех вижу насквозь. — Э», — зачитала жутковатым голосом Спенсер, а затем тотчас же обернулась, дергано, рвано, точно пытаясь углядеть в каждом подозрительном силуэте наблюдающего.       — У меня то же самое, — кивнул неутешительно Ник.       — Да, — поджала губы Ханна, проведя пальцем по экрану.       — И у меня, — осмотрелась Эмили, устремляя взор в верхушки темных елей.       — Пошлите отсюда! — не желая и секунды здесь оставаться, Спенсер разворачивается и бежит со склона, слыша позади поспевающие шаги своих старых и новых друзей. Им еще предстояло понять природу всех этих мистических посланий, но пока, стоило прислушаться к шорохам за спиной…