27. «Неизвестный образец»

      — Спенсер, доченька! — слышит она доносившийся из кухни мамин клич; нервно болтая ногами, Спенсер вовсю таращилась в телефон, не в силах оторваться от разгоревшейся с утра пораньше переписки. Они вчетвером: Ханна, Эмили и Ник — всерьез решили объединиться, создавая групповой чат — и вот уже несколько дней общались, кидая друг другу различные мемы, передразнивая таинственного «Э», создавая собственные веселые картинки. Казалось, жизнь пошла своим чередом, возвращая в суровое расписание: обязательные пять предметов для углубленного изучения (Спенсер всерьез настроена на биологию, математику, историю, геометрию и физическую культуру), не забывая об обязательном тренинге лидерских качеств, организации благотворительных кампаний, помощи в редактировании школьного ежегодника; стоило серьезно подумать насчет проб в драмкружке, и не отлынивать от тренировок по хоккею; а еще требовалось срочно отправить заявку на летние подготовительные курсы, поскольку все знали, что верный способ поступить в один из университетов Лиги плюща — это попасть в их летние лагеря. Как и всегда, Спенсер лучше всех сдавала тесты и контрольные, желая реабилитироваться перед родителями за постыдную драку с Моной. Казалось, все позабылось, мама вовсю готовилась к предстоящей вечеринке, которая как раз по случаю — идеально ложилась на папин день рождения. «Конец октября — идеальная пора для спиритических сеансов, не находите?», — Спенсер едва не подавилась хлопьями от смеха, читая сообщение Ханны. Она была одна из немногих, кто, кажется, всерьез озаботился эзотерикой, может быть потому, что ее мама навязчиво придерживалась различных духовных практик и ела исключительно органические продукты? Кстати именно органические продукты Ханна использовала как оправдание потери веса, — и Спенсер было откровенно безразлично, на что такое ужасное пытался намекать «Э».       — Спенсер, ты что оглохла? — вошла мама в столовую, а Спенсер едва не подавилась, мгновенно отбрасывая телефон в сторону, распахнув невинно глаза.       — Прости, не слышала… — уклончиво отводит взор.       — Ну конечно, совсем в гаджетах своих потерялись, уже слышать перестаете! — возмутилась, всплеснув руками, она вышла в коридор, а Спенсер с извинениями ринулась за ней, Руфус и Беатрис, почувствовав оживление — завиляли хвостиками. Беатрис так и осталась на тахте в гостиной, пока Руфус подбежал ближе, вызывая на лице мамы неподдельную улыбку.       — Руфус идеальный собеседник, — саркастично подметила мама, заставляя Спенсер закатить глаза. — Ты не видела ключи? — сведя брови, поинтересовалась, а по всему дому уже валялись коробки, набитые декорациями для предстоящего гала-вечера, который Спенсер тайно предвкушала. Это событие обещало быть поистине фееричным.       — Вот же они, — указывает Спенсер на крючки, на которых уже поблескивало несколько экземпляров.       — Одних не хватает, — пригляделась она так, словно намекая, что знает, будто Спенсер потеряла ключи. Но она не могла вспомнить, куда умудрилась из закинуть, хотя обещала себе поискать их как-нибудь потом, но матери сказала лишь краткое:       — Сейчас принесу, — а сама, стоило маме скрыться на втором этаже — прокралась по коридору, забегая незаметно в гараж. Да, стоило уточнить: папа из тех, кто всегда имеет запасной комплект ключей, — пока мама не хватилась пропажи, Спенсер решила временно воспользоваться отцовским дубликатом. Папа любил долгие утренние поездки на велосипеде, он разумно считал, что себя следует держать в форме, оттого он никогда не изменял себе. Прямо сейчас, должно быть, он наматывает круги в соседнем районе, затем обязательно навестит ближайший магазин, тая в кармане список, что с утра передала ему мама, чтобы пополнить запасы БАДов и лекарств, и, конечно же захватить закончившееся безлактозное молоко. Мама всегда строго блюла ключи, она была помешана на порядке, на безопасности, а потерянные ключи — повод забеспокоиться, ведь Хастингсы обладали большими средствами, мало ли, кто мог проникнуть в дом. Как только Спенсер перешагнула порог, тихонько прикрывая дверь — датчики движения сработали и тусклый свет озарил папин лоснящийся представительский седан, даже серый неприятный свет, украшал этот черненый металл, поигрывая бликами, стекающими как вода с выразительных гладких форм. Идеально наполированный, поблескивающий под плотным слоем воска. Дергая за ручку пассажирской двери, чувствуя, как учащенно бьется в висках пульс — Спенсер юркнула в машину, впопыхах захлопнув дверь. Она огляделась — внутри машина оказывалась огромная, невероятно просторная, салон отделан темным деревом, его кожаные ортопедические кресла были готовы принять в свои объятия, светодиодные ленты, проходившие под бардачком, около дверей, плавно заползающие на торпеду — оплетали почти весь салон. Сжимая губы, с восхищением оглядывая чистоту и порядок, царившие внутри — Спенсер ощутила прилив нестерпимой гордости. Мало кого не привел бы в восторг этот вышколенный до совершенства педантизм, что прекрасно ложился на папин идеально выверенный образ, фасад, к которому, даже если очень захотеть — не подкопаешься; у лобового зеркальца одиноко висел прозрачный флакончик с ароматизатором. Салон благоухал деревом, кожей и чем-то сладким, терпким. Посидев так еще совсем немного, Спенсер придвинулась к бардачку, одним движением плавно открывая, она опешила — слишком темно, поэтому со щелчком нажав верхнюю кнопку — она озаряет застывший во мраке салон теплым светом, а сердце едва не остановилось, стоило увидеть… пачку презервативов? Фу! — Спенсер протестующе возмутилась, отведя глаза, шок оказался настолько сильным, настолько всеобъемлющим, что она едва могла пошевелиться. Зачем ему презервативы? — глаза лихорадочно забегали, это было унизительно — даже отсутствуя он заставлял ее почувствовать себя грязной; дрожащими пальцами, сглотнув, откинув презервативы с неловкостью и отвращением в сторону — Спенсер начала тщательно искать, натыкаясь на водительские документы, расческу, футляр с солнечными очками, салфетки, складной нож, ежедневник, и вот оно — связка дополнительных ключей, она потянула за нее, а ключи, подцепили за собой сразу гору вещей, вытесняя сложенную в три раза единственную бумажку. Глаза расширились от страха — папа обязательно заметит! Бумажка беспечно упала ей на колени, так притягательно и заманивающе едва приоткрываясь. «Фейс ит ДНК Технолоджи», — это то, что заставило дыхание участиться, а сердце в бешеном ритме ударить по барабанным перепонкам. Пальцы неуверенно со скрипом разгибают бумагу и Спенсер приходит в недоумение.       Поле:      Что написано:       Заказчик: Питер Хастингс       Образец 1: Питер Хастингс       Образец 2: Неизвестно       Результат: Вероятность отцовства: 99,9%       Дата:       Соответствует       Подпись: Есть       Судорожно сглотнув, Спенсер чувствует холодок, что неконтролируемым волнением пробежался по коже, приподнимая волоски у затылка. Что все это значило? — глаза в неверии распахнулись, она преисполнилась уверенности, что обо всем догадалась, отчего происходившие странности теперь становились предельно понятными, — сложив все как было, захлопнув машину, Спенсер выходит из гаража, попутно убедившись, что мамы поблизости нет. На кухне шумела включённая вода, повесив на пустой крючок дубликат — Спенсер лишь кратко бросила:       — Я повесила ключи на место, — мама лишь кратко кивнула, напевая себе под нос, пока Спенсер ринулась в столовую и, схватив телефон — стремглав выбежала на задний двор, Руфус и Беатрис, почувствовавшие ветер свободы — ринулись вдогонку. Выпуская собак, она идет следом, подбирает завалявшийся на газоне резиновый мячик, швыряя в темный лес, — Руфус и Беатрис с оголтелым лаем весело помчались за ним, едва не сцепившись в схватке, пока Спенсер, угрюмо сведя брови, неумолимо приближалась к этим прижавшимся друг к другу — жутким елям. Еще раз обернувшись на пустующий дом, в котором некогда жила ее соседка Элисон, покачав головой, Спенсер нырнула в лес. Они с Элисон по обыкновению могли встретиться в этом лесу, обмениваясь своими или даже чужими секретами — всегда казалось необычным, что они с подругой как будто жили на одном участке. Спустя время Спенсер неотвратимо стало казаться, словно они с Элисон были так по-особенному близки, ближе для Спенсер еще никто не стал, отчего теперь так больно осознавать, что Элисон больше не могла встретиться с ней на их тайной тропе, ведущей к колодцу желаний, чтобы выслушать терзания, которыми оказалась прямо сейчас переполнена Спенсер — ее некогда подруга. Под ногой предупреждающе хрустнула ветка — ели так густо росли, что могло показаться, словно они в объятии льнули друг к другу, а утреннее солнце едва проникало, слегка задевая кривые вздыбившиеся корни, здесь было сыро, уже почти промозгло, как если бы осень зародилась сначала в этой жуткой чаще, по ночам плавно выбираясь из леса, охватывая весь Роузвуд, — мелькнули две рыжие фигуры — лабрадудли, которые все никак не могли поделить игрушку. Существовал на этой земле только один человек, которому Спенсер сейчас могла поведать свою тайну, и как бы парадоксально ни прозвучало — это тот, на которого она никогда не могла положиться, тот, кто всегда был и остается как кость в горле, тот, на фоне кого она беспрестанно чувствовала себя блеклой молью. Видя в списке контактов сестру — Спенсер набирает ее номер, терпеливо выжидая гудки, ее губы сжались в тонкую полоску. Пальцы сильней сдавили корпус телефона, но во что бы то ни стало — она должна выговориться, должна услышать голос Мелиссы.       — Спенсер? Как неожиданно… — голос сестры по обыкновению неприветлив, не зол, не весел, а бесцветен и пуст. — Что-то случилось? — ее тон едва ощутимо потеплел, а пальцы от напряжения загудели, все никак не удавалось отодрать язык от неба, чтобы начать говорить. — Ты позвонила помолчать? — каверзный смешок.       — Папа сомневается в том, что я его дочь! — несдержанно выпалила, а у самой из глотки полился рев, крик, из глаз брызнули слезы, она присела на корточки, совершенно не боясь запачкать светленькую юбку. Теперь все становилось понятно, и то, что, судя по дате это произошло незадолго до их драки с Моной на ранчо — лишь подтверждало, что отец не случайно ее избегал, неужели поведение Спенсер настолько невыносимое, что могло заставить его усомниться в их родстве? Руфус и Беатрис, перепугавшись — бросились к ней, позабыв о мячике.       — Что? Что там у вас происходит?! — цокнула языком Мелисса, Спенсер уже в красках представила, как она утомленно закатила глаза.       — Я нашла у папы в бардачке ДНК-тест, понимаешь?! — не может остановиться, а слезы градом текли, дыхание в груди как будто парализовало. Спенсер стало казаться, что папа всегда смотрел на нее сквозь пальцы и теперь понятно почему. Не трудно догадаться, зачем ему в бардачке презервативы! Должно быть, он уверен, что мама ему изменяла! А если мама когда-то была ему неверна, то и дети, которые родились в этом браке — могут оказаться совершенно чужими.       — ДНК-тест? — в голосе Мелиссы прозвучало неподдельное напряжение, негодование.       — Я теперь понимаю, почему ты всегда называла меня приемной! — выкрикнула, а затем вскочила с места, начиная ходить из стороны в сторону, беспокойно нарезая круги.       — Неправда! — бросила в свое оправдание сестра.       — Правда! — заверещала, да так, что сидевшие на ветках птицы — оглушительно захлопали крыльями. — Ты и кузен Смит — вы обзывали меня приемной! Ты еще утверждала, что никогда не видела, чтобы мама ходила беременной! — настаивает на своем, а ее горло, казалось — оно внутри все покрылось ссадинами, по ее шее пошли красные пятна. — Вот только знай: я родная дочь! И ДНК-тест это подтвердил! Все, пока! — закричала в трубку, слыша ее нервное:       — Спенсер, стой! — но Спенсер уже бросила трубку, после чего побежала в дом, да так быстро, да так яростно откидывая дверь, Руфус и Беатрис сиганули наперерез, решив, что началась настоящая охота. Яростно переступив порог — она застала в коридоре отца, что уже преуспел и в пробежке до магазина, а рядом маму, которая с улыбкой перенимала покупки.       — Ты что думал, что я не твоя дочь? — Спенсер клялась себе, что не начнет мелочный скандал, она была полна благородной решимости похоронить эту правду, телефон назойливо зазвонил, на экране высветилось: «Мелисса», выключив звук, отбросив на кресло, — в несдержанных чувствах, с раскаленными мыслями — Спенсер рванула в сторону отца, и едва не вцепилась ему в ворот, а он, стоило застать его врасплох — все равно вовремя перехватил ее запястья, подло не давая довершить маневр.       — Спенсер Хастингс, что за поведение? — ошарашенно схватилась за лицо мама, выронив пакеты. Руфус и Беатрис заскребли дверь с улицы, умоляюще поскуливая. Но глаза Спенсер агрессивно пылали, переполненные непростительной обидой, горячим гневом и смертоносной ненавистью.       — Что случилось? — как ни в чем не бывало смотрел на нее папа — как всегда нарочито спокойно, размеренно выдыхая, его невозмутимое лицо — так ни разу и не дрогнуло, он так и остался поразительно сдержан. Непробиваемый лжец! Она разъяренно рыкнула, агрессивно кинувшись на него снова, но не сумела нанести ни единого увечья — ее запястья оказались еще сильней стиснуты, а затем кто-то обхватил ее за талию со спины, пока она брыкалась и кричала, точно умалишенная.       — Пусти! Пусти! — мотает головой, не в силах перестать плакать.       — Спенсер, тише, соседи могут услышать, — шептала убаюкивающе мама, поцеловав в висок, сгребая в охапку. Как только силы поубавились, а ярость поутихла, уступая место горю и смирению, Спенсер вдруг взглянула на маму, в чьих объятиях стала заложницей, а затем на папу, что все это время был рядом, но вместе с тем так далеко — он даже не попытался любезно высечь из себя хоть какие-то благие эмоции, наблюдая за происходящим со странным интересом.       — Я видела ДНК-тест! — всплеснула несдержанно снова, надеясь, что отцовская маска треснет, что он проявит человечность, что ее аргументы смогут вывести его на чистую воду.       — Как это понимать? — непонимающе замотала головой Вероника, и как только хватка мамы ослабела, Спенсер выскользнула, становясь между ними, точно мячик между Руфусом и Беатрис.       — Ты была в моей машине, — веки отца тяжело сомкнулись, он натужно выдохнул, всем своим видом выказывая разочарованность.       — Спенсер, ты что лазаешь по чужим вещам? — в шоке замахала ладонью перед лицом мама.       — А ты что, изменяешь папе? — грубо бросилась в обвинения Спенсер. От такого заявления Вероника едва не обмякла, потеряв равновесие, Питер вовремя ее подхватил, а мама искусно продолжала делать вид, что весь этот абсурд довел ее до сердечного приступа. Нельзя было не заметить, как угрожающе заиграли желваки на лице отца, который упрямо и снисходительно — даже не посмотрел на свою дочь, словно она была мусором под его ногами.       — Питер, я никогда тебе не изменяла, — а мама выглядела такой расстроенной, такой убитой горем, а папа — его каменное лицо, в нем лишь изредка читалось сильнейшее утомление.       — Вы объясните мне, что происходит? — взревела Спенсер, она как никогда была уверена, что папа проверял не Мелиссу, а ее — именно свою младшую дочь! Он сделал это тайно, сделал это скрыто, неужели он все это время жил в сомнениях, что Спенсер ему родная? Тогда это все объясняло, будет хуже, если папа всерьез подозревал маму в измене, но, иначе, для чего этот ДНК-тест? Будь она приемной, разве понадобился бы этот тест? Нет! И да — Спенсер прямо сейчас могла разрушить собственную семью, прямо как надоевший фарфоровый сервиз, вместе со всей этой идиллией, которая лицемерно выстраивалась десятилетиями, и Спенсер впервые за долгое время сделалось абсолютно все равно.       — Тебя родила суррогатная мать, — разомкнул наконец губы отец, кратко пояснив, а от услышанного побледнела не только Спенсер, но и мама, казалось, этот факт делал больно и ей, на светлых маминых глазах тотчас же проступили слезы, и что самое ужасное — Вероника Хастингс не отрицала. — И да, я сделал этот ДНК-тест. Надоело мириться с мыслью, что я могу быть обманут, — он сказал это, раздосадованный их крикливым женским горем, явно желавший вообще впредь не касаться этой темы. — Зачем ты полезла ко мне в машину? — а Спенсер растерялась, не зная, что придумать в свое оправдание.       — Я потеряла ключи… — созналась, опуская голову.       — Ты потеряла ключи? — тяжело выдохнула мама, наконец набираясь сил, делая шаг в сторону, ругающе сведя брови.       — Я найду, мамочка! — взмолилась. — Найду, просто решила, что возьму папин дубликат, чтобы ты не расстраивалась и все такое… — затараторила, поглядывая то на хмурую подбоченившуюся мать, то на равнодушно выжидающего отца.       — Так что насчет… — хотелось было начать Спенсер, но Вероника лишь отрицательно покачала головой.       — Эта тема очень болезненна для твоей мамы, — подошел к ней Питер, как только Вероника, приводя себя в порядок, не проронив ни слова, снова отправилась на кухню. Спенсер почувствовала себя редкостной дурой… ей сделалось так отвратительно, так противно, напрасно она вообще всю эту очную ставку затеяла, зря вывела маму на эмоции. Это было жестоко с ее стороны.       — Папа, прости… — поднимает на него заплаканные глаза Спенсер, ужасаясь, не в силах привести дыхание в порядок.       — Это ты прости, — а он даже присел возле нее, опускаясь на колено, утирая ее горячие несдержанные слезы, от чего она лишь сдавленно всхлипнула, кивая. — Прости, что сомневался, прости, что допустил саму мысль, что ты мне не родная… — а от его слов ее сердце застучало только сильней, она оказалась рада, что наконец выговорилась, хоть она и мучилась под гнетом вины, что мама, должно быть, также утирает горькие слезы, пытаясь усмирить разгоряченное дыхание. Спенсер прижимается к нему, обхватывая его крепкие плечи в тесном объятии, пока сама не прекращала подрагивать.       — Все хорошо, — всхлипнув — кивнула, зарываясь щекой в его мягкий джемпер. — Все в порядке, — еще раз кивнула, отстраняясь.       Этим вечером она все же нашла ключи, как, должно быть, иронично, но они всего лишь завалились в разросшуюся дырку в подкладке и это неутешительно намекало, что стоило сменить сумку.