33. Богатый папочка с секретами

      Собирая руками осколки, несдержанно роняя слезы, Спенсер все никак не могла забыть пугающее до смерти призрачное лицо под тусклым белым светом фонарей, — жуткое, изъеденное тенями, в какой-то момент даже показалось, будто оно было прозрачным. Туман медленными шажками заползал в помещение через оставленную открытой дверь амбара — не стерпев охватывающий до самых кончиков ужас, отбросив разъяренно собранные осколки, Спенсер импульсивно побежала домой.       — Мам! — кричит она, разглядев ее сникающую на крыльце заднего двора фигуру. — Мам! — голос по-детски срывается на плач, ей отчего-то сделалось так плохо, одиноко и страшно. — Мама! — наконец догоняя — вцепляется крепким объятием со спины и тянет, тянет ее на себя. — Прости меня… — утирает слезы о ее нежно-голубой кардиган.       — Спенсер, что происходит? — сжалилась Вероника, оборачиваясь, теплая подсветка крыльца легла на ее лицо, обнажая неподдельную растерянность, пока Спенсер смотрела на нее снизу вверх, сокрушаясь как будто от собственной беззащитности.       — Мама, мы видели настоящего призрака, — расплакалась тотчас же, не в силах больше сдерживаться.       — А я говорила тебе, что это все дурацкая затея. Как ты спать собираешься? — помотала осуждающе головой, но не решилась отчитывать, за что Спенсер уже была ей безмерно благодарна.       — Прости за тот беспорядок, что мы устроили… — лицо Вероники от одних только воспоминаний побледнело, однако, собираясь с мыслями, она вернула себе достойный вид, не желая выглядеть перед дочерью хоть малость разгромленной. — Мам, призрак Элисон сказал… — пытается сделать вдох, а слова встают поперек горла, мама обездолено смотрит куда-то вдаль, туда, где на черном небосводе распускались мерцающие звезды.       — Не надо, — жестом приказывает замолчать. — Не на ночь глядя, — свелись ее брови. — Папе ни слова, еще не хватало, чтобы он увидел весь этот бедлам, что вы натворили в амбаре, — прикрывает она ладонью лицо, натужно выдыхая. — Пойдем, заварим тебе какао, — заботливо огладила ее по плечу, отчего Спенсер стало чуточку легче, страх степенно стал отпускать, а увиденное казалось лишь путаницей сознания. Когда они зашли в дом, то Руфус и Беатрис завиляли хвостиками, подбегая с высунутыми языками, мама улыбнулась, потрепав обоих, пока Спенсер рухнула на пол, обнимая сначала Руфуса, затем Беатрис, после чего их влажные языки омыли ей щеку, стирая страх вместе с пролитыми слезами. Мама уже скрылась на кухне, тогда как Спенсер, не желая оставаться в одиночестве, запирая дверь на засов, еще раз мнительно выглянув в окно, выходящее на задний двор — лишний раз убедилась, как не отпускало ее случившееся, ведь ей до сих пор не по себе. Дом ДиЛаурентисов — это точно сосредоточие всего самого аномального, от одного его вида бросало в крупную дрожь, — одернув тюль, поспешив за мамой в кухню, открывая кран с холодной водой — Спенсер тщательно умылась, подставляя ладони ледяному потоку. Мама что-то неразборчиво напевала себе под нос, после чего включила стерео и дом наполнился прекрасным известным произведением Шопена под названием Вальс №10, на плите зашумел чайник, а Спенсер, борясь со страхом — включила во всем доме свет, сокрушаясь, что потревоженный призрак Элисон обязательно до нее доберется, ведь она посмела ослушаться, во время ритуала разорвав круг… Присев за свободный стул в столовой, покачиваясь под льющуюся, точно весенний ручеек музыку, Спенсер постаралась не думать о плохом, притянув к себе телефон, в котором общий чат уже взрывался от пережитых впечатлений.       — «Элисон убили!», — восклицала Эмили.       — «Мы ведь все видели то, что видели?» — поставила смайлик привидения в конце сообщения Ханна.       — «Вы бы знали, как мне сейчас стремно идти домой…», — пожаловался Ник.       — «Ага, еще все такие нарядные и разукрашенные идут», — парирует Ханна.       — «Это все я виновата…», — набрала отважно Спенсер, отправляя, после чего добавила: «Не надо было разрывать круг…».       — «Я до сих пор не могу прийти в себя…», — жалуется Ханна.       — «Как думаете, призрак сейчас может разгуливать по окрестностям?..», — написал Ник, на что ему все поставили испуганные реакции. «Если меня убьют по дороге, то знайте: вы классные!», — читая его последнее сообщение, Спенсер усмехнулась, спесиво поставив ему палец вверх.       — «Да ничего с тобой не случится!», — настаивала Ханна.       — «А может быть такое, что нам всем показалось?», — смущенно встряла Эмили.       — «Может кто знает, насколько опасно было разрывать круг?..», — не унималась Спенсер, начиная кусать фалангу большого пальца, не понимая, как ей теперь остаться в одиночестве в темноте на всю ночь.       — «Очень опасно…», — написал Ник, отправляя глумливую рожицу.       — «Не опасно!», — парирует Ханна.       — «Может, стоит посетить церковь?», — предложила Эмили. «Я прямо сейчас пойду с мамой молиться, попрошу господа, чтобы он упокоил дух Элисон», — от сообщений Эмили обманчиво становилось как будто чуточку легче.       — «Попроси за меня», — скептично закатив глаза, убирая волосы со лба, напечатала Спенсер.       — Ну вот и горячий шоколад, — зашла мама в столовую, ставя перед Спенсер теплую кружку, садясь напротив. — Не стоит во всю эту эзотерику лезть. Эх, помню себя в твоем возрасте… — смущенно посмеялась, отмахнувшись.       — Тоже разрушала амбары? — сделав глоток, Спенсер попыталась собраться с мыслями.       — Ой, да мы вообще курили! — хохотнула, стыдливо отводя взор, на что Спенсер в шоке округлила глаза, казалось, мама хотела сознаться и в чем-то еще, как вдруг входная дверь резко захлопнулась, Спенсер в панике подскочила, пока фантазии сами собой вырисовывали инфернальный образ, переступившего порог призрака Элисон.       — Всем привет, — а это оказался всего лишь папа, он приветливо заглянул в столовую, на вид как всегда — невозмутим и очень измотан, его пальцы тотчас же коснулись молнии стянутого под завязку ворота, расстегивая, а затем он высвободил несколько пуговиц на белом воротничке. Он предстал им излишне бледным, даже болезненным, но ничто в его выражении не показалось Спенсер странным или необычным, сколько Спенсер себя помнила — папа всегда эгоистично был на своей волне, всегда себе на уме, — но именно после случившегося в амбаре она смотрела на него с опаской, точно видела впервые.       — Питер, почему так поздно? Ты время видел? — хлестко возмутилась Вероника, требовательно на него озираясь.       — Я только что съездил заправиться, — продемонстрировал ключи от машины. — Почему во всем доме горит свет? — поморщился непонимающе, заставляя Спенсер еще больше поникнуть, мамина рука опустилась предостерегающе на запястье.       — Да вот, решили со Спенсер перебрать украшения для предстоящего гала-вечера, — мама явно не желала впадать в подробности беспредела, который произошел как раз во время его отсутствия.       — Я очень устал, — пожаловался он в пустоту, после чего долгим гипнотизирующим взором устремился куда-то в неизвестность, Спенсер могла наблюдать его вздернутый недрогнувший профиль и лишь слегка колыхнувшуюся высокомерно губу, после чего он развернулся, сжимая свой рабочий портфель и поспешил скрыться на втором этаже, совершенно точно не желая составить им компанию. Они с мамой еще немного посидели, после чего Спенсер поднялась в свою комнату, рухнув обессиленно на кровать, скидывая на пол одежду, распуская светлые волосы, что тотчас же рассыпались по ее плечам. Она собиралась было тщательно умыться, почистить зубы и, не выключая маленького ночника — лечь спать, но у судьбы оказались совершенно иные планы, что-то пошло не так, когда Спенсер вздрогнула, стоило ее мобильнику замигать. На экране высветилось жуткое «Неизвестный». Она не думая ответила, пытаясь вычленить хоть какие-то звуки на противоположной стороне, собеседник упорно молчал.       — Ало?.. — с нажимом потребовала Спенсер. Ответом ей последовал ехидный смешок, который ни с чьим нельзя спутать. — Элисон! — посерьезнев подобралась она, сползая с кровати, с ужасом оглядев комнату.       — Привет, — голос на противоположной стороне показался неестественно веселым, отчего дыхание остановилось, а по ногам потянул могильный холодок. — Звоню тебе с того света, у нас тут скучно, — цокнула жеманно. А язык Спенсер прилип к небу, не передать, как ей сделалось дурно — она вся сжалась, мучаясь под пробежавшими по хребту мурашками, сникающими на предплечьях, ее аж всю передернуло. — Хотела тебе это сказать еще при жизни, но, увы не успела — умерла! — ядовитый зловещий хохот, от которого дыхание участилось, а сердце заколотилось оглушительней. — Я сосала твоему папаше, — смех прекратился, голос на другой стороне сделался до ужаса серьезным. — Да и не только сосала… мы делали с ним всякое, если ты понимаешь, о чем я? — фыркнула, стараясь скрыть похабную томность, которой взорвался ее голос.       — Кто это? Не смешная шутка! — разъяренно прорычала Спенсер, однако любопытство не позволяло сбросить назойливого оппонента первой.       — Его размеры впечатляют… — а голос на другом конце издевательски продолжил. — Он делает мне приятно, когда делает мне больно! — тон преисполненный грязью, дышащий сокрушительным нечеловеческим развратом. Спенсер поежилась, вместе с тем стискивая зубы едва ли не до скрежета. Она желала вырвать язык тому, кто сейчас смел над ней так изощренно издеваться.       — Кто это? — повторила, стараясь скрыть ярость, сохранив спокойствие. На другом конце задумчивый разочарованный вздох.       — Спенсер! Спенсер… — заголосил кто-то в трубку, точно увидел что-то ужасное. — Это он. Это все он…       — Кто, черт тебя дери?! — решила сыграть в эту дурацкую игру.       — Твой отец… это он убил меня… — голос на другом конце задрожал, точно вот-вот расплачется — пальцы мелко затрепетали, похолодев, грудную клетку на вдохе заклинило.       — Мона, это ты? — заверещала Спенсер. — Ты — завистливая стерва! Я знаю, что это ты испортила могилу Элисон! — в ней кипел праведный гнев. — Я это так не оставлю! Ты зашла слишком далеко.       — Передай своему папе, что я скучаю. Постскриптум: Его Элисон, — зловещий смех и звонок таинственно обрывается, оставляя Спенсер с ощущением нереальности. Это сон? Это сон!