35. Абсолютная жестокость и изнывающая плотская уязвимость

      — Самое важное в этом упражнении — дыхание и не прогибать поясницу, — произнесла инструктор, пока Элисон, застыв на локтях, стараясь как можно точнее повторить заданную позу. — Когда ваша нога поднимается вверх — ваша нога, ваша поясница и таз должны оставаться в стабильном положении, — молодая девушка в темно-розовом тесном костюме продемонстрировала правильность выполнения упражнения, пока Элисон натужно старалась, со всех сторон рассматривая в отражении панорамных зеркал свой беленький эластичный топ с нежно-розовыми лосинами, приходя в восторг. — Работает только бедренная кость в тазобедренном суставе… — после очередного объяснения взор Элисон скользнул хищно на других присутствующих, что оказались с ней в одной группе по пилатесу. Очередная команда инструктора, после чего все дружно стараются вторить даже дыханию тренера; глумясь над толстой афроамериканкой, у которой, казалось, тело соткано из кривых необработанных бревен — Элисон едва не засмеялась вслух. За все то время, пока она легкомысленно развлекалась в отелях Филадельфии — у нее набежало много долгов по учебе, поэтому пришлось потратить почти пять дней, чтобы хоть немного наверстать упущенное, закрывая табели дистанционно. Если честно, то самой увлекательной оказалась история с этими кровопролитными войнами за власть, религиозными междоусобицами, тесно переплетающимися с политикой всего мира, особенно сильно это касалось монархий, например родственных: английской и испанской, немецкой и русской, древнеегипетской и древнегреческой, — все это неумолимо смешивалось в единый коктейль с трагической прозой, которую она часами пыталась осилить на уроках литературы, когда листать новостную ленту в соцсетях становилось совсем уж невыносимо. Добросовестно написав эссе на тему: «Почему Римская империя потерпела крушение?» — ей особенно сильно стало нравиться смотреть именно исторические сериалы, черпая множество интересных, хоть и искаженных — исторических фактов. Ответ ее массивного эссе, в котором воды как весной после снега — оказался поистине прост: власть развращает, а когда власть становится абсолютной — она разрушает сама себя. Не зря говорится: «рыба гниет с головы», — она поморщилась, вспоминая весь путь, который прошел император Калигула, Цезарь, а также древнеегипетские фараоны ранних царств. Что можно сказать о Эхнатоне? Наверное, что у него имелось необузданное самомнение, ведь он возвел себя в ранг бога…       — А теперь еще два повторения, — командует инструктор, а Элисон едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться над бабулей, кряхтевшей впереди, у которой, кажется, от натуги даже ногу свело. Инструктор тотчас же подбежала, задирая ее щиколотку выше, оттягивая вверх пальцы ног, а старуха с кряхтящим стоном — облегченно выдохнула. Было забавно в одночасье представить, чем, должно быть, прямо сейчас занималась мерзавка-Спенсер? Наверное, до сих пор плачется о случившемся, жалуется маме или… или всячески избегает отца? Вот умора! — ее губы расплылись в устрашающем оскале. Питер Хастингс не просто растлитель, теперь он еще и кровожадный убийца! О да! — это было поистине великолепно, интересно, как бы он начал отпираться? — хохотнула, а старушка впереди смущенно на нее взглянула.       — А теперь легли на спину, сгибая ноги к животу, выпрямляя руки параллельно полу. Не забываем дышать правильно, — Элисон скучающе закатила глаза. После недавней кражи Ник в очередной раз нашел повод отказать Элисон в карманных деньгах, сославшись на воровство, жертвой которого, по его домыслам, он стал в школе, а теперь он и вовсе удачно куда-то пропал, сославшись на то, что простыл по дороге домой, после их маленького шоу, которое они устроили специально для Спенсер, Эмили и Ханны. Какие же они редкостные дуры! Интересно, Спенсер уже донесла послание призрака до Вероники? Как бы жена Питера отреагировала на столь дерзкие обвинения в связи с несовершеннолетней, да еще с последующим убийством? Должно быть, они непременно разведутся — хотелось так думать, ведь только глубоко ненормальная проигнорирует данное обвинение даже во имя фасада. О какой совместной жизни могла идти речь в браке с насильником и убийцей? Как ни странно, но Элисон не испытывала и толики жалости, страха или сострадания — наоборот, все случившееся казалось веселой забавой, особенно, стоило вспомнить яркий безудержный поцелуй, которым она наградила мистера Хастингса, преступно, под окнами его же дома. За последнее время, наверное, это первый в ее жизни день, когда она чувствовала себя великолепно, неумолимо ощущая, как до хруста сжимает в собственных пальцах чужие хребты. «Ах, мой милый мистер Хастингс…» — беззаботно млела в разгоряченных мыслях, а ведь этот негодяй так и не объявился с того самого дня, позабыв о Элисон на целых пять дней. Бесспорно, это беспокоило — и даже очень, на какой-то краткий миг ей даже стало казаться, будто она немного погорячилась, напрасно перегнув палку, но мало кто поймет, прочувствовав тот искрометный импульс, что, вспыхнув, овладел ею, прямо как неудержимая стихия, которому просто невозможно противостоять. Это незримый взрыв, чувства, что сносили, уничтожая все на своем пути, ударная волна которых преследовала еще долгое время. Но от мыслей, что Питера в одночасье могут упрятать в тюрьму — становилось безумно страшно, ведь она хотела его — хотела себе, простодушно мечтая, чтобы он всего лишь ушел от этой гадкой Спенсер. Ушел к ней. Ушел навсегда. Чтобы они были только вдвоем: только он и она. Навеки. Она сделала глубокий вдох, плавный выдох, поменяла положение, вставая на четвереньки, прогибаясь в спине, ее длинные, собранные в высокий хвост волосы — рассыпались по плечам. А затем ее телефон неожиданно зазвонил, чего она никак не ожидала, — все внезапно обернулись, бросая косые взгляды, раздраженно поджимая губы, хмурясь. Наверное, это звонил Ник, хотел по обыкновению что-то предложить или пожаловаться, как это бывало постоянно. Мало кто догадывается, но Ник — эталонный нытик, нередко он мог напиться, чтобы потом трезвонить несколько раз на дню, сетуя, с каким бессердечием его вышвырнул в прошлом отец, лишая ресурсов на существование; что его отец настолько подлый и бесчувственный человек, а еще любитель чистого кокса и грязных проституток, что когда-то очень давно мать Ника не выдержала, сбежав от него. И тогда бедолага в девять лет остался один на один с отцом, а мать, что, кажется, была эмигранткой, а, по происхождению вообще славянкой — в какой-то момент просто не появилась дома. Ник бесконечно мог скулить в трубку, точно раненый пес, зациклено об одном и том же, а затем разъяренно бил бутылки, раз за разом сбрасывая с окна. Он часто упоминал патологическую жадность собственного отца, что тот оставил маленького Ника себе, не давая опеку матери лишь затем, чтобы не выплачивать алименты. Элисон не видела в этом проблемы, ну, подумаешь, не любит. Подумаешь, мать ушла, что в этом такого ужасного? В чем проблема? Ник ведь долгое время ни в чем не нуждался. А затем пошли разбои, погром, плохие компании, попеременно сменявшие друг друга. Поджог машины, угон, наркотики, драка с тяжелыми травмами для соперника — и вот Ник уже долгожданный пациент Заповедника на пару с Элисон, которую все так и считали до последнего Кортни. Это имя — точно палка, намертво застрявшая в велосипедном колесе, Элисон каждый раз передергивало, стоило ненароком его где-то услышать, теперь всех, кто назывался этим именем — она от души презирала. Вскочив, прерывая занятие — Элисон стремительно подбежала к телефону, что ожидал неподалеку, рядом с бутылочкой воды, но номер, застывший на экране, заставил дыхание замереть, ее переполнило такой силы волнение, что одна только мысль ответить бросала в холодный пот. Выключив назойливую мелодию — она выбежала из зала, в котором толстая афроамериканка все еще пыталась сделать едва ли не акробатический кульбит, а у старухи опять свело ногу. Проведя пальцем по экрану, она прижала телефон к уху, облокотившись о стену, слыша эхом доносившуюся из зала музыку.       — Мистер Хастингс?! — она едва удержала рвущуюся наружу смесь острого негодования с самым обыкновенным неприкрытым детским счастьем, как если бы она застала у камина настоящего Санту. — Это вы? Это правда вы? — млела в трубку, представляя, что он, должно быть, улыбался.       — Есть предложение, — а он начинает с размахом и сразу с главного, заставляя ее прикусить губу, а дыхание в ожидании замереть. — Хочешь увидеться? — а от его вопроса у нее аж внутри будто что-то зашевелилось. Она мечтательно прикрыла глаза, стараясь отдышаться, дабы понять наверняка: это все происходит взаправду? Или это очередной сон? А вдруг он все прознал о звонке Спенсер и теперь захочет закатать ее в бетон? От этих мыслей становилось так приятно тепло внизу живота, она искренне без ужимок улыбнулась, не в силах удержать свою сладкую тревогу.       — Какое заманчивое предложение… — ее голос сделался нарочито соблазнительным.       — Ну так что? — а его эти бесконечные вопросы не на шутку заставляли волноваться, она не могла спокойно стоять на месте, все время боясь, что ляпнет какую-нибудь глупость, что это будет их последний разговор.       — Не томи! — несдержанно требует, а сама аж вся раскраснелась, чувствуя приливающий к телу упоительный жар.       — Холодает, поездки в озерный домик, что находится в еще более глухом пригороде — у моей семьи подошли к концу. Тишина, причал, озеро, милый домик… — а она пока слушала, у нее даже дыхание перехватило от восторга, переполнившего грудь — хотелось взвизгнуть, она не верила своим ушам, щипая себя раз за разом. Да ладно? Он зовет ее в озерный домик Хастингсов? А такой у них вообще был? О господи, она еще никогда не чувствовала себя такой роковой обольстительницей и такой влюбленной дурочкой одновременно.       — Когда выезжаем? — закусила манерно губу, делая голосок нарочито милым, не в силах перестать наивно улыбаться. А сама просияла от самомнения, которое он ненароком раздул в ней одним невинным звонком. Звонки от Питера — большая редкость, отчего они воспринимались невероятной щедростью. О да, она ему точно нравится — она была в этом уверена, это он еще не подозревает, как тщательно она готовилась к их предстоящей встрече. Она была уверена, что он не посмеет выбросить ее из головы, из своего черствого каменного сердца. Других — запросто, ее — никогда. Она ведь не какая-то там Джессика! — ее садистичная радость, казалось, переполняла до щекотливого головокружения. Она была полна решимости как можно больше сделать провокационных фото, записать видео их грязной безудержной близости, чтобы в какой-то момент отправить мамочке! Интересно, у нее случится инфаркт? Или инсульт более вероятен? Стерва, пусть сдохнет как растение — обездвиженная и молчаливая, пусть папа всю жизнь подтирает ей слюни и меняет подгузники. Подлая предательница! Как можно было допустить, чтобы Элисон отправили в психушку вместо дуры-Кортни, ведь в какой-то момент Элисон даже казалось, что они с мамой по-особенному близки. Они с Кортни ведь совсем разные, по крайней мере, — очень сильно хотелось так думать. Кортни ведь лопоухая! Кортни ведь более квадратная, неповоротливая, и вообще настоящая Элисон любила драмкружок, а не хоккей на траве! Настоящая Элисон никогда бы не подружилась с такими курицами как Спенсер, Ария, Ханна и лесбиянка-Эмили, — от последнего она брезгливо поморщилась. Настоящая Элисон дружила только с Наоми и Райли! Настоящая Элисон не целовала всех подряд и не сверкала своими труселями! Кортни — жалкая китайская подделка, которой до оригинала, как до Луны. Как же хорошо, что она сдохла, — с облегчением выдохнула.       — Скоро. Собирайся, — а от его уверенного, немного снисходительного тона ее брал пьянящий озноб. Она была готова безвольно бежать уже сейчас, даже позабыв в зале бутылочку с водой. Только она и мистер Хастингс… ну разве не чудо? Она смогла обольстить волка, тогда, получается, она коварная лиса? — она таинственно заулыбалась, разглядывая собственное отражение в большом зеркале в холле спортклуба.       — Люблю тебя, — несдержанно подытожила, а сама закружилась вокруг своей оси, с полным нежности взглядом разглядывая люминесцентные лампы.       — И я тебя… — сказал он хлестко, кратко, четко, а рука Элисон, сжимающая телефон — похолодела, в трепете задрожав. Что? Что он только что сказал? Она не успела все хорошенько осмыслить, как звонок неожиданно прервался, оставляя ее наедине с собственными домыслами. Ей ведь не показалось? Не послышалось? У них взаимно? Да ладно? Элисон не сдержала упоительного вопля, пританцовывая, напевая себе под нос. Забыв обо всем, она ринулась обратно в зал, схватила бутылочку и побежала ловить такси, казалось, ей и целой вечности будет мало для того, чтобы собраться…