Глава 9, Райский остров

Майя Удивительно: момент, которого я так долго и страстно ждала, настал. После заполнения своеобразной «анкеты» я отчётливо ощутила, что отсчёт пошёл. Каждый новый день приближал меня к вожделенной суше. Мне одновременно хотелось, чтобы это скорее произошло, и вместе с тем я иррационально боялась. Всё это порождало сводящий с ума коктейль чувств из ужаса перед будущим и жажды скорее выбраться со дна океана. Успехи в изучении языка были хуже, чем хотелось бы, но лучше, чем я ожидала. От скуки и тотального безделья большую часть времени, проведённого во дворце, я пыталась писать и читать принесённые Элуриасом книги. До коренных жителей мне ещё было далеко, и я своими навыками скорее напоминала младшеклассника, но тратить ещё несколько месяцев на совершенствование не хотелось ни мне, ни принцу. Финальной фазой обучения мы решили назначить общение на языке без использования кулона. Получалось… ну, кое-как получалось. За иностранку, не знающую основного языка Саморита, сойду. Да и время с практикой должны будут улучшить произношение и умение понимать собеседника. И вот, спустя почти три месяца, это случилось — мы выбрались из океана на сушу. Вопреки моим ожиданиям, мы направились не к людям, а на необитаемый остров. Как объяснил мне какой-то нервный Элуриас, на суше ему ещё бывать не доводилось. Нужно научиться контролировать трансформацию с помощью магического амулета и банально научиться ходить. Н-да, размышляя о будущем, я как-то совсем не подумала, что руалс, вынужденный устраивать мою жизнь на Саморите, ноги видел до этого только на картинках и у меня. Остров… Это не просто остров. Стоило, выбравшись из океана, вступить на песчаный берег, как я влюбилась. Это был кусочек рая. Прям как в рекламных буклетах, призывающих купить тур мечты, или в фильмах, где двое затерялись на необитаемом острове, полном диких и завораживающих красот. Белый песок, бирюзовые воды вокруг острова. А сам остров — буйство зелени и диковинных цветов. И это только то, что видно с берега. Интересно, что сокрыто в глубине этих зарослей? Разум, привыкший во всём искать подвох, сразу подкинул множество различных возможных опасностей. Дикие хищные животные, ядовитые насекомые и растения. Какие-нибудь топи или пески, маскирующиеся под нормальные. Бррр. Аж головой помотала. Не туда меня куда-то понесло. Не стал бы король подводного королевства посылать своего сына учиться в место, кишащее опасностями. Так что стоит выдохнуть и наслаждаться моментом. Пока я размышляла о моменте, Элуриасу было «весело». Я не сразу обратила внимание, что в отличие от меня, мои сопровождающие не спешат выходить из воды. — Ваше высочество, не пытайтесь контролировать амулет, — уговаривал Элуриаса тат Бескир. — Просто направьте в него искру магии и позвольте ему делать своё дело. Он сам перестроит ваше тело. — Правда? — огрызнулся Элуриас. — Вы сами пробовали? — Учитывая, что я стою на ногах? — съязвил тат Бескир. — Сами как думаете? Принц наградил мужчину таким взглядом, что я бы, наверное, натолкнувшись на подобный, поспешила бы спрятаться там, где поглубже. Тат Бескир оказался более стойким. В конечном итоге, своего мужчина добился. Лицо у Элуриаса стало странно растерянным, затем он ойкнул и ухнул под воду с головой. Через несколько секунд вынырнул, но не спешил вставать на ноги, и из воды так и торчала только голова. — Вставайте на ноги, ваше высочество, — стимулировал принца тат Бескир. Спустя несколько минут проб и инструкций, Элуриас застыл по грудь в воде с лицом, будто на плечах тащил гору, не меньше. — А теперь идёмте на берег, — напутствовал тат Бескир. — Чувствуете мою руку? — спросил он, похоже, прикасаясь под водой рукой к принцевой конечности, и, дождавшись кивка, продолжил: — Эту ногу ставьте вперёд и переносите на неё свой вес… Новый «бултых» ознаменовал очередной провал Элуриаса. Постепенно руалсы в человеческом обличии приближались к берегу. Чем меньше вода скрывала тела, тем отчётливее морщился принц. — Дразг! — выругался он. — Это невыносимо! Я словно по морским ежам иду! — Дискомфорт и болевые ощущения в начале нормальны, ваше высочество, — пояснял тат Бескир. — Организм не привык к подобным нагрузкам и способу передвижения. Ему нужно время на адаптацию. — Это не адаптация, а пытка какая-то! — возмутился Элуриас. — Ваше высочество, прекратите капризничать, — пожурил его мужчина. — Тем более, при даме. Похоже, в борьбе с ногами Элуриас начисто забыл о моём присутствии. Вскинув голову, он нашёл меня глазами и в момент густо покраснел. Даже не представляла, что когда-то увижу на его лице такую растерянность, мгновенно сменившуюся смущением. Финальным аккордом ситуации стало очередное падение в его исполнении. — Май-я, — прохрипел Элуриас, выныривая из прибрежной мути и отплёвываясь от неё, — уйди. Ах, ну да, как я могла забыть? Сильные мужчины терпеть не могут, когда женщина видит их слабость. И плевать, что эта женщина их не интересует. Сам факт подобного заставляет мужчин напрягаться, нервничать и чувствовать себя не в своей тарелке. Я бы с радостью удовлетворила его просьбу, но… — Куда? — спросила растерянно. В самом деле, острова я не знаю. Можно сколько угодно убеждать себя в его безопасности, но от разумной осторожности отмахиваться не стоит. Вдруг я не права, и стоит ступить в джунгли, и там будет поджидать хищный зверь в засаде? — Гойтс, — обратился тат Бескир к одному из сопровождающих руалсов, — проводи сапу Маую к жилой зоне. Из сопровождающей нас тройки отделился один парень. Высокий, стройный, светловолосый. А вот двигался он на удивление дёргано, как-то угловато, что ли. Хотя, чего ожидать от существа, для которого суша — неродная стихия? — Следуйте за мной, сапа, — голос ровный, но приятный. Сапа. Эх, на суше мне хотят дать титул, но на океанском дне я по-прежнему простолюдинка. Даже, скорее, вообще никто. Лишь досадное недоразумение, проклятие для сына короля. Да и ладно! Мне среди руалсов не жить, так что какая разница, какой у меня там статус? — Остров Дансат полностью безопасен, — рассказывал… Гойтс, кажется?... пока мы шли. — От опасных хищников и ядовитых тварей его очистили ещё по приказу прадеда правящего сейчас Дарриара Ореанидского, да благословят его Боги. На острове прорастает несколько видов съедобных фруктов и ягод, на поверхность выведено несколько источников пресной воды. Остров оснащён всеми удобствами, чтобы руалсы перед выходом на большую сушу могли привыкнуть к двуногой форме. Ага, в общем, этакий курорт, где можно учиться ходить и ни о чём не париться. Здорово! Всегда мечтала побывать в местах из этих завлекательных туристических реклам. Буду пользоваться моментом. В месте, куда привёл меня руалс, находилось пять домиков. Скорее, даже хижин, сплетённых из веток и соломы. Невольно оглянулась по сторонам, не выскочат ли откуда чернокожие аборигены? Но нет, никто не спешил прогонять незваных гостей. Да и откуда тут взяться кому-то, если руалсы захапали островок себе? Странно, под водой их строения впечатляют, так почему тут шалаши из того, что под ногами валялось? С другой стороны — зачем им здесь добротное жилище, если приходят сюда не часто и ненадолго? Мне позволили самой выбрать хижину. Почему-то приглянулась вторая справа. Внутри было по-спартански просто, но лучше, чем можно было ожидать. На земляном полу набитый чем-то мягким, мягче соломы, тюфяк. Скорее, даже матрас. Одеяло, подушка — всё из мягких добротных материалов. Что-то вроде пуфа, покрытого тканью, и кривоватый стол. Комфорт в стиле Робинзона Крузо или первобытная романтика. Конечно, я бы предпочла отель пять звёзд, но и так сойдёт. Всё же красота вокруг просто нереальная, и главное — это суша. Теперь уже руалсы будут в отстающих в плане передвижения. Больше Элуриас не сможет упрекнуть меня в неуклюжести или медлительности. Буду воспринимать время тут нежданным и необычным отпуском. Вряд ли потом будет так же лайтово. Элуриас Чувствовать себя настолько неуклюжим и никчёмным было для меня ново. И весьма неприятно. Спустя бесконечные часы пыток ходьбой мы все вшестером расположились вокруг костра. И я был единственным, кому приволокли бревно, чтобы сидеть. А всё потому, что, в отличие от остальных, у меня никак не получалось расположиться удобно на земле. Эти отростки, прозванные людьми ногами… Как могли Боги создать что-то столь нелепое и несовершенное? Меня предупреждали, что для того, чтобы ходить и в целом привыкнуть к ногам, нужно время, но почему никто не сказал, насколько это больно?! Каждый шаг, каждое движение отзывались болью. Словно всё, что было ниже пояса, варили в кипятке. К вечеру мне отчаянно хотелось лечь и не шевелиться, и когда тат Бескир объявил окончание экзекуции, я был самым счастливым парнем в мире. До костра дополз на последних усилиях воли, но даже так оказалось всё не столь радужно. Другие руалсы и Майя спокойно расположились вокруг в произвольных позах, и только мне никак не удавалось усесться, всё было больно и неудобно. Потому Бескир сжалился надо мной, и мне приволокли бревно, на котором я восседал, возвышаясь над остальными. Ну и ладно! Я, как-никак, принц крови, и по статусу имею право на повышенный комфорт… Нет, не работает это самовнушение. Всё равно чувствую себя распоследним кретином. Майя продолжала суетиться вокруг костра, на которым булькал котелок с чем-то съестным, а рядом, над углями, подрумянивалось мясо, нанизанное на прутики. Ароматы плыли совершенно одуряющие. Даже моё отвратительное настроение решило взять перерыв, предвкушая еду. — В своём мире ты была кухаркой? — поинтересовался у Майи. Ещё одна неприглядная истина — Ларс был прав. Чтобы быстрее устроить Майю, мне нужно хоть что-то о ней знать. Но разве я делал что-то, чтобы получше её узнать? Совершенно нет! Всё казалось, что время есть, и я всё успею, а дни промелькнули как миг, и вот мы уже здесь. На острове, где я вынужден заниматься самоистязанием, чтобы иметь возможность выйти в мир сухопутных и не привлекать к себе внимания. О Майе я по-прежнему почти ничего не знаю. Разве прежнее яростное отвращение, почти ненависть, сменились неким принятием? Наверное, да. Только этого мало. И это моё упущение, моя вина. — В своём мире я была студенткой, — отозвалась она. — Осваивала профессию, по-вашему. А вечерами шила одежду, жить же на что-то надо. — Жить? — произнёс я растеряно. — А родители тебе разве не помогали? — Я детдомовская, — ответила она безэмоционально. — Понятия не имею, кто мои родители и чем я им так помешала, что оказалась в детском доме. Приюте, если так понятнее. От её слов растерянность только усилилась. Переглянулся с остальными руалсами, но так и не нашёл, что сказать. Да и что тут можно сказать? Иногда так случается, что малыш остаётся без родителей и не имеет никаких родственников, способных принять его в семью, тогда он попадает в приют. У нас подобное редкость. Во всей Ореаниде всего один приют, и то малонаселённый. На суше, как я слышал, их куда больше, и случается, что родители сами отказываются от крохи. Для руалсов это дикость, но, увы, как есть. В мире Майи всё, похоже, примерно так же. Мне, взрощенному в родительской любви, сложно даже представить, каково это — жить без поддержки и уверенности в завтрашнем дне, потому никаких нужных и правильных слов на ум не приходило. — А какую профессию ты осваивала? — решил я сменить неудобную тему. — Шить тебе нравилось? Ну а что? Вдруг это подсказка? Получится пристроить её к любимому делу. — Шитьё было необходимостью выживания ради, — фыркнула Майя. — Не хотела бы провести всю жизнь за швейной машинкой. В вашем мире и вовсе, наверное, всё шьётся вручную. А профессия… Финансистом я бы была. Ну… у вас так счетоводов зовут. Наверное, если я ничего не путаю. Тех, кто считает деньги. Контролирует их приход и расход, ищет, как бы их приумножить. В вашем мире навык довольно бесполезный. Никто не доверит свои финансы неизвестно кому, да и делается всё это у вас, наверняка, иначе. Ни компьютеров, ни интернета здесь нет. И вообще, нужно знать все детали дела, финансами которого распоряжаешься, а я о мире-то почти ничего не знаю. Так что не вариант. Снова нужно думать и искать, чем буду заниматься, чтобы выжить. — Вместе будем думать, — отозвался я, подрастеряв энтузиазм. Никто не обещал, что это будет просто. Впрочем, не стоит загадывать наперёд. Сейчас мне бы с ногами разобраться. Решив не откладывать дело в долгий ящик, сцепив зубы, поднялся на ноги. Волна огня пронеслась по конечностям, вгрызаясь острыми зубами куда-то в живот. Невольно охнув, попытался сделать шаг. Сразу повело, и, падая, я чудом не угодил в костёр. — Ваше высочество! — подскочил испуганно Бескир, а за ним и остальные руалсы. — Элуриас! — ахнула Майя, после чего безжалостно припечатала: — Бестолочь! Очень мило. Ничего, что я всему учусь с нуля? Я же ничего не говорил ей про её умение плавать! Хотя… нет, говорил. — Всё в порядке, — попытался я успокоить всех и сразу. — На сегодня хватит учёбы, ваше высочество, — пожурил Бескир, помогая устроиться на бревне. — Осваивать ходьбу стоит постепенно. Поверьте моему опыту. Поверю, что мне ещё остаётся? Снова подумал о Майе, которая, оказавшись в чужом мире, в неподходящей для человека среде, среди существ, которых имела право ненавидеть, ни разу ни на что не пожаловалась. Так какое я имею право ныть? Значит, собираем всю волю и силы в кулак и учимся до тех пор, пока не начну передвигаться на ногах так же легко, как делает это она. Я не предполагал, что будет так непросто, но обязан справиться! Во что бы то ни стало! Пусть, кроме боли в ногах, приходится учиться даже правильно дышать. Постоянно дышать носом, а не жабрами, как привык с рождения. Сколько раз за этот день я пытался вдохнуть привычным образом, но ощущал только удушье? Жабры беспомощно открывались за ушами, не находя столь необходимой воды, и лишь потом я вспоминал, что дышать нужно носом. — Люди учатся ходить с рождения, — поддержала Бескира Майя. — Это долгий процесс. Не стоит пытаться за день освоить то, на что человеческие дети тратят месяцы. — Девушка права, — кивнул Бескир. — Так что позвольте себе отдых и наслаждайтесь ужином. Спелись! И когда только успели? Тут же мне в руки сунули миску с ароматным варевом, в котором опознать мне удавалось что-то вроде какой-то каши с мясом и овощами. Следом протянули тарелку поменьше с исходящими паром кусками мяса. Это было вкусно! Возможно, во мне говорит усталость, но мне показалось, что ничего вкуснее я в своей жизни не ел. Пусть Майя не кухарка, но талант готовить потрясающую пищу у неё определённо имеется. Насытившись, сидел и смотрел на рыжие лепестки пламени под служебные байки руалсов. Ноги по-прежнему ныли, но не острой болью, а приятно. Как после хорошей тренировки. Огонь, который видел менее десятка раз в жизни, завораживал. И пугал до внутренней дрожи. Странно, неужели суша на меня так плохо влияет, и я становлюсь трусом? — Вовсе нет, ваше высочество, — покачал головой Бескир, когда я не удержался и поинтересовался, только ли у меня огонь вызывает такие эмоции. — Мы — дети океана, огонь — антагонист самой нашей сути. Тем более, у вас даже искры дара огня нет, потому он вызывает у вас реакцию острее, чем, например, у меня или у ваших отца и брата. Еле удалось удержать безразличное лицо, так хотелось скривиться. После сегодняшнего дня моей гордости можно устраивать поминки. Слова Бескира — буквально финальный пункт в череде унижений. Магическая одарённость всегда была моей болевой точкой. Как уже было сказано, у меня нет ни единой искры магии огня. Немного целистельства, скромные бытовые чары, остальные дары столь малы, что вообще можно не считать. Правда, водная магия у меня сильнее, чем у большинства. Самый сильный водный дар в семье, но на фоне остальных всё равно самому себе кажусь несколько неполноценным. Даже исключительно редкий, не особо сильный дар пространственной магии не утешает. Ведь с его помощью я могу разве что немного изменять пространство вокруг, создать пространственный карман для хранения различных вещей да отправлять мелкие предметы на небольшие расстояния. Если верить летописям, маги прошлого могли открывать полноценные порталы и путешествовать через них по миру, а чародеи исключительной силы даже между мирами гуляли. Бытует мнение, что именно из-за них, из-за того, что они часто открывали порталы в иные миры, в наш стали попадать пришлые. Впрочем, какая теперь разница? Постепенно данный дар почти исчез, став исключительной редкостью и лишь тенью мощи магов прошлого. Мне досталась его крупица. Довольно бесполезная, не дающая почувствовать себя особенным или хотя бы равным родным. Отец — маг исключительной силы и талантов, как и Ларс. Лемарас был потрясающим артефактором. А я? Я обычный. Пора бы с этим смириться и перестать так остро реагировать. Нет у меня огня, и не нужно! — Понятно, — лишь кивнул я в ответ. — Бояться огня нормально, — вмешалась Майя. — Даже у животных на уровне инстинкта заложено бежать от огня, потому что он несёт смертельную опасность. Она как-то считала мою реакцию и попыталась ободрить? Неожиданно. И чего врать — приятно. Благодарно улыбнувшись девушке, протянул руки к огню. Пугает? Есть такое, а со страхами надо бороться. Пусть не на магическом уровне, но я хочу видеть эту необузданную стихию если не своим другом, то хотя бы союзником. Майя Руалсы, прибывшие на остров с нами, уплыли на третий день. Вроде как, основное показали и рассказали, а дальше вы сами, ваше высочество. Элуриас расстроился. Я, как ни странно, тоже. С ними можно было хоть поболтать ни о чём, пока принц учился делать свои первые шаги. И вот, они уплыли. Элуриас отправился с ними в океан. Оказывается, руалсам нужно окунаться в родную солёную воду каждые три дня. Можно обходиться без неё и дольше, но три дня — лучший вариант. Потому его сородичи направились домой, а он поплавать. А я расположилась на берегу небольшого, но удивительно чистого пруда с шикарным видом на океан в обществе холодной воды и тропических иномирных фруктов. Удивительно, всю жизнь я мечтала о море, океан был вовсе из области чего-то запредельного, почти несбыточного, но, прожив на дне океана более двух месяцев, я куда больше радовалась обычному пруду. Пресной прохладной воде, чувству ностальгии, словно вернулась в родной мир и плескаюсь в обычной речке. Тень от деревьев позволяла избежать губительного солнца. Раньше я очень любила загорать, сейчас ещё были памятны часы боли и отчаяния, когда думала, что умру от обезвоживания или солнечных ожогов. К тому же, после столь активного воздействия солнца я по-прежнему оставалась слишком смуглой для аристократки. Во всяком случае, так утверждал тат Бескир. Не верить ему у меня поводов не было. А ведь именно мелкую безземельную аристократку решили из меня сделать. Так что сижу в тенёчке, любуюсь видами. — Вот ты где, — голос Элуриаса заставил вздрогнуть. Что-то он быстро. Или я слишком выпала из реальности и утратила чувство времени? — Мне тут нравится, — отозвалась лениво. — Я заметил, — ответил Элуриас, неуклюже опускаясь рядом на траву. — Тебя тут можно встретить чаще, чем где-либо. Ещё один факт, который меня немало удивил: после первого дня, когда принц впервые вышел на сушу, безостановочно ругаясь и жалуясь, на следующий день он терпел молча. Словно принял для себя какое-то решение и следовал ему. Морщился, шипел сквозь зубы, но не жаловался. Лишь в моменты наиболее неудачных и болезненных падений из-за собственной неуклюжести иногда выдавал какие-то непереводимые словесные конструкции. — Мне нравится этот пруд, — пожала я плечами. — Как по мне, в океане лучше, — фыркнул Элуриас. — Кто бы сомневался, — смешок сам сорвался с губ. — Ты же родился и вырос там. Родной дом всегда милее его подобия. Сама того не желая, задела нечто в душе, чего трогать категорически не хотела. Само словосочетание «родной дом» отзывалось тоской на сердце, мой ведь утерян навсегда. Мне предстоит искать новый путь, строить свою судьбу в новом мире. Какой будет моя жизнь? Уж точно не такой, какую себе представляла, живя на Земле. Будущего, к которому себя столько готовила, больше не существует. — Вот же дразг! — сморщился Элуриас, держась за ногу. — Больно? — спросила я, лишь мгновение спустя осознавая глупость вопроса. — Нормально, — отозвался он сквозь зубы. Зубы, кстати, у него сейчас, да и большую часть времени, что общались под водой, были вполне обычные. Белые, ровные, прямо голливудская улыбка. Но я чётко помню ряд жутковатых треугольных зубищ в нашу первую встречу. Как-то поинтересовалась этим у тата Повасина, на что он мне пояснил, что это боевая форма руалсов. Кожа в таком состоянии становится плотнее, чуть ли не бронебойной, плавники и зубы острыми, ногти сменяются когтями. Это позволяет руалсам дать бой и победить даже крупных и опасных хищников водных глубин. Ну, хорошо хоть они не дикие плотоядные твари, питающиеся людьми, как подумалось вначале. Вполне себе цивилизация со своим законами, устоями и нормами морали. — Массаж не пробовал? — попыталась я сгладить неловкость своего вопроса. — Массаж? — хлопнул он длинными ресницами в недоумении. — Ну да, — тут уже я растерялась. — Не знаешь, что это такое? — Знаю, — нахмурился Элуриас. — Но это же… Какой тут массаж? Да и не умею я. — Чего тут уметь? — удивилась я. — Нет, конечно, существует много видов массажа с разными эффектами, и тут действительно нужны знания и навык, но просто размять мышцы, чтобы облегчить боль, может каждый. — Я даже теоретически не представляю, как это делается! — взвыл он в негодовании и, кивнув на свои ноги, спросил. — Может, покажешь? Закатив глаза, сместилась было в сторону так, чтобы было удобно прикасаться к чужим конечностям, и замерла, ошеломлённая. Дело в том, что руалсы в своей естественной среде обитания штанов не носили, что вполне логично. Они использовали нечто напоминающее набедренные повязки, и то, как некую дань условностям, ведь хвост надежно скрывал всё, что должно быть скрыто. Но сейчас-то Элуриас был в человеческом обличии! Без штанов или трусов, которые был вынужден носить здесь по настоянию тата Бескира. И всё, чем его одарила природа, было едва прикрыто повязкой, а в сидячем положении вовсе было достаточно поднять взгляд, чтобы увидеть лишнее. Увидеть… анатомию парня, слишком остро напоминающую, что передо мной мужчина. Молодой, ещё совсем зелёный, но мужчина. Мне неоднократно доводилось слышать, что многие жертвы насилия боятся мужчин. Напрягают их прикосновения, тяготит присутствие, а иногда и вовсе доходит до панических атак. Да много всяких вариаций. Видимо, моя психика решила, раз избежать контакта с представителями мужского пола невозможно, то следует перестать воспринимать их мужчинами. С руалсами это успешно получалось. Умом я понимала — многие из них мужчины, а подсознание отказывалось это воспринимать, чтобы я не нервничала рядом с ними. Как будет с людьми, покажет время. Но прямо сейчас, когда передо мной был обнажённый парень, прикрытый лишь жалким лоскутом ткани, я прочувствовала это особо остро. А с ощущением близости мужчины пришёл и страх, немало приправленный смущением. — Ты бы штаны надел, — пробормотала я нервно, отодвигаясь, не желая видеть непотребство даже краем глаза. — В них неудобно, — скривился Элуриас. — Да и зачем? Тебя мой вид смущает? Ну в океане тебе отсутствие штанов на мне, да и остальных, не мешало. — Может, потому что там у вас хвосты? — начала я злиться. — А сейчас ты выглядишь как человек, на котором нет даже трусов! Мученически возведя глаза к небу, он что-то пробормотал про излишне нежных девиц и удалился. Надеюсь, пошёл одеваться. Эта ситуация и моя реакция на неё снова вернули меня к мыслям о потерянном будущем. Хочется верить, что я найду здесь дело по душе и смогу самореализоваться, обрету новый дом, в котором мне будет хорошо, но… После пережитого сама мысль о мужчинах, о чём-то большем, чем разговоры и безобидные прикосновения, приводит меня в ужас. А это приговор. Мне не доведется узнать, каково это — любить и быть любимой. Я не выйду замуж, и у меня никогда не будет детей. Слишком много жестоких и беспощадных «не». Навалилась жалость к себе, столь пронзительная, что я позорно всхлипнула. — Эй, что случилось? — внезапно возник рядом Элуриас. В штанах, что сейчас стало как-то не так уж и важно. — Ничего, — отказывалась я смотреть на него. — Это из-за твоего «ничего» мне вдруг стало так тошно, что хоть ныряй в самую глубокую впадину? — не сдавался он. А ведь ничего бы этого не было, если бы Элуриас не повёл себя, как мстительный подонок при нашей первой встрече. Но у меня даже ненавидеть его не получалось, и от этого было только хуже. Горечь и обида плескались внутри, не находя выхода и мучая душу. — Отстань! — огрызнулась я. — Я просто хочу побыть одна! Так сложно понять? — Сложно, — парировал он. — Учитывая, что оставил тебя одну на несколько минут, а ты уже неведомо чего себе надумала. Я ощущаю лишь отголоски твоих отрицательных эмоций, и то взвыть хочется. Потому хочу знать причину. — Ах, ну да. Как я могла забыть? — бурлившие внутри эмоции всё же нашли выход агрессией. — Ты же у нас принц крови, и я должна делать всё, лишь бы не доставлять тебе лишних неудобств. — Я этого не говорил… — пождал губы Элуриас. — Ещё дома, на Земле, я хорошо успела изучить такой тип людей, как ты, — продолжала я, игнорируя его слова. — Богатенькие козлы, шалеющие от вседозволенности, ведь родители при помощи своих денег и власти решат любую проблему. А значит, можно всё — творить любую дичь, калечить чужие судьбы, издеваться над окружающими. Всё! Абсолютно всё, без оглядки на нормы морали или совесть. Хотя, откуда совесть у подобных скотов, привыкших, что солнце светит исключительно для них? — Я не человек, — возразил Элуриас. — Без разницы, — отрезала я жёстко. — Вы, руалсы, этим ничуть от людей не отличаетесь. Ведь, встретив меня, ты тоже решил, что надо мной можно глумиться, как в голову взбредёт, и ничего за это не будет. И теперь злишься, что твоё «невинное» развлечение вылилось в такие последствия, мешающие наслаждаться привычной жизнью. И плевать, что моя судьба навсегда искалечена, главное — твоё удобство и душевный комфорт. — Ну, знаешь ли, — оскорбился он. — Если бы не я, сейчас бы на дне рыбы твой труп доедали. И это моё будущее зависит от того, удастся ли тебе тут устроиться. — Этого вот не надо, — процедила я зло. — Всерьёз поверил в байку, что сочинил твой отец для своих подданных, и мнишь себя благородным спасителем? Так я тебе напомню, что ты не дал мне утонуть не для того, чтобы спасти, а чтобы всласть поиздеваться. Выплеснуть на меня свою ненависть к людям. И всё происходящее с тобой сейчас — расплата за твои же действия. Тогда как я ничем подобного не заслужила! Скажи спасибо своей матери за то, что она уговорила меня дать обещание не пользоваться открывшимися возможностями и не превращать твою жизнь в ад. Хотя, сейчас я думаю — поспешила я что-либо обещать. Очень уж мне хочется, чтобы ты тоже узнал, что такое безысходность и отчаяние, когда ты не в силах что-то изменить! Высказавшись, вскочила на ноги и направилась прочь. Сама не заметила, как оказалась на песчаном берегу, довольно далеко от места ссоры. Слепой гнев испарился, тоска притихла, и я никак не могла понять — что это вообще было? С чего я вдруг словно взбесилась? Вспыхнула в момент, как спичка. Да, Элуриас передо мной объективно виноват, но ведь былая ненависть давно ушла. Смысл набрасываться на него, сыпать упрёками, обвинениями и оскорблениями? Что на меня нашло? Нужно уметь отвечать за свои поступки, потому, немного постояв и помедитировав на воду, я отправилась в обратный путь. Нужно найти Элуриаса. Извиниться. Как-никак, нам ещё уйму времени предстоит провести рядом. Да и совесть, порождающая давящее чувство недовольства собой, не даст мне сделать вид, будто ничего не было. Принц обнаружился рядом с хижинами, где мы спали. В руках у него был кинжал, судя по виду и блеску, настоящий. Он с мрачным лицом делал выпады и удары, похоже, какой-то вид подводных боевых практик, только вот ноги — не хвост, ими он владел плохо. Постоянно путался в них, терял равновесие и падал. И, судя по обилию ссадин, виднеющихся на открытых частях кожи, падений было предостаточно, и некоторые были довольно болезненными и травматичными. Вот он опять неловко оступился, упал, выругался и начал подниматься на ноги, чтобы продолжить. — Элуриас, хватит! — не выдержала я. — Прекрати себя калечить. — Я всего лишь тренируюсь, — отозвался он мрачно. — Ага, я вижу, — кивнула я, а потом перешла к тому, ради чего его искала. — Ты прости меня… Но он продолжал пытаться заниматься своим махровым мазохизмом, словно меня тут и нет. — Риас! — повысила я голос. — Ну что? — спросил он, тяжело дыша. — Не злись, пожалуйста, — попыталась я состроить умильную рожицу. — Я вспылила, наговорила кучу гадостей. На самом деле, я так не думаю. Прости. Просто… знаешь, я вдруг подумала, что многого в моей жизни никогда не будет. Не будет любви, семьи, детей, ведь сама мысль о мужчинах и сближении с ними вызывает панику и отвращение, и мне стало так себя жаль, вот и развесила сопли, а потом ещё тебе нахамила. Я была не права. Странно, вместо того, чтобы хоть немного успокоиться, Элуриас стал ещё мрачнее. — Я не злюсь, — произнёс он. — Точнее, злюсь, но не на тебя, а на себя. Ты всё правильно сказала. Я именно такой — привык, что мне всё можно, и что бы я ни сотворил, мне всё простят и всё уладят. Наверное, «нет» я впервые услышал год назад, когда требовал от отца возмездия жителям суши. Это меня так возмутило и разозлило, что я утратил всякое чувство меры и творил… всякое. Даже с Марисой связался не только ради удовлетворения похоти и выплеска эмоций в наших постельных играх, но и потому что вся моя семья крайне не одобряла эту связь. Мне хотелось их как-то задеть, чтобы перестали делать вид, что всё нормально. Встреча с тобой… Опять твоя правда. Не было у меня желания спасать, только желание сорвать злость и выплеснуть ненависть. И всё происходящее сейчас со мной и тобой — моя вина. Только моя. Потому если я и злюсь, то только на самого себя. Если ты решишь мне отомстить, я жаловаться точно не буду, потому что заслужил. — Я сказала так на эмоциях и со зла, — покачала я головой, подходя ближе и заглядывая в нечеловеческие глаза. — Не собираюсь я тебе мстить. Изводить себя тоже не нужно. Негативные эмоции разрушают нас изнутри. Давай объявим перемирие и попробуем спасти этот день? Задумавшись, Элуриас чуть прищурился, после чего широко улыбнулся и дал согласие. Спасение дня пришлось начать с обработки его ссадин и синяков. — Бестолочь ты морская, — журила я его беззлобно. — Завтра не встанешь же. Нагрузки мышцам стоит давать постепенно. И точно не стоит заниматься самовредительством. — Океанская, — поправил Элуриас, стоически терпя обработки. Затем показала и объяснила ему, как могла, что такое массаж. Пришлось даже продемонстрировать на нём же. Сначала Элуриас шипел и ругался, но спустя время выдал. — И правда, стало лучше, — расплылся он в довольной улыбке. — Здорово! Спасибо! — А дальше давай сам, — подмигнула я. К вечеру, когда солнце стало не столь злым, решили пойти на пляж, набрав с собой вкусностей. Мы же на настоящем райском острове, нужно пользоваться моментом и получать удовольствие. — А давай строить замок из песка? — спросила я, когда мы расположились неподалёку от воды. — Замок из песка? — посмотрел Элуриас удивлённо. — Да, — смутилась я. — Всегда хотела это сделать, а подруги, когда мы поехали на отдых, хором заявили, что это детская забава. Пришлось вкратце рассказать про отпуск, поездку на море, с которой, собственно, всё для меня и началось. И про то, что такое замки из песка. — А давай, — сверкнул Элуриас глазищами. — Построим самый большой и роскошный песчаный замок. Этим мы занимались до самого заката. Было очень увлекательно. От плохого настроения следа не осталось. Строили наш совместный замок, много спорили и смеялись. В эти мгновения беззаботного веселья я была совершенно счастлива, и, судя по хохоту и весёлому блеску глаз, Элуриас тоже. Нам обоим нужен был этот кусочек беззаботного счастья перед выходом в большой мир с множеством его проблем.