Глава 12. Фамильяр

Элуриас После недолгого совещания начать вдумчивое изучение столицы Каншира решили с районов, где проживает средний класс. Места обитания аристократов были неинтересны Майе, что меня откровенно расстраивало. В ней действительно не было стремления равняться на высшее общество этого мира. Она жаждала независимости и титул воспринимала как нечто незначительное. Не относилась к нему серьёзно. А в бедняцкие районы мы оба не были готовы сунуться. Для подобной вылазки нужна подготовка. Моральная и не только. Задохнуться же можно от местного «запаха бедности». О том, как будет проходить прогулка, тоже вышел жаркий спор. Майе нравилось слушать трескотню Перта, у меня от его болтливости начинала болеть голова. Тем более, ничего важного и нужного он не сообщал. На жизнь смотрел взглядом бедняка-слуги. Какой с него прок? В итоге, используя всё своё красноречие и обаяние, мне удалось убедить Майю в своей правоте. Перт стал лишь извозчиком, чья задача доставлять нас к самым интересным и значимым местам, после чего ждать в карете. А погулять по улицам мы и сами способны. Запланированная прогулка оказалась смесью скуки и борьбы с тошнотой. Пусть улицы и площади, по которым гуляли, не считались обителью бедняков, но вони хватало. Для нас с Майей оставалось загадкой, почему люди, имеющие возможность жить пусть и не богато, но вполне сносно, так наплевательски относились к собственной гигиене. Похоже, вскоре придётся снова выслушать поток слов от Перта, но, глядишь, вдруг станет понятнее эта странность. К счастью, попадались и приятные для нахождения места. Например, площадь фонтанов. Множество цветущих клумб, придающих ей красоты, плюс аромат цветов перебивал неприятные запахи, которые так любил гонять ветер. Но главным там был огромный фонтан. Десятки струй били в небо, переливаясь тысячами искр на солнце и даря свежесть и прохладу тем, кто подходил ближе. Не сразу, но мы разглядели и несколько других фонтанов, замаскированных клумбами, потому что они, похоже, уже давно не работали. Наверное, когда каждый из них выполнял своё предназначение, зрелище было завораживающим. — Простите, — обратилась Майя к старушке, сидящей на лавке. — Мы всего пару дней в городе и много не знаем. А эти фонтаны не работают только сегодня или всегда так? — Уже много лет, как они просто нагромождения камня, деточки, — отозвалась пожилая женщина. — Главный и то редко включают. Вам повезло попасть на такой день. Отец его величества Керлана обескровил королевство и вверг в нищету, а морские твари недавно решили окончательно нас уничтожить. Уже который раз слышу от местных, как мы плохи и как испортили им жизнь своей пошлиной, буквально обрекая простых людей на голодную смерть. Неприятно. Каждый раз стоит больших усилий не начать спорить и доказывать, что мы в своём праве. Почему никто из этих осуждающих «морских тварей» не задумался, что нас на это сподвигло? Почему нас сразу по умолчанию назначили сволочами, которым всё денег мало? Майя ещё недолго поговорила со старушкой, отстранённо кивая на её слова. После данного разговора настроение было конкретно так испорчено. — Риас, перестань хмуриться, — заметила Майя моё состояние. — Увы, это ты и я знаем, почему всё так, а для простых людей ситуация выглядит иначе и выставляет руалсов в неприглядном свете. Ты ничего никому не докажешь, даже если решишь объяснить, как всё на самом деле. Так что просто не обращай внимания. — Не так это просто, — буркнул я, пытаясь призвать эмоции к порядку. После мы продолжали бродить по улицам и морщиться от ароматов, периодически долетающих до нас с разных сторон. Перт отвозил нас к разным знаковым местам, коротко поясняя, что в них особенного. Не впечатляло. Не знаю, как Майе, а мне всё казалось каким-то серым, тусклым, однообразным и грязным. Похоже, Кершир и правда погряз в тотальной нищете, раз улицы среднего класса производят столь гнетущее впечатление. Через несколько часов захотелось есть, и Перт доставил нас на улицу, где теснились чайные и едальные, что звались у людей ресторациями и тавернами. Стоит признать, здесь пахло приятно. Запахи разжигали ещё больший аппетит. Но помня облик буквально соседней улицы и как выглядит большинство живущих тут людей… я не желал рисковать и что-то здесь есть. Если люди здесь плюют на гигиену тела, то в каких условиях готовят пищу? Майя мои опасения разделяла, и мы обошли несколько таверн и едальных. Я уже понадеялся, что мой желудок и здоровье в безопасности, как она всерьёз заинтересовалась крошечной едальной, можно сказать, лавочкой, где женщина в годах торговала выпечкой. Майя расспрашивала женщину о её выпечке, способах её приготовления и ингредиентах. К достоинству торговки и, как выяснилось, хозяйки и кухарки в одном лице, она отвечала спокойно. С улыбкой рассказывала обо всём и выглядела на редкость умиротворённой. До этого из пары мест нас выгоняли, стоило Майе только рот открыть. Ещё в нескольких наградили целым потоком нелестных эпитетов. В некоторых просто отказались рассказывать что-либо. И только здесь женщина спокойно говорила о предоставленном ассортименте, параллельно продавая румяные и аппетитные на вид пироги людям. Всё звучало более чем хорошо. На вид и запах они тоже манили… но нет. Не готов я к такому риску. — Спасибо, что согласились поговорить, — улыбнулась Майя. — Заверните мне с собой… Затем шло перечисление приглянувшейся выпечки. — Риас, ты что будешь? — обернулась она ко мне. — Ничего, — отозвался сдержанно. — И тебе не советую. Неизвестно, что за мясо в этих пирогах. Вполне вероятно, ещё вчера оно бегало и ело с помоек на этих улицах. — Свинина, говядина и курица, — спокойно отозвалась женщина за прилавком. — Я никогда не стану травить людей, юноша. — Все так говорят… — начал я. — Риас, прекрати! — голос Майи звучал резко, взгляд был сердитым, куда благосклоннее она посмотрела на торговку. — Извините моего слугу. Он привык меня опекать и часто забывается. Я по-прежнему хочу отведать ваших пирожков. И добавьте к ним парочку сладких, на ваш выбор. Мы покинули эту едальную, Майя выглядела довольной, а я кипел от возмущения. Она вообще в своём уме? Мало того, что рискует своим здоровьем, так ещё и меня выставляет плебеем, затыкая рот. По легенде я её слуга, но то для важных ситуаций и людей, а здесь всего лишь какая-то торговка пирогами… — Что сейчас это было? — первой начала Майя, когда мы отошли на приличное расстояние. — Да, мне тоже интересно — что это было? — сложил я руки на груди, требовательно посмотрев в ответ. — Ты постоянно мне твердишь, что нужно стремиться демонстрировать больше аристократизма, — послышался ответ с явной претензией. — Соответствовать титулу, и всё такое прочее. Вот сегодня посмотрела на тебя… Я уже слышала, что нужно смотреть свысока на тех, кто ниже статусом, но это мерзко, Риас! Приятная женщина, честно зарабатывает продажей выпечки личного приготовления, и как отнёсся к ней ты? — Нормально! — не понимал я обвинений. — Действительно неизвестно, чего она напихала в свои пироги. Мы уже несколько часов ходим по этому кварталу и что видим? Грязь, грязь и ещё раз грязь! Средний класс, живущий хуже, чем наша беднота. Так с чего ты решила, что эта конкретная женщина — образец добропорядочности и готовит в чистоте из хороших продуктов? Вздохнув, Майя отвела взгляд, после посмотрела на меня в упор. Столь пронзительно, словно в душу хотела заглянуть. — Рождённый принцем, ты ведь рос среди себе подобных, так? — неожиданно спросила она. — Тебя окружали руалсы, которые отродясь нужды не знали и были уверены, что им все можно и все должны? — Ну-у-у… примерно так, — развёл я руками, не понимая, к чему Майя клонит. — А что? — А я простая девчонка, — проигнорировала она встречный вопрос. — Меня окружали такие же простые люди. Люди, хорошо знакомые со словом «нужда». — Это тут при чём? — никак не мог я понять. — При том, что ты хорошо знаешь себе подобных, — ответила она спокойно. — Тебе с ними легко общаться. Ты легко заметишь много нюансов, что ускользнут от меня. Ты знаешь такой тип людей. Ну, и нелюдей. Наверное, именно поэтому ты так ратуешь, чтобы я пыталась держаться ближе к аристократам, не пренебрегала титулом и так далее. А вот мне проще и комфортнее с обычными людьми. Их знаю я. Умею их понимать. И я уверена, что эта женщина была искренней, и её пирожки прекрасные и очень вкусные. Ничего опасного в них нет. — Почему ты так уверена, что она банально не наврала обо всём? — не желал я сдаваться. — Риас, когда мы ходили по этим забегаловкам зачем, по-твоему, я устраивала эти расспросы? — взгляд Майи стал снисходительно-усталым. — Чтобы понять, где можно поесть и не отравиться. Вспомни, к примеру, таверну с птицей на вывеске. Официантка, то есть, подавальщица там складно пела, как у них всё хорошо, но стоило задать нестандартный вопрос, и она сбивалась. Вывод — она повторяла заученные фразы, а на самом деле там всё не так радужно. Про игнорирование, отказ отвечать или агрессию, думаю, и пояснять не нужно. А эта женщина была спокойна, без капли напряжения отвечала на любые вопросы, а всё потому, что скрывать ей нечего. И твои слова, почти обвинения в том, что она, вероятно, кормит покупателей собачатиной, были отвратительны. Пришлось тебя осадить и напомнить твою роль. — И сделала ты это с видимым удовольствием, — ядовитые слова сами сорвались с губ. — А говоришь, тебе аристократические замашки чужды. — Ты ошибаешься, — отозвалась Майя совершенно спокойно. — Просто меня коробит, когда пытаются оскорбить хорошего человека и его труд. — Да я тебя защитить пытался, дура! — сорвался я, и через миг устыдился своего поведения. — Дура? — и снова острый взгляд прямо в глаза, пробирающий до мурашек. — Хорошо. Буду знать, наконец, прорезался глас души, так сказать. Майя пошла дальше, а я себя ощущал именно дураком. Причём истеричным. Стоило ввязываться в этот спор из-за каких-то пирогов? Хочется ей мучиться отравлением — её право. Кем я себя возомнил, идиот? — Майя, извини, — догнал я её, проклиная свою неуклюжесть на суше. — Я не считаю тебя дурой. Я всего лишь правда за тебя беспокоюсь. — За себя ты беспокоишься, — отозвалась она едко. — Ведь если мне плохо, то и тебе не сахарно. Вот теперь обидно стало мне. Да я ни на миг даже не задумался об этом за всё это время! Мысли такой не пришло! — Думай, как знаешь, — произнёс я, стараясь казаться безразличным. Какое-то время шли молча. Майя, достав пирожок, задумчиво его жевала. Я невольно косился на неё, ожидая, что она начнёт плеваться или ей вовсе плохо станет. Но ничего не происходило. Получается, она была права насчёт этой торговки и её выпечки? — Если ты действительно хотел меня защитить, то я благодарна тебе, Риас, — вдруг заговорила Майя. — Не важно, почему, просто из врождённого благородства или ради своего комфорта. Но мне крайне неприятно твоё недоверие. — Я доверяю тебе, я не доверяю остальным, — пояснил очевидное. — Ты не доверяешь моим суждениям и выводам, — покачала она головой. — Доверяю, просто… — начал я, сам не зная, что толком на это сказать, как объяснить свои чувства. — Давай договоримся, — остановившись, она снова посмотрела мне в глаза, — когда дело касается простых людей, ты прислушиваешься к моим словам, а если ситуация связана с титулованными и богатыми, я доверяю твоим суждениям. Хорошо? — Согласен, — улыбнулся я, чувствуя странное облегчение из-за достигнутого компромисса. — Я больше не буду ставить под сомнения твои слова, ты прислушиваешься ко мне. Ну, если вдруг кто заметит что опасное, то не молчим. — Ну естественно, — отозвалась Майя с лукавой улыбкой. — А пока, для закрепления договора и твоей веры мне, скушай пирожок. — Я рад, что мы пришли к пониманию… — начал я, пока не сообразил, что она сказала. — Что? — Пирожок. Съешь. Вкусный, с мясом, — произнесла она, а глаза искрились от предвкушения и смеха. — Ты же доверяешь мне? — Причём здесь это? Я же сказал, — и, наткнувшись на выжидающий взгляд, неожиданно для самого себя махнул рукой. — Ай! Давай свой пирог. В руку мне перекочевал ещё чуть тёплый пирог. Страхи и сомнения по новой всколыхнулись внутри, пришлось придавить их усилием воли. Майя права в одном — мы обязаны доверять друг другу. Она и в самом деле куда лучше меня понимает простой народ, значит, мне остаётся довериться её мнению. И если она ошиблась… Нас будут ожидать несколько крайне «весёлых» часов. Но что-то внутри шептало — она права. Потому, вздохнув поглубже, откусил ароматную выпечку. Не знаю, чего я ожидал, но никак не того, что это окажется так вкусно. Даже если спустя время буду мучаться от отравления, то хотя бы с воспоминаниями о полученном удовольствии.

***

День клонился к вечеру, мы уже порядком устали. По кислому выражению лица Майи я понимал, что увиденное её совсем не вдохновило. Она не видит себя в подобных реалиях. Трудно её за это осуждать. Я бы тоже совсем не хотел жить в подобном месте. Громкий и какой-то издевательски предвкушающий хохот привлёк моё внимание. Он доносился из закутка между двумя довольно ветхими двухэтажными домишками. Улицы, на которые нас занесло, вплотную граничили с районом бедноты, являясь его своеобразным продолжением. За день мы уже настолько привыкли к вони, что перестали обращать на неё внимание. Так это и происходит у местных: сначала привычка, потом вовсе перестают замечать? Хохот этот мне совсем не понравился. Разумная часть советовала идти мимо и не соваться. Мало ли кто там развлекается? Увы, на суше я слишком неуклюж и совсем не тяну на воина. Но что-то внутри, что-то, чему не могу дать названия, требовало пойти, посмотреть и, если понадобится, вмешаться. На небольшом пяточке земли, таком же замусоренном, как и всё вокруг, собралось шестеро мальчишек. Грязных, оборванных, худых. И со злым, азартным предвкушением на лицах. В центре находился зверёк. Совсем мелкий, покрытый серым, с чёрными и рыжими вкраплениями мехом. Он опирался на передние лапы, видимо, пытаясь встать, чтобы убежать, но один из мальчишек безжалостно наступил на одну из задних, заставив животное издать жалобный, болезненный писк. — Батя говорил, кошки могут плакать, — заговорил один из мучителей. — Прям слезищи из глаз. А этот что-то не ревёт. Может, мало ему? Давайте попробуем отрезать хвост или ухо? — Тебе надо, ты и режь, — отозвался другой. — Не охота в кровищи мараться. Мамка опять будет задавать вопросы и пилить. — Да не вопрос, — последовал ответ от первого, после чего он достал кривой грязный нож. Смотреть на эту жестокость по отношению к совершенно беззащитной животине не было никаких сил. Это необходимо прекратить немедленно. — Риас… — произнесла Майя растерянно и испуганно, видимо, поняв мои намеряния. В ответ слегка сжал её пальцы и выступил на свет. — Отпустите животное, — произнёс я тоном, не допускающим возражений. — Иди куда шёл, парень, — отмахнулся живодёр с ножом. — Проваливай, пока цел. Угроза была прозрачна, как новорождённая медуза. И, по здравому размышлению, было чего испугаться. Было заметно, эти мальчишки весьма опасны, законы для таких не писаны. Но вместо страха меня обуяла злость. — Это вы лучше бегите, — прошипел в ответ, — пока я добрый. Следом призвал магию. Моей основной стихией была вода. Тот же воздух был выражен столь слабо, что я его даже не считал за дар. Но, похоже, злость придала мне сил, и над ладонью закрутился небольшой, но внушительный смерч. — Маг! — испуганно охнул кто-то из мальчишек. — Ну его к дразгу, с магом связываться. — Сразу бы сказали, господин, что вы из одарённых, — сменил тон смельчак с ножом, этот самый нож убирая. — Извините, господин маг. Считайте, что нас уже нет. Они сноровито, за несколько секунд исчезли в щелях и сгущающейся тьме, оставляя нас с Майей наедине со спасённой животинкой. — Бедный, — жалостливо произнесла Майя, присаживаясь рядом с жертвой мальчишек. — Что это за зверь? — поинтересовался я. — Котёнок, — отозвалась она, касаясь кончиками пальцев дрожащего тельца. — Ребёнок кошки. Вот же скоты малолетние! Как только земля таких носит! Мог вырасти такой красивый кот, а они его изувечили. — Давай отнесём к лекарю, — пожал я плечами, испытывая невольную жалость к столь слабому и беззащитному существу. — А здесь есть врачи, занимающиеся животными? — спросила Майя недоверчиво. — Судя по уровню жизни, тут люди-то лечиться многие не могут. То ли денег нет, то ли врачей. — Что мешает нам выяснить это опытным путём? — ответил я с лёгкой неуверенностью. — Лекарь, если хороший, может вылечить и человека, и животное. Думаю, за деньги, даже если животных обычно не лечат, сделают исключение. — Ты прав, — кивнула она деловито. — Нужна какая-нибудь тряпка, завернуть его. На самой Майе был только дорожный костюм, снять там было нечего. Пришлось мне пожертвовать рубашку, надев пиджак на голое тело. — Твари! — ругалась она, осторожно поднимая и оборачивая тканью пищащий комочек меха. — Знаешь, Риас, обычно я довольно миролюбива, но в данном случае стоило спустить на этих уродов магию. Чтобы неповадно было, и на собственной шкуре ощутили, каково это — оказаться беззащитным перед значительно превосходящей силой. Не стал ей отвечать, что этот смерч — верх магии ветра, на которую я способен. Вряд ли он мог причинить им хоть какой-то вред. В остальном не мог с ней не согласится — стоило бы проучить эту шайку. Жаль, моих сил хватило лишь на то, чтобы напугать. — Тише, маленький, — ворковала Майя над котёнком. — Найдём тебе доктора, он тебя вылечит. Станешь здоров и вырастешь красивым котом, — потом подошла ко мне и, заглянув в лицо спросила: — Пошли? — Да, идём, — кивнул я согласно. — Нужно вернуться к Перту с каретой. Думаю, он знает, где найти лекаря. Майя Иногда случаются моменты, когда события заставляют посмотреть на знакомого человека совершенно по-новому. С иного ракурса. Пусть Элуриас и не человек, суть от этого не меняется. На прогулку я отчего-то изначально не возлагала особых надежд. Ну что можно увидеть интересного в королевстве, где процветает нищета? Самым ярким и красивым местом оказалась «площадь фонтанов». Красиво, но даже там ощущается запустение, вызванное недостатком финансов. Улочка, заполненная различными заведениями, торгующими едой и выпивкой, покоряла соблазнительными ароматами. Особенно приятными на фоне других, на которых дух нечистот буквально преследовал по пятам. Увы, запахи хоть и манили, да качеством большинство забегаловок похвастать на могло. Когда после череды неудач мы наткнулись на лавочку с выпечкой, и после беседы с владелицей я не нашла подвоха, это было счастье. Тем неприятнее была выходка Элуриаса. Этот его презрительно-недоверчивый комментарий. Пришлось извиняться перед доброй женщиной. После мы ожидаемо поссорились. Он постоянно талдычил мне: «Веди себя соответственно титулу», в то время как из самого постоянно лезли эти барские замашки. Слуга из него был ещё хуже, чем из меня аристократка. Компромисс, которого достигли, внушал надежду на лучшее, а что выйдет по факту, покажет время. С учётом этих событий для меня было полнейшей неожиданностью, когда он рванул в сомнительный проулок, услышав настораживающий смех. Не радостный и весёлый, а глумливый, злой. Открывшаяся взору картина была отвратительна в своей простоте — несколько молодых живодёров издевались над котёнком. Не знаю, почему, под водой в аналогичной ситуации, когда на месте жертвы был молодой руалс, я, не сомневаясь, ринулась вперёд, а тут стало страшно. В голове ярким красным неоном пульсировало «ОПАСНОСТЬ!». Наверное, сказывается личный опыт жизни на земле. Почему-то он молчал, когда речь шла о жителях океана, но сработал, стоило столкнуться с людьми. Не понаслышке знаю, как могут быть опасны группки агрессивных подростков. Пока я сомневалась и думала, где и кого звать на помощь, Элуриас действовал. Выступил из тени, приказывая перестать мучать животное, а у меня сердце в пятки упало. Хорошо, что ситуация быстро и без ущерба разрешилась в нашу пользу благодаря его магии, а не будь её? Только отчего-то я сильно сомневаюсь, что в тот момент он что-то просчитывал. Это был порыв души, чистая импровизация. После Элуриас не развернулся, чтобы уйти, а захотел помочь бедному беззащитному существу. Предлагая найти ему лекаря, он не задумывался о времени, деньгах и том, вообще стоит ли тратить ресурсы на бесполезное животное. Сколько их ещё таких бегает? Одним больше, одним меньше… Именно это меня и покорило. Заставило посмотреть на него не только как на избалованного принца, который может быть милым и приятным, но всё равно та ещё задница. Вспомнилось, как его мать рассказывала, как он всегда стремился помогать обделённым и заступался за беззащитных. Получается, это не было предвзятым взглядом или откровенной ложью матери, пытающейся оправдать мерзко поступившего сына? До этого момента я подобную вероятность категорически отвергала, слишком жёстким был личный опыт столкновения с Элуриасом. Теперь… теперь я уже не знаю, что думать. Решить вылечить пострадавшего котёнка было легко, с воплощением идеи возникли проблемы. Я слишком мало знала о Саморите. По сути, сама была, как котёнок, только открывший глаза и познающий мир. Да и Элуриас ушёл недалеко от меня. Знаю, его готовили к этой миссии, он прочёл множество книг. Но тут… Взять хотя бы то же плавание. Можно прочесть десятки книг о нём, но чего стоят все эти знания без личного опыта? По-настоящему плавать научит только жизнь. Вот и он сейчас «учился плавать» в мире, о котором знал только из книг и рассказов. Перт в вопросе поиска оказался незаменим. Он хорошо знал город и, получив вводные, быстро сориентировался, куда ехать. Лекарь оказался мужчиной в годах с добрыми глазами. И, увы, бесполезным для нас. — Тут целитель нужен, — покачал он головой, — иначе не жилец. Видите, как натужно с хрипом дышит, и кровь из пасти? Это говорит о внутренних повреждениях. Операцию такая кроха не переживёт, а без неё поможет только хороший маг-целитель. — Вы уверены? — спросила я, не желая прощаться с надеждой на лучшее. — Нет. И ни один простой лекарь вам не даст стопроцентных гарантий, — отозвался лекарь спокойно. — Конечно, возможно, он от рождения больной и поэтому так дышит, а кровь всего лишь от повреждения пасти. Но даже при таком раскладе, с учётом очевидных травм, дело плохо. Я бы советовал вам не мучить животное, а оборвать его страдания быстро и безболезненно. — Вы должны спасать жизни, но ведь гораздо проще избавиться от проблемы, чем решать её? — слова Элуриаса были пропитаны ядом. — Зря вы так, лорд, — опа, а лекарь наблюдателен. — Тут я действительно бессилен помочь. В итоге решили искать целителя. Это оказалось задачкой непростой. Для начала, у людей вообще было не так уж много магов, у тех же руалсов наделённые силой встречались куда чаще. Среди небольшого количества магов целителей было ещё меньше. И, зная о своей нужности, они оказались… не самыми приятными людьми. Цены драли космические, но даже при этом перебирали, кому помочь, а кто обойдётся. Ожидаемо, что нам помогать никто не хотел. Один с важным видом заявил, что у него очередь на несколько недель вперёд. И даже если бы он сделал исключение и принял кого-то вне очереди, это должен быть несомненно достойный человек с вопросом жизни и смерти. В переводе на более простой язык — известный и богатый аристократ, готовый о-о-очень много отвалить за исцеление. Причём, уверена, неважно, насколько опасной будет травма или болезнь. Но вот на животное тратить магию и время он категорически отказался, да и я не казалась ему «достойным человеком». Всего лишь баронесса, получившая титул пару дней назад. Второй прикинулся умирающим лебедем. Силы уже все потратил, и перенапряжение может грозить выгоранием. При этом усталым не выглядел. Здоровье и энергия из него так и сочились. А третий вовсе говорил, будто мы побродяжки, просящие милостыню. Заломил безумную цену, а когда Элуриас сквозь зубы пообещал оплатить, выдал: — В любом случае, не сейчас, — замахал целитель пухлыми руками. — Сейчас у меня важная пациентка, которая не может ждать, когда я исцелю какую-то четвероногую тварь. Важной пациенткой оказалась девица в сопровождении дородной мамаши, пришедшая лечить прыщи… Конечно, это куда важнее жизни котёнка. Мне хотелось разреветься от несправедливости. Было безумно жаль малыша, что мучался, завёрнутый в рубашку Элуриаса, и, очевидно, без помощи не выживет. И очень горько от жестокости и равнодушия тех, кто должен спасать жизни. Куда идти? Кого ещё и как просить? Не к королю же обращаться, в самом деле! — Есть ещё один целитель, — задумчиво произнёс Перт после очередной неудачи. — Репутация у него… Считается, что он сильно не в себе. Да и сил у него не так уж много. Поговаривают, это результат проклятия за отказ в лечении. Да и стал бы адекватный маг-целитель жить в холупе в бедняцком районе? Но, кроме него, в городе остался только королевский целитель. Мне жаль, ваша милость. — Вези к этому целителю, — мрачно произнёс Элуриас, считав моё нежелание связываться с королём. Гетто, как оно есть — вот куда нас привёл поиск целителя. Всюду грязь. Смрад такой, что слезятся глаза и хочется прочистить желудок. И в такой дыре живёт маг? Похоже, он и правда сумасшедший. Домик был без изысков, но, на удивление, выделялся из соседних развалюх, приличным состоянием. Дверь нам открыл мужчина лет шестидесяти. Опрятный, с умными усталыми глазами. Внутри тоже было чисто. Даже стерильно. Это место выделялось в окружающей помойке, как бриллиант среди навоза. — Вы хотите, чтобы я исцелил котёнка, пострадавшего от рук живодёров? — в ответ мы с Элуриасом синхронно кивнули. — А зачем? — Как это… Что он не погиб? — растерялась я. — Исцелю я его, — ответил маг серьёзно, — а вы его обратно на улицу выбросите. Там он и умрёт, прожив чуть дольше и познав страдания, которые так несправедливы для чистых душ, лишенных людских пороков. Как-то я не думала о том, что делать с котёнком дальше. Сосредоточилась на главном — вырвать его из лап смерти. И истинность слов целителя отрицать не получалось. Даже на Земле, где не было голода, бездомная жизнь у животных всегда была той ещё пыткой. Голод, холод, болезни — всё это сильно сокращало срок их жизни. Что говорить о здешнем городе, где с голоду мрут даже люди? — От вас заберём себе, потом найдём ему хороших хозяев, — спокойно произнёс Элуриас, словно уже размышлял об этом. Или правда размышлял, и я одна такая недальновидная? — Хорошо, — улыбнулся мягко маг. — Давайте сюда моего маленького пациента. Сил у меня не так много, как когда-то, но на котёнка должно хватить. Наблюдать за процессом исцеления магией как она есть было крайне волнующе. У нас на глазах руки мужчины едва заметно засветились, а котёнок, закашлявшись, начал выплёвывать сгустки крови. Затем выравнивались и срастались изувеченные лапы. Он на глазах обретал отнятое жестокими выродками здоровье. Когда всё закончилось, собиралась котёнка взять на руки, но он, вскочив на лапки, бодро посеменил по столу в сторону Элуриаса. Сам парень несколько опешил от требовательного писклявого «мяу», буквально кричащего — на руки бери. Целитель, наблюдая за этой сценой, рассмеялся. — Вы ведь маг, юный лорд? — спросил он, и Элуриас кивнул. — Пытались обезболить? — Ну да, — ответил Элуриас растерянно. — Иначе он пищал постоянно от боли. — Поздравляю, вы запустили формирование связи, — продолжал улыбаться целитель. — Какой ещё связи?! — начал нервничать Элуриас. — Связи между магом и магическим животным, — последовал ответ. — Вас сегодня определённо удача поцеловала, и магия широко вам улыбнулась. Обретение магического спутника — редчайшая удача. Просто встретить магическое животное — исключительное везение. А чтобы оно выбрало вас своим магом, вовсе поразительная удача. Маги всего мира мечтают о таком спутнике, но лишь избранным единицам Боги даруют такую милость. Взять хотя бы нашего придворного мага. Он после вступления в должность более полугода ходил в Храм и молил богов послать магического спутника, проводил обряды по привлечению удачи. Всё впустую. А вам, лорд, вот так вот повезло. — Повезло? — ошарашенно произнёс Элуриас. — Но я не собирался заводить питомца! Да он попросту не сможет выжить там, где живу я! — О, не беспокойтесь, — продолжал сиять целитель. — Магические животные способны подстраиваться под своего мага и любые условия, где тот находится. Во время исцеления я сразу понял — это непростой котёнок, лишь гадал, кого из вас он выбрал. Теперь всё встало на свои места. И да, вам очень повезло. Сегодня вы обрели самого верного друга на всю жизнь. Друга, который всегда придёт на выручку, поймёт и никогда не предаст. Магические животные — не просто звери. Они — концентрированная магия, обретшая физическое тело. Они разумны и постоянно учатся. Плюс способны значительно увеличить магический потенциал избранного ими мага. Изу́чите в книгах, кто такие магические спутники, и полу́чите подтверждение моих слов. Ваш ещё совсем мал. Скорее всего, день-два отроду, но магические животные отличаются от простых тем, что развиваются гораздо быстрее. — Эм… — вырвалось у меня в повисшей тишине. — Поздравляю, Риас. Похоже, ты обзавёлся фамильяром. Ответом был растерянный, беспомощный взгляд. Элуриас выглядел так, словно его мешком по голове огрели. Целитель радовался так, словно лично обзавёлся магическим животным. И только самому котёнку было всё нипочём. Он радовался возвращению здоровья и обретению своего человека, о чём сообщал миру громким мурлыканьем.