Глава 14. Снобы ушастые

Майя Возвращение в подводный мир помню урывками. Каким-то набором фрагментов. Хорошо помню, как приехали на место, Риас ушёл, а я осталась в карете и болтала с Пертом, стараясь заглушить волнение. Разговаривать тоже было не очень просто, потому что говорить пришлось в надушенную тряпку, иначе дышать было невозможно. Миазмы этого место просто сбивали с ног. А Перту всё нипочём, он словно и не замечал вони. Неужели к такому действительно можно привыкнуть? Всё произошло очень быстро. Вскрикнул Перт, карета резко потеряла опору в пространстве, и накатил страх. Что происходит? Потом всё резко стало неважно, потому что тело пронзила такая боль, что я захлебнулась немым криком. Казалось, в грудь вонзился раскалённый штырь, а кровь резко превратилась в кипящую лаву, повергая меня в настоящую агонию. Сознание этой пытки не вынесло и подарило мне блаженную темноту, где не было страданий. Очнувшись, я словно сквозь вату слышала переговоры Риаса с каким-то мужчиной. Выглядел мой проводник бледным, встрёпанным, напуганным и злым. Если мне, конечно, не показалось. Слабость была такой, что даже говорить сил не хватало. Мне показалось или Риас реально на руках меня таскал? Да не, это уж точно бред воспалённого ума. В карете немного укачивало, тянуло отключиться, но на краю сознания зудело какое-то беспокойство, не дающее поддаться желаниям тела. — Перт… — прохрипела я, вспомнив, наконец, что была не одна. — О нём позаботятся, — отозвался мрачно Риас. — В отличие от тебя, он отделался испугом и небольшой травмой. — А со мной что? — действительно, почему я слабее котёнка, а до этого так больно было? — Проклятие, — ещё сильнее помрачнел он. — Его сняли. Но окончательно я успокоюсь, когда тебя тат Повасин осмотрит. А сейчас прекрати болтать. Береги силы, всё потом. Я подчинилась, позволив себе уплыть то ли в сон, то ли в обморок. В себя пришла уже в привычной комнате во дворце подводного короля. Очнулась от тихих спорящих голосов. — Ваше высочество, — узнала я голос местного целителя, — мой коллега с суши хорошо поработал. Девушке нужны покой, отдых, хорошее питание, но никак не магическая помощь. — Вы уверены? — а это Риас. — Почему тогда она уже почти сутки не просыпается? — Она пришлая, которая впервые столкнулась с воздействием магии на организм в таких дозах, — спокойно отозвался тат Повасин. — Тем более, магии агрессивной и разрушительной. Даже местный житель не сразу бы в себя пришёл, а девушке, чей организм к магии адаптирован плохо, требуется больше времени. — Элуриас, — ого, да тут сам король! — перестань пытать уважаемого тата. Нам есть чем заняться. А девушка пусть спит столько, сколько ей нужно. Решила перестать притворяться спящей. Это глупо. И как-то трусливо. — Я не сплю, — ох, ну и голос у меня! — Разбудили, — констатировал тат Повасин. — Выспалась, — прохрипела в ответ. — Ты как? — спросил Риас напряжённо. — Нормально, — чуть покривила душой, до нормы мне было далеко. — Сата… То есть, тата Мауя, — исправился король, после небольшой заминки, — что вы вообще помните? Увы, сказать мне было особенно нечего. Весь мой рассказ уложился в несколько коротких фраз, заставив морского правителя недовольно поджать губы. — Ладно, пусть Керлан сам разбирается с тем, что творится в его королевстве, — выдал он недовольно. — Развёл беззаконие и всякую мразь. — Ваше величество, а разве может быть иначе, если королевство утопает в нищете? — произнесла я. — Понимаю, вы злы и вам больно, вы в своём праве наказать виновников своего горя так, как сочтёте нужным. Но, ваше величество, за вашу боль платят простые, ни в чём неповинные люди. Может, стоит снизить или отменить эту пошлину? Лишь выпалив всё это, осознала, насколько всё несвоевременно. Король и так раздражён, второй его сын оказался под угрозой в том же самом королевстве, где уже один сгинул. И тут я со своим «пошлина зло». М-да, не быть мне дипломатом. Вон даже Риас, обескураженно похлопав ресницами, отвернулся, скрывая реакцию. — Давайте я сам решу, как мне поступать с соседями, — король и не пытался скрыть раздражение. — Выздоравливайте, тата Мауя. Определяйтесь, где хотите жить и чем заниматься. А политику оставьте тем, кто в ней хоть что-то смыслит. С этими словами правитель выплыл из комнаты. Следом удалились и Риас с целителем, оставляя меня с осознанием своего полнейшего провала и фееричной глупости.

***

Самочувствие становилось всё лучше, чего не скажешь о настроении. Вроде бы, не так давно — и вместе с тем словно вечность назад — я в этой же самой комнате мечтала поскорее вырваться из водного плена. Жаждала попасть на сушу. Мне казалось, стоит только оказаться на земле среди людей, как я сразу пойму, что мне делать. А по факту… Разочарование. Тотальное. Во всём. Меня разочаровало королевство, в котором мы оказались. Грязь, нищета, измученные люди. Только аристократы выглядели нормально, но общаться с ними не хотелось вообще. В мире, пронизанным магией, я угодила в обычное средневековье с убийственной антисанитарией. Если это сказка, то какая-то совсем мрачная. В себе я тоже разочаровалась. Никаких понятий, чего же я хочу, мою голову не посетило. Мы бродили по этим узким замусоренным улицам, и, смотря на людской быт, я так и не ощутила, чтобы мне хоть что-то показалось близким. На Земле я собиралась стать финансистом. Может, и тут попробовать? Узнать, как устроена финансовая система Саморита, сравнить с привычной… Пусть учёбу я так и не закончила, но училась я хорошо, даже опережала программу. Вдруг что новое привнесу, и это станет моим хлебом и призванием? Н-да, только вот дадут ли мне? Пусть в этом мире у женщин было подобие свободы, но с таким количеством оговорок, что тоска брала. Например, я по легенде — вдова. Это нужно для некой личной свободы. В ином случае аристократку, не имеющую родственников мужского пола, должен пристроить замуж король. Или не избежать ей пересудов. Люди не раздумывая заклеймят гулящей, а если и нет, то всё равно в глазах общества с такой девицей — старой девой — явно что-то не так. Потому я вдова. Грустно как-то. У меня и отношений толком не было. Гоша, с которым иногда ходили в дешёвое кафе и гуляли, взявшись за руки, — не считается. Про сексуальный опыт лучше вовсе не вспоминать. Такого и врагу не пожелаешь. И тем не менее, в их глазах я женщина, у которой за спиной пусть короткий, но брак. Так что мой первый выход на сушу можно считать полнейшим фиаско. Здесь мы уже четвёртый день и третий, как я пришла в себя, и меня начала одолевать какая-то иррациональная тоска. Всё в моей жизни не так. С детства всё наперекосяк. В итоге оказалась попаданкой и даже принца встретила. И что? А то, что попаданка из меня неудачная. Ни каких-то особых сил или способностей, ни знаний, способных изменить мир или принести ему ощутимую пользу. Посредственность. Да и для встреченного принца я не любимая или какая-то суженная, а проклятье. Впрочем, учитывая, как мы встретились, на статус «прекрасный» он тоже не тянет. Всё не так. Неправильно. Мою тоску разбавляли визиты членов королевской семьи. Несколько раз заплывала королева Диалара. Заглядывал принц-наследник Регаларс. Побывали у меня не раз и королевские маг с целителем. Только король после неудачного разговора больше не желал удостаивать меня своим обществом. Риаса я тоже видела нечасто. Он был постоянно чем-то занят и заплывал буквально раз-два за день на несколько минут. Вот и сейчас, словно почувствовав, что думаю о нём, он появился на пороге моей комнаты собственной персоной. — Скучаешь? — поинтересовался он. — Немного, — отозвалась обтекаемо. — Нам скоро снова на поверхность, и я подумал, будет справедливо право выбора места, куда направимся, предоставить тебе, — произнёс Риас, зависнув рядом в воде и слабо шевеля хвостом, чтобы оставаться на месте. — Тут королевства, которые находятся на берегу океана. С доступом вглубь материка сложнее, но… давай сначала путешествовать там, куда можно попасть без проблем, ладно? — Ммм, ладно, — согласилась я. — А что за сложности с материком? — Мы не можем долго без родной воды, забыла? — удивился он моему вопросу. — Да и влияние там у руалсов не так велико. Ну да, действительно, глупость спросила. Знала же, что раз в три дня ему поплавать нужно. — Вот список королевств, с кратким описанием того, кто там живёт и какие порядки, — протянул мне Риас несколько подводный табличек. — Изучи. — Хорошо, — кивнула я, а самой отчего-то захотелось плакать. Уже отвыкла я от Риаса в его истинном обличии. Хвост вместо ног казался чужеродным, хотя умом понимала — именно так он выглядит от рождения, а образ, близкий мне, — лишь воздействие магии. И всё равно не получалось отделать от иррационального чувства, что Риаса, к которому я привыкла, больше нет, его место вновь занял самовлюблённый, холодный и даже жестокий подводный принц Элуриас. Понимала идиотизм собственных чувств и эмоций, но ничего не могла с собой поделать. — Ты в порядке? — нахмурился Риас, видимо что-то заметив в моём лице. — В полном, — уверенно соврала я, пытаясь натянуть на лицо улыбку. Судя по поджатым губам, он мне не особенно поверил. Но допытываться не стал, и на том спасибо. Вместо этого его лицо приобрело какое-то хулиганистое выражение. — Кстати, тебя тут кое-кто видеть хотел, — взмахом мощного хвоста он доплыл до двери и, выглянув наружу, крикнул. — Эй, плыви давай сюда. Такое зрелище, наверное, поразило бы любого человека. Последнее, что я ожидала увидеть, так это плавающего под водой котёнка. Со всеми этими событиями и непониманием самой себя я как-то совсем забыла о Мяусие. — Э-э-э, как это? — уставилась поражённо на фамильяра Риаса. Мы, конечно, читали, что фамильяры подстраиваются под своего мага. Да и целитель об этом говорил. Но лично я всё равно как-то не представляла себе кота, плавающего под водой. А он плавал, несколько неловко, но выглядел полностью довольным жизнью. Ещё Мяусий выглядел крайне забавно. Под водой его шесть распушилась, и он напоминал трёхцветный пушистый шарик. Улыбка сама растянула губы. Эта самое милое и забавное, что я видела за последнее время. А может, и за всё время нахождения здесь. — А вот так, — развёл Риас руками. — О нём я как-то не подумал, принимая решение о возвращении домой, и только на берегу опомнился в непонимании, как с котёнком быть. А он взял и сам в воду зашёл и нырнул. Жабры отрастил… В общем, сама видишь. Да уж. Я многого в этом мире ещё не видела, но сомневаюсь, что хоть кто-то встречал кота с жабрами. Это перебор даже для магического мира. — Привет, Мяусий, — улыбнулась я. Пискнув, он ткнулся мне носом в ладонь, но, потеряв равновесие, перевернулся в воде, заставив меня рассмеяться. — Он рад тебя видеть, — перевёл Риас, тщетно пытаясь сдержать улыбку. — А с умением держать в воде равновесие у нас пока проблемы. — Понятное дело, — отозвалась я сквозь смех, — у него же нет плавников. — Не подавай ему идеи, — отозвался Риас, напряжённо покосившись на котёнка, — а то как потом я возьму такое на сушу? Мы ещё немного пошутили, воображая, какой фурор произвёл бы на суше котёнок с плавниками, после чего Риас с Мяусием уплыли, а я поняла — меня отпустило. Глухая тоска отступила, оставляя после себя лишь непонимание самой себя. Не желая копаться в этом, решила заняться изучением табличек. Стоит внимательно всё прочитать, раз уж теперь от меня зависит, куда мы теперь отправимся.

***

— Что? К ушастым снобам?! — именно такова была реакция Риаса, когда я вечером озвучила ему своё решение. Мне она не особенно понравилась. Что такого? Для меня эльфы — такая же экзотика, как русалки. То есть, руалсы. Я их никогда не видела, и моё желание познакомиться лично с существами, о которых на Земле столько книг написано, вполне естественно. — Может, передумаешь? — произнёс он, морщась. — Да что не так? — не понимала я. — Это же эльфы! Все как один красивые, светловолосые, утончённые. У нас про них столько историй написано! Всегда считала их выдумкой, а они существуют, и я хочу с ними познакомиться. — Думаю, тебя ждёт жирное разочарование, — отозвался Риас кисло. — Если ты считаешь руалсов пришибленными снобами, ты просто не знакома с эльфами. — Я никогда не говорила, что считаю вашу расу снобами, — парировала я. — Только тебе, потому что ты та ещё чешуйчатая задница. Местами. Ответом стал обескураженный взгляд. Было заметно, что у него масса вопросов, но Риас почему-то решил оставить их при себе. — Выкладывай, что не так с эльфами? — потребовала я после недолгой паузы. — Снобы высшей категории, — фыркнул Риас. — Себя они считают высшей расой, а всех остальных так, неудачными экспериментами Богов. Да они даже себе подобных считают грязью, если те статусом не вышли. Эльфы далеко не все светловолосы, но светлая масть — чем светлее, тем лучше — у них признак принадлежности к высшей знати. У императорской семьи волосы белоснежные. У всех, кроме императрицы, она просто блондинка. Высшим можно только родиться. Если у эльфа тёмные волосы, ему никогда не светит высокая должность или знатный титул. Светловолосые эльфы тёмноволосых считают чуть ли не рабами, этакими выродками вида. И их мало волнует, что светлая масть — удел избранных, остальные имеют волосы самых разных оттенков, как люди и другие расы. Информация обескураживала. В наших книгах тоже упоминалось, что эльфы бывают теми ещё поганцами, но чтобы настолько? — Они хоть красивые? — спросила беспомощно. — Музыка? Искусство? — Смазливые ублюдки, — скривился в ответ Риас. — И, увы, музыка у них действительно совершенно удивительная. Как и живопись со стихами. Они об этом прекрасно осведомлены и считают все попытки других народов создать что-то прекрасное пустыми бездарными потугами. И упаси тебя Боги высказать эльфу хоть каплю критики его шедевру, сразу запишет в смертельные враги. Может, действительно — ну их, эльфов этих? Ну нет. Риас может быть престрастен. Вполне возможно, они именно ему чем-то не угодили, отсюда и такое мнение с характеристиками. Я всё должна увидеть сама. Обязана пообщаться с удивительными существами магического мира. Может, хоть тогда появится хотя бы тень ощущения сказки, а не гнетущее чувство, что занесло в дремучее средневековье? — Ну что, всё ещё хочешь к эльфам? — с надеждой на отказ спросил Риас. — Хочу, — кивнула я утвердительно. — Я во всём хочу разобраться сама. Сокрушённо покачав головой, он выплыл из комнаты, оставив меня размышлять об ушастиках и ожиданиях от встречи с ними. Элуриас Поверить не могу, что из всех мест Майе приспичило отправиться сюда. Да чего такого в этих эльфах, чтобы так стремиться с ними познакомиться? Смазливые, этого не отнять. Но чего стоит внешность при таком характере? Хороши в искусстве, не поспоришь, что вообще против всякой логики. Как им удаётся создавать что-то столь прекрасное с таким-то нравом? Никогда не забуду, как к нам наведалась их делегация. Мне тогда было пятнадцать, я мало что знал об эльфах, и мне было очень интересно на них посмотреть, пообщаться. Из-за страсти Лемараса к обитателям поверхноститмне они были тоже очень любопытны. Разочарование было быстрым. Острым. Ушастых было девять. Трое светловолосых — высшая знать, и у каждого по двое охранников и одновременно слуг, тёмной масти. С нами, королевской семьёй, они разговаривали с таким пренебрежительным снисхождением, словно мы не члены правящей династии, а так, какие-то плебеи. Они не демонстрировали этого прямо, но их отношение проскальзывало в интонациях, взглядах, жестах. Даже обычно спокойного Ларса они умудрились довести до кипения. Лем предпочитал их избегать, а меня так и подмывало сделать им какую-нибудь гадость. Только отец как-то держался. Мне кажется, спустись с небес Боги, эльфы бы и с ними говорили так, словно снизошли до общения с низшими существами и делают им этим огромное одолжение. А как они обращались с себе подобными, то есть, своими слугами! Словно те не эльфы, а рабы. Грязь под ногами их белобрысых небожителей. Прямые оскорбления, тычки просто так, унижения без причины — всё мы это наблюдали. При этом выдрессированные эльфы с тёмными волосами принимали всё это как должное, а потом отыгрывались на тех, до кого могли дотянуться. На дворцовой прислуге. Никогда не забуду, как пришлось заступаться за молодую служанку, которую охранник одного из высших делегатов оскорблял самыми грязными словами и даже залепил ей пощёчину. А всё почему? Она надела тунику не того цвета! Его господин терпеть не может красный цвет, он оскорбляет его эстетические чувства, и своим явлением в тунике такого оттенка она оскорбила представителя высшего рода. Ну не чушь ли? Пришлось заступаться, требовать прекратить. В итоге он и меня чуть не обложил ругательствами, а ведь если уж им так важна иерархия, то я намного выше его по происхождению! У конфликта быстро нашлись зрители, и в итоге делегату пришлось с насквозь лживой улыбкой приносить извинения за своего слугу. Впрочем, он отыгрался на нём сразу, при нас. Несколькими быстрыми движениями отрезал длинные локоны провинившегося, тем самым обрекая его на позор. У эльфов короткие волосы — знак отверженности. Они в собственном обществе словно прокажённые. Наказанные за жестокую провинность, преступление. Говоря проще — охранник был сволочь, но даже меня поразила жестокость наказания. И если на эльфа, что обрёк его на подобную судьбу на неизвестный срок, он смотрел с отчаянием и смирением, то мне достался взгляд, полный лютой ненависти. И вот я — точнее, мы — в Эсмирине. Городе, который эльфы построили для контактов с иными расами и который быстро разросся до невероятных размеров. В Эсмирину стремились для торговли с ушастыми, для отдыха и в поисках красивой жизни. Первый и второй вариант были вполне жизнеспособны, а желающие третьего быстро понимали — эльфам не нужны халявщики. Почему же такие снобы, как эльфы, решились на строительство Эсмирины? Однажды даже до них дошло, что жить в изоляции, открещиваясь от сотрудничества с остальными миром, — путь в никуда. А пускать толпы посторонних в Эльфайсиэллин, их родной лес, им казалось страшным кощунством. Крайне редко туда могли дать допуск делегации иного королевства, в составе которой присутствует особа королевской крови. И то, не всегда. А вот в Эсмирину — добро пожаловать! Во всяком случае, если тебе есть что предложить, ты обладаешь полезными навыками или тугим кошельком. Все такие гордые и возвышенные эльфы совсем не были чужды корысти и жажды денег. В Эсмирине было несколько кварталов. Торговый — для продажи и покупки всего, чего только можно: от редких лакомств до редчайших артефактов; ремесленный, выпускающий массу полезных вещиц и обеспечивающий город провиантом; гостевой, где и останавливались желающие в Эсмирине просто погостить; и центральный, где, собственно, и предпочитали останавливаться или жить эльфы. Там же располагались самые знаковые места в городе, и при посещении именно этого квартала приходилось соблюдать просто массу глупых правил. Чтобы отправиться сюда, нам ещё шесть дней пришлось ждать, пока посланник отца, на этот раз руалс, уладит все вопросы. В итоге нам надлежало провести здесь неделю на постоялом дворе хорошего класса. И, что лично для меня было огромным плюсом, — не было нужды подстраиваться под глупую легенду. Эльфы феноменально чуют ложь и терпеть её не могут. Так что нам с Майей надлежало быть самими собой. — Ваше высочество, ваша милость, — поприветствовала нас девушка за стойкой у входа, когда мы, войдя, протянули ей документы. — Ваши апартаменты уже готовы. Ваши комнаты связаны общей гостиной. Вещи ждут вас в комнатах. При этом на меня девица косилась с ощутимым интересом. Захотелось скривиться. Серьёзно? Интересно, что её заинтересовало: я или мой титул? А может, она просто из неразборчивых? В любом случае, связь с человеком — последнее, что мне нужно. — И чего ты всю дорогу с такой постной миной? — протянула Майя, когда мы поднялись по лестнице. — Тут же просто чудесно! Красотища! Ну да, после столицы Каншира, где повсюду были грязь и вонь, Эсмирина с её ухоженными улочками и цветочными ароматами могла заворожить. Даже на меня частично действовало внешнее очарование города, но мне удавалось с ним бороться, ведь я знал, кто тут всем заправляет. — Давай встретимся тут, — обвёл я общую гостиную рукой, — через полчаса. Прибыли на место мы в первой половине дня и решили в итоге не терять зря время. Майе не терпелось увидеть эльфов — пусть так. Потому решено было посетить выставку одного эльфийского художника, который, естественно, считал себя гением. Пришлось напомнить Майе про отношение ушастых к критике. Оставалось надеяться, она вняла. — Прошу прощения, но сегодня за Эсмириной смотрит эсмин Окрибель, а он приверженец зелёного цвета, — обратилась к нам всё та же девушка за стойкой у входа, когда мы спросили, как лучше поступить, чтобы посетить выставку. — И? — посмотрела на неё с недоумением Майя. — Вам придётся переодеться в одежду зелёных оттенков, — ответила девушка с извиняющейся улыбкой. — Иначе это может быть воспринято как оскорбление эсмина Окрибеля, его эстетического вкуса. Глупые правила посещения центрального района — вот они во всей красе. По пути в номер Майя безостановочно ворчала, а выйдя обратно, вообще была дольно мрачной. Из зелёного в купленных вещах у неё нашлось только довольно облегающее платье, которое ей не очень шло. — Я похожа на жирную зелёную гусеницу! — шипела она. — У этого эсмина не все дома, что ли? — Прости? — не понял я выражения. — Крыша едет? Фляга свистит? — видя моё недоумение на странные фразы, перевела на доступный язык. — Он сумасшедший? — Эльфы все немного не в себе, — усмехнулся я. — Только им не говори. Выставка… Что сказать? Эльфы умеют создавать удивительные произведения искусства. Некоторые картины выглядели как живые. Казалось, листочки на деревьях того и гляди шевельнутся под порывом ветра, а живые существа выйдут из полотен и отправятся по своим делам. Другие картины были словно сотканы из магии. Были и полотна, которые я не понимал. И не я один. — Не знала, что в этом мире есть анимэ, — пробормотала Майя, глядя на полотно с изображением человека с непропорционально большой головой и глазами. — Что такое анимэ? — не удержавшись, спросил я тихо. — Мультики такие, — отозвалась она. — Ну, рисуют картинки, обрабатывают их, соединяя в фильм, — а, о фильмах Майя мне уже рассказывала. — Там часто у персонажей головы и глаза нереалистично большие. — Этот человек вполне реален, — послышался негромкий, но пропитанный высокомерием голос. — Да? — удивилась Майя. — Он болен? — Здоров, — процедил эльф сквозь зубы. — Это авторское видение. Импровизация. Предвидя мини-катастрофу, я молился, чтобы Майе хватило ума смолчать. Этот эльф носил гриву русых волос. Не аристократ. Но и не низший. Да будь он даже угольным брюнетом, снобизма в нём хватило бы на десятерых. — У автора что-то с глазами? — спросила Майя бесхитростно, а я мысленно застонал. — Да как ты смеешь! — оскорбился эльф, похоже, автор выставки. — Что может понимать жалкая человечка в настоящем искусстве? — Да я всего лишь… — растерялась Майя. — Да ты мне ноги целовать должна за то, что имеешь возможность лицезреть подобные шедевры! — продолжал эльф. — Что? — изумилась Майя, а потом нехорошо прищурилась. — Ноги целовать? А что сразу не задницу?! — Вон отсюда! — побагровел эльф. — Глупая невежа, которая не отличит навоз от золота! Немедленно — вон! — Не больно то и хотелось оставаться, — фыркнула Майя, а когда мы вышли на улицу, взорвалась возмущением. — Нет, ты слышал?! Ноги я ему должна целовать за рассматривания его мазни! Да кем он себя возомнил?! — Эльфом, Май-я, — вздохнул я. — Всего лишь эльфом. Я же тебе говорил, как они относятся к любой критике. — Да какая критика? — удивилась она. — Всего лишь праздное любопытство. — Для них так: если не восхищаются, значит, критикуют, — пояснил я. — Идиотизм, — покачала она головой. — Пошли поедим, что ли? На глаза ей попалась едальная. Судя по оформлению вывески с избытком золотого, довольно пафосная. А значит, там неизбежно будут ушастые. Сначала хотел возразить, опять ведь может закончиться всё не лучшим образом. Потом подумал — чем быстрее Майя поймёт, какие эльфы, тем ей же лучше. Иногда избыток иллюзий вреден. А в её голове, судя по всему, их масса. Невольно задумался — откуда про эльфов знают в мире Майи? Неужели кому-то из пришлых удалось вернуться? Или туда занесло кого-то из жителей Саморита? Впрочем, какая разница? В едальной нас проводили за столик. Блюда старался заказывать знакомые. К этикету ушастые относились строго. И могли оскорбиться из-за его нарушения. А откуда мне знать, как полагается есть нечто, что я вижу первый раз в жизни? Потому только знакомая еда. И Майю проинструктировал повторять за мной и тихонько спрашивать, если сомневается. Всё шло хорошо. Относительно. Если можно такое слово применить к молчаливой напряженной обстановке. Судя по выражению лица, Майя уже успела пожалеть о своём желании здесь пообедать. Казалось, всё обошлось, как вдруг из-под вилки Майи выскользнул кусочек овоща, да так неудачно, что долетел до соседнего стола, где, задев скатерть и оставив там некрасивую кляксу, упал на пол. — Извините, пожалуйста, — сразу извинилась Майя перед сидящим к нам спиной посетителем. К столу сразу же ринулся проворный подавальщик, который был остановлен повелительным: — Стоять. Подавальщик растерянно замер, а обладатель голоса обернулся и, презрительно посмотрев на Майю, произнёс: — Эй ты, человечка! Встань и подними. — Что? — Со слухом проблемы? Встала и подняла. — Я не буду этого делать. И я вообще-то извинилась. Естественно, унизительные требования исходили от эльфа. Смазливого и белобрысого. Местный аристократик. Лицо его мне казалось до отвращения знакомым, пока не пришло окончательное узнавание. — Эсмин Шораэль, — сорвалось с моих губ. Услышав своё имя, он нахмурился, всматриваясь в моё лицо. — Принц Элуриас, — выдал он удивлённо, даже спесь на миг растерял. — Вы очень повзрослели и возмужали. Этот тип был одним из бледной троицы высших в составе эльфийской делегации, посетившей наш дворец. И именно он неприятно поразил жестокостью по отношению к собственному охраннику. — А вы всё тот же, — сам не знаю, хотел я его этим похвалить или оскорбить. — Так вы что с этой… человечкой? — заменил он в последний момент ругательство на нейтральное слово. — Её зовут Майя, — надо же, от злости даже имя её произнёс легко, без привычной запинки. — И она моя пришлая, как я её проводник. А значит, оскорбляя её, вы оскорбляете и меня. Замерев, он прищурился, напряжённо раздумывая над ситуацией. Потом губы исказила искусственная улыбка. — Я готов сделать вид, что ничего не случилось, — произнёс Шораэль. — Просто эта клякса на скатерти… Она такая уродливая! При этом смотрел прямо на Майю, молчаливо показывая, о чём речь. Злость Майи сменилась жгучей обидой, которая полоснула по нервам. Захотелось встать, подойти и приложить его мордой об стол. Раза три-четыре. Чтобы нечто уродливое в зеркале наблюдал. — Хорошо, — отзеркалил я лживый оскал, сжимая под столом руку Майи и призывая её к молчанию. Хотелось уйти, а Майе ещё и разреветься, но уходить так сразу? По сути — сбежать? Нет уж. Потому ещё минут пятнадцать я ковырялся в еде, резко потерявшей вкус. Майя к пище вообще больше не притронулась. Решив, что мы достаточно тут посидели, оставил на столе монеты и повёл её к выходу. — Зря я тебя не послушала, — произнесла Майя убито, когда мы отошли от едальной на приличное расстояние. — Ты предупреждал, что эльфы то ещё говно, а я решила, что ты наговариваешь из какой-то личной неприязни. — Я видел-то их раз в жизни, — вырвалось у меня фырканье. — И сразу понял, что они из себя представляют, — всхлипнула она. — Действительно — снобы ушастые. Может, я и не красавица, но и не такой уж урод. И никто не давал им права обращаться со мной, как с какой-то грязью. Её обида отдавалась внутри мерзким кисло-горьким осадком, заставляя сжимать зубы. Я знал, что так будет, теперь нужно перетерпеть. Успокоить поскорее Майю и вернуться в постоялый двор, где хотя бы в номере можно не оглядываться по сторонам и не строить из себя невесть что. — Ты чего? — обнял Майю неловко, когда она всё же разрыдалась. — Не реви. Не стоят они твоих слёз. Я же говорил: ушастые все снобы и несколько не в себе, — говорить приходилось шёпотом, потому что у эльфов отменный слух. — Так что успокаивайся давай. Вернёмся на постоялый двор и наконец-то нормально поедим. — Извини, — пробормотала Майя, отстраняясь. — Испортила день и себе, и тебе. И да, я тоже голодна, так что давай возвращаться. И всё, с завтрашнего дня просто отдыхаем и не лезем в «ушастые» места. — Тут как получится, — улыбнулся я, чувствуя ощутимое облегчение. — А в целом — согласен!