Глава 19. Покушение

Элуриас Следующим Майя решила посетить каменный сад. Лично мне казалось, ничего особенного там быть не может. Ошибся. Улыбчивая и какая-то непривычно стройная гномочка сначала провела нам экскурсию по самым интересным местам. Посмотреть было на что! Я ожидал обычную выставку каменных скульптур. У каждой свой пьедестал с подписью. А по факту всё оказалось куда масштабнее. Целые сцены из легенд и всем известных исторических моментов, и просто зарисовки из жизни животных. Всё было выполнено с такой скрупулёзностью, что, казалось, каменные изваяния того и гляди оживут: люди и мифические персонажи начнут двигаться, продолжая свои описанные в легендах и истории дела, а трава заколосится, зашумит листва на деревьях. Любуясь на труд гномов, я на краткий миг даже забыл о проблемах, обступивших со всех сторон. После экскурсии нам позволили гулять по саду самостоятельно. Майя, не обращая на меня никакого внимания, бродила по саду, рассматривая с интересом всё вокруг. А мне было тоскливо. Ещё недавно бы мы живо обсуждали всё, а сейчас я плёлся следом и чувствовал себя одиноким неприкаянным идиотом, который сам всё испортил. Даже Мяусий отказался сегодня меня сопровождать. Вчера ему не понравилась шумная гулянка, и с позволения владыки его отнесли в тихое место, где он мог вволю подремать. Стыдно, но я даже не помню, как мы вернулись на постоялый двор. В памяти лишь набор смазанных образов. Но фамильяр был на месте и транслировал мне своё неодобрение. А после ссоры с Майей прислал ворох образов всяких неприятных тварей и волну осуждения, на вопрос, пойдёт ли с нами гулять, демонстративно повернулся задом и лёг спать. Вот и бродил я в глупом одиночестве, ловя взгляды Майи, что меня упорно игнорировала. Мы вышли на площадь, где хватало народу. Тут в центре была изображена масштабная сцена битвы богов с тьмой. Майя смотрела на всё широко раскрытыми глазами и пропустила момент, когда на неё налетел ребёнок. Девочка, на вид лет шести. В руках у неё был стаканчик с напитком, который от столкновения оказался на платье Майи. — Простите, — пискнула девочка. — Вилия! — следом подбежала мать ребёнка. — Что ты наделала! Леди, — посмотрела она на Майю испуганно, — простите её, пожалуйста! — Она не специально, — подбежал отец семейства. — Не волнуйтесь, — мягко улыбнулась Майя. — Всё в порядке. Мужчина, повинуясь жесту жены, забрал дочь и отошёл в сторону, а мать продолжала нервничать. — Да какое «в порядке», — произнесла она. — Ваше платье… Леди, мы всё возместим. — Это всего лишь платье, — рассмеялась Майя. — Не стоит из-за него переживать. — Вы правда не сердитесь? — произнесла женщина растерянно. — Нет, — улыбнулась Майя. — Было бы из-за чего. Заигрался ребёнок. Бывает. Ничего страшного не произошло. — У вас, наверное, свои такие же, — в ответной улыбке женщины сквозило облегчение. — Потому и понимаете, как порой сложно за ними уследить. — Нет, — вот тут Майя улыбаться перестала. — У меня детей нет. — Значит, будут, — продолжала улыбаться женщина. — Какие ваши годы. — Возможно, — выдавила Майя откровенно вымученную улыбку. Счастливая лёгким разрешением ситуации женщина вернулась к семье. А Майя смотрела на них с такой бесконечной тоской, что у меня что-то сжалось внутри. Вспомнились её слова, что семейное счастье не для неё. Не представляет она себе полноценных отношений с мужчиной, а значит, ни любви, ни семьи в её жизни не будет. И сегодня я так жестоко снова напомнил о случившейся с ней трагедии. Урод! Наверное, не наблюдай я всё это время за Майей так пристально в надежде сам не знаю на что, я бы в жизни не заметил этого. Короткий блик, мгновенно взметнувшийся из глубин души ужас. В тот миг мне показалось, что время замедлилось. Короткий болт, направленный Майе в грудь, в самое сердце, и обречённое понимание — я ничего не успеваю. Ни поставить щит, не с траектории увести. Ничего, кроме… Схватив Майю за плечи, резко развернул, закрывая её спиной. Успел мимолётно порадоваться, что держался к ней так близко, иначе бы не успел. Сначала это было похоже на сильный, грубый толчок в спину. Следом пришла боль. Оглушающая, мгновенно лишающая возможности сделать полноценный вдох. — Ваше высочество, вы совсем уже… — начала гневно Майя и осеклась, когда я начал оседать. — Эй, ты чего? А вокруг начали раздаваться панические крики. Поднялась суета. Всё это я воспринимал краем сознания, смотря на посеревшую от страха Майю, которая испуганно звала на помощь. — Риас, смотри на меня, — требовала она, вернув мне внимание. — Не смей отключаться… В глазах всё плыло, во рту стоял привкус крови, боль огнём разливалась по телу, а мне хотелось улыбаться, как идиоту. Она всё же назвала меня Риасом. Значит, всё не так и плохо…

***

Просыпаться оказалось неприятно. Даже хуже, чем после пьянки. Казалось, болело вообще всё без исключения. Даже глаза открыть сил не было. Зато в отдалении, сквозь гул в ушах я слышал голоса. — Это вы называете порядком? — опознал я голос гномьего владыки. — На территории нашего королевства, в нашей столице средь белого дня чуть не убили подводного принца! Да вы хоть представляете, что было бы, если бы он не выжил? Король Ореаниды не так давно лишился одного сына, представляете, что он бы сделал, потеряв второго?! — Всё же обошлось, — неуверенно ответили ему. — Обошлось?! — взревел владыка. — Да не окажись там человеческого мага, который удержал его на краю в первые мгновения, у нас бы на руках остался труп принца. Даже после человеческого мага моему придворному понадобилась куча накопителей и всё его мастерство, чтобы вытащить его из лап смерти, а вы мне говорите «обошлось»? Объясните лучше, как в Миргодар проник тип с запрещённым артефактом? — Мы выясняем… — прозвучало ещё тише, словно говорящие удалялись. — Медленно выясняете! — рявкнул владыка. — Если к вечеру мне… Дальше я уже не слышал, что-то отрезало меня от этих голосов. Обитать в темноте и тишине мне было откровенно некомфортно. А лёгкий всхлип неподалёку заставил собрать жалкие огрызки сил в кулак и открыть глаза. С величайшим трудом, превозмогая боль и слабость, повернул голову. В кресле, сжавшись в комок, сидела Майя. Глаза были воспалёнными и красными, лицо измождённым. — Майя, — прошептал я, похвалив себя, что снова не исковеркал её имя. — Риас! — воскликнула она, подскакивая на месте. — Ты… Ты! Да я убью тебя! Рядом послышалось шебуршание, и тут же в шею уткнулся мокрый нос, послышалось жалобное пищание. Мяусий. От него исходили волны прямо-таки физически ощутимого отчаяния, страха и любви. Стало совестно перед малышом. Он ведь чувствовал всё, что со мной происходило. А ещё, когда умирает маг, умирает и его фамильяр. — Прости, приятель, — слабо улыбнулся я, скосив глаза на его мордочку. — Не лучшего ты себе мага выбрал. Ответом мне стала волна возмущения. Он со мной согласен явно не был. — Очень мило, — привлекла к себе внимание Майя. — Не шуми, — поморщился я, громкие звуки отзывались болью в висках. — Или действительно добить решила? — Стоило бы! — был мне ответ. Майя заметалась по комнате, напряжённо о чём-то раздумывая. Потом остановилась и посмотрела на меня каким-то беспомощным взглядом. — Ответь мне, ты чем вообще думал, бросаясь под этот… болт? — не сразу она вспомнила название. — Тот тип не только выстрелил с близкого расстояния, но эта штука ещё оказалась смазана ядом, и проклятие на ней болталось. Он тебя почти убил! — А надо было чтобы тебя? — спросил я. — На мне вообще-то твой защитный артефакт, — посмотрела Майя на меня, как на дурака. — Который просто не успел бы сработать, — парировал я. — Слишком маленькое расстояние и высокая скорость атаки. — Тогда какой вообще от него толк?! — возмутилась я. — Будь больше расстояние и атакуй тебя магией, щит бы сработал, — силы стремительно таяли, но я не хотел этого показывать. — Ты хоть понимаешь, что был в половине шага от могилы? — спросила она с ощутимым отчаянием. — Представляешь, что сделал бы твой отец с гномами и со мной, если бы ты умер? — Ничего бы он не сделал, — отозвался я, правда, не стал уточнять, что поручиться за это не могу. — Горы слишком далеко от океана, а ты… Какой с тебя спрос? Мира не знаешь, магии нет. Снова нервно всплеснув руками, Майя забегала по комнате. — Майя, не мельтеши, а то в глазах всё плыть начинает, — попросил я, и она резко застыла на месте. — Ты пойми главное — этот тип целился в тебя. В грудь, подозреваю, в сердце. У тебя бы просто не было шансов выжить, а меня убить не так просто. — Да я живучая, — отозвалась она нервно. — Возможно, для простого человека, — не стал я спорить. — Но против яда и проклятия у тебя ни единого шанса, тогда как у меня сама сила, магия в крови даёт некую устойчивость. — Ты чёртов эгоист! — всхлипнула Майя. — Я чуть с ума не сошла, когда несколько часов мне не давали ответа, выживешь ты или нет. — А умри ты, — отозвался я честно, — мне бы оставалось только пожалеть, что я выжил? — Проклятие? — догадалась она. — Именно, — прикрыл я устало глаза. — Но ты же был бы ни в чём не виноват, — произнесла Майя недоумённо. — А проклятию без разницы, — вздохнул я, прося свой организм дать мне ещё немного времени. — Пришлого убили — виноват проводник. Пришлый заболел и умер или погиб случайно — виноват проводник. А кара… За подобное проводники платят очень дорого. В случае смерти пришлого теряют здоровье, тает магия, уходит сама воля к жизни. Они становятся просто овощами, не способными обслужить себя и не желающими этого. — Ваши боги были явно не в духе, насылая это проклятие, — резюмировала Майя шокировано. Похоже, она до этого момента не до конца понимала суть проклятия. Или не верила? — Да даже не будь проклятия, — произнёс я немеющими от усталости губами, — я бы всё равно поступил так же. Я и так перед тобой виноват, не хочу быть ещё и виновником твоей смерти. Несколько мгновений она смотрела на меня потрясённо, словно не веря, что не ослышалась. — Он в меня целился, причём здесь ты? — её непонимание было таким милым. — Ты здесь никого толком не знаешь, врагов у тебя нет. Зачем кому-то тебя убивать? Только как способ достать меня. И, как подозреваю, через меня насолить отцу. Она пыталась осознать сказанное. Явно пыталась подобрать доводы против, но, очевидно, у неё это не получалось. Потому что мне самому не хотелось в это верить, но для совпадений это уже слишком. Сначала маг, потом постоялый двор, теперь вот попытка убить с близкого расстояния. Нет, в такие совпадения я не верю. Кто-то расчётливо пытается нас устранить. Мишенью выбирают Майю, потому что она более уязвима, а без неё мне быстро придёт конец. Но, судя по постоялому двору, и обоих разом уничтожить неведомый враг не против. Только вот у себя я тоже врагов не припомню. А значит, кто-то пытается так добраться до отца. Иных вариантов мне в голову просто не шло. Да и голова сейчас отказывалась работать. Мысли текли вязкие, медленные, неповоротливые. — И всё же, никогда больше так не делай, — произнесла Майя, растеряв окончательно свой боевой запал. — Я совсем не хочу видеть твою смерть, Риас. — Значит, я прощён? — улыбнулся я слабо, но довольно. — Ничего подобного, — фыркнула она. — Просто я дам тебе последний шанс доказать, что ты не последнее дерьмо. — И на том спасибо, — я был рад и этому. — Отдыхай давай, — вздохнула она, — а то уже глаза, вон, закрываются. Отвечать не стал, потому как стоило закрыть глаза, сознание заполонила темнота. Но не пугающая, а уютная, исцеляющая. Несущая покой и надежду на лучшее. Майя Будучи самой обычной девчонкой, я всегда считала, что всякие опасности, сумасшедшие преступники и убийства происходят на страницах книг и в фильмах. А если и случаются в жизни, то уж точно со мной такого произойти не может. Так, наверное, думает каждый, до момента, когда с ним случается подобное. И даже когда на меня напал тот маг и я услышала про постоялый двор, было жутковато, но я всё равно словно не верила до конца. Предпочитала считать это совпадением, но не нависшей над нами опасностью. И только когда Риас медленно сполз на землю с торчащим из спины болтом, меня наконец окончательно накрыло осознанием реальности. На мою радость, среди посетителей сада оказался целитель. Мужчина средних лет, который не отмахнулся от моей мольбы о помощи. Никогда мне не забыть, как он, вытащив болт, пытался исцелить рану, и у него ничего не получалось. Как он ругался, диагностировав яд и проклятие. По вискам мужчины струился пот, а я впервые молилась местным богам, в которых не очень-то верила, несмотря ни на что. За это время весть о ранении морского принца долетела до владыки, и он прислал своих гномов во главе с дворцовым целителем. Меня оттеснили в отдельную комнату, и потянулись бесконечные часы ожидания, пронизанные ужасом и отчаянием. Лишь явление Мяусия, который, почувствовав беду, примчался по улицам города к хозяину, стало ярким пятном в этой тёмной безнадёге. В отличие от меня, фамильяра к Риасу пустили, сочтя его полезным. Лишь глубокой ночью мне сообщили — Риас будет жить и быстро встанет на ноги. После чего я ещё несколько часов провела, ожидая, когда он придёт в себя. Меня пытались отправить спать, потому как толку от моего присутствия всё равно нет, но я не могла уйти, не убедившись, что опасность миновала. За это время я пролила огромное количество слёз, и многое успела обдумать. Эта наша ссора из-за поцелуя… Я по-прежнему не могла принять его поступок. Не могла заставить себя считать это мелочью, но и прежней бесконечной обиды с таким же острым недоверием не было. Разбирая случившееся по мгновениям, я поняла главное — он спас меня. Закрыл собой от выстрела. Как я могла после такого продолжать на него злиться, как было недавно? Не могла. Не получалось. Значит, нам предстоит выстраивать общение заново. Более чётко очерчивать границы допустимого. Ну а этот поцелуй, который и меня немало взбудоражил… Его лучше просто вычеркнуть из памяти. И всё равно я злилась на него. Уже не столь яростно за поцелуй, как за этот поступок. За пережитый ужас. За эти часы полной беспомощности. Эта злость мешалась со щемящей душу благодарностью, ведь не поступи он так, я бы уже не злилась. Я бы вообще не испытывала никаких эмоций, так как меня бы просто не было. А когда он очнулся, состоялся самый странный разговор между нами за всё время знакомства. Сначала на волне облегчения, что он пришёл в себя, как и обещали, мне хотелось броситься ему на шею и расцеловать, затем это желание быстро трансформировалось в желание добить его за ужас, пережитый мной за эти часы. Мяусий отвлёк внимание Риаса на себя, что позволило мне взять эмоции под относительный контроль. Для меня не стало открытием, что ему нужно, чтобы я жила, потому что иначе его покарает проклятие, но я не осознавала до этого момента, насколько эта кара страшна. Мне говорили, но почему-то я словно слушала краем уха и воспринимала краем сознания. Именно так, слушая едва живого Риаса, я в полной мере осознала, насколько сильно его жизнь завязана на мою. Это не просто «плохо мне — плохо ему», это смерть живьём в случае моей гибели. И это куда страшнее, чем просто умереть. Вторым потрясением стали выводы Риаса о причинах этих нападений. Но ведь он прав: откуда у меня взяться врагам? Возможно, они могут быть у него, но, похоже, сам Риас так не думает. Но они точно есть у его отца. У любого правителя их в достатке. Неужели мы стали мишенью из-за этого? И что в таком случае нам делать? Засесть в Ореаниде и не казать оттуда носа? И сколько я там выдержу, прежде чем начну сходить с ума от тоски и безысходности. На дне океана красиво, но жить там? В месте, для человека не предназначенном, без шанса найти своё место, обрести друзей и, возможно, семью? Банально не видя света солнца? Разговор Риаса совершенно вымотал, и после он снова уснул, а я в полной мере ощутила, насколько устала сама. Целители забегали часто, и в следующий визит гнома, желающего проверить состояние принца, сообщила ему, что пациент приходил в себя. И попросила показать мне угол, где я смогу немного поспать. Следующее пробуждение Риаса я бессовестно проспала. А после нас ждал путь обратно. Каким бы хорошим ни было магическое исцеление, руалсу требовалась вода родного океана. Возможно, именно её не хватало, чтобы он окончательно встал на ноги, не шатаясь от слабости. — Прости, что испортил тебе визит к гномам, — заговорил он, ожидая настройки портала. — Если хочешь, позже вернёмся сюда. — Глупостей не говори, — покачала я головой. — Ты жизнь мне спас. Гномы славные, но пока мне хочется сбежать отсюда поскорее, а не развлекаться здесь. — Значит, найдём другое место, куда бы тебе хотелось, — улыбнулся Риас бледно. Найдём, наверное. Но теперь стоит выбирать пункты назначения из тех, где мне хотя бы в теории могло понравиться и где при том я бы могла в случае чего остаться жить, а не развлекаться, подобно безголовой туристке. Слишком высока оказалась цена у моего желания побывать в сказке и познакомиться со сказочными существами. Мне нужно искать себе дом и занятие, а не шататься по миру в поисках новых впечатлений. — Обязательно, — отозвалась я. — Береги силы, Риас. До твоего дома ещё добраться надо, а ты еле жив. — В порядке я, — фыркнул он из чистого упрямства и нежелания признавать свою слабость, а потом улыбнулся удивительной мальчишечьей улыбкой. — И спасибо, что я снова Риас. На это мне было нечего ответить. Нет, для меня он не стал прежним Риасом, которому я доверяла, но уже и не был только принцем Элуриасом, которому верить никак нельзя. В моей голове эти стороны его «я» всегда были словно разными личностями. Сейчас они переплелись столь сильно, что не получалось отделить их друг от друга, что наполняло меня смятением и полнейшим непониманием, как быть.

***

В Ореаниде меня ждала знакомая комната и знакомое одиночество. Лишь спустя часа четыре после прибытия меня навестил тат Рирансор, проверить моё состояние. Видимо, тат Повасин занят с Риасом или выдохся, работая с ним. К вечеру заплывал Регаларс. Он был привычно дружелюбен. Расспросил о случившемся, чуть поболтал со мной и отбыл. После визитом меня почтил сам король. В отличие от сына, он был бесстрастен и лаконичен. Выслушав мой рассказ, кивнул и, не попрощавшись, выплыл. Риаса я увидела только к обеду следующего дня. Он заглянул буквально на минуту, убедиться, что со мной всё в порядке, и сообщить, что сам в полной норме и отбыл по каким-то важным делам. Сидя в одиночестве в опостылевшей комнате, у меня никак не получалось отделаться от ощущения, что в беде, случившейся с Риасом, винят меня. Его отец, так точно. Весь его вид во время визита выражал недовольство. Как подозреваю, мной и необходимостью тратить на меня время. К вечеру второго дня ко мне приплыла сама королева Диалара. В отличие от мужа, она проявляла участие. Единственная, кто спросил не только как я себя чувствую физически, но и что у меня на душе. Попыталась заверить её, что всё в порядке. Вышло ли? Не уверена. — Вы тоже считаете, что ранение Риаса моя вина? — не выдержала я. — Что? Нет, конечно, — посмотрела Диалара удивлённо. — Эл взрослый парень, это было его решением. А кто так считает? — Ваш супруг, его величество Дарриар, — призналась я. — Ах, Дари, — улыбнулась королева. — Он такой, может. Вспыльчивый, но отходчивый. Не беспокойся, милая, он уже, наверное, успокоился. Дари разумный мужчина и, поразмыслив здраво, поймёт, что решение принимал Эл. От тебя ничего не зависело. — Но ведь не будь меня, ему бы не пришлось выходить на сушу, а значит, и рисковать! — произнесла я, ощущая странное отчаяние. Мне не хотелось, чтобы и эта во всех смыслах приятная женщина начала относиться ко мне с негативом, как к источнику угрозы для её ребёнка. Но и промолчать я не могла. Ведь если я не скажу, так муж просветит. — Ма-айя, — произнесла она, привычно и забавно потянув «а», — я об этом много размышляла. Позволишь мне немного отступить от темы? Ей нужно моё позволение? Сильно в этом сомневаюсь. Но раз просит, мне оставалось только кивнуть. — Во всё происходящем с Элом в первую очередь его вина, не твоя. От такого заявления у меня непроизвольно отвисла челюсть. Разве не должны родители при любом раскладе оправдывать своих чад и искать виновных в их бедах? — Да, — улыбнулась Далиара, заметив моё изумление. — Так уж получается, что во всех известных описанных случаях встреч проводников с пришлыми, пришлые пропадали в наш мир так, чтобы у проводника почти не было шанса уклониться от контакта. С Элом вышло так же. Иногда мне кажется, что боги проверяют некоторых из нас таким образом. — Он мог просто проплыть мимо, — совершенно невежливо перебила я королеву. — Нет, не мог, — покачала она головой, игнорируя моё невежество. — В то время Эл был одержим жаждой мести всем обитателям поверхности и просто не мог упустить возможности отомстить хоть кому-то из них в твоём лице. Но даже не будь этого, окажись он тем Элуриасом, которого я всегда знала, он бы тем более не проплыл мимо, позволяя погибнуть живому существу. Хотела скептически хмыкнуть, но вспомнив, как он спасал Мяусия, подавилась собственным скептицизмом. — Ладно, я отвлеклась, — произнесла королева. — Так уж вышло, что встреча ваша вышла трагичной, гадкой и очень некрасивой. По мне, ты пострадала в итоге куда больше. Я часто думаю, Эл провалил проверку богов, и поступи он с тобой иначе, сейчас бы вас не преследовали, покушаясь на ваши жизни. А вот тут мне пришлось призвать на помощь всю свою выдержку, чтобы не показать всё своё отношение к подобному заявлению. По мне, так полнейшая чушь. Но убеждать в этом королеву? Оно мне надо? Пусть считает, как ей удобно. — Для тебя ваша встреча стала трагичной, принесла много боли, — продолжала Диалара, — но и для Эла её последствия стали потрясением. Столь сильным, что он наконец словно очнулся. Ты просто не представляешь, Ма-айя, как с ним было тяжело весь последний год. Порой мне казалось, мой младший сын сошёл с ума, и я потеряла разом двух сыновей. Он стал злым, задиристым, нервным. Постоянно ссорился с отцом и братом. Лез в драки и становился центром скандалов. Мы приставили к нему охрану, но не чтобы защищать его, а чтобы защищать от него окружающих. Но в тот день он смог удрать от охраны, и ты лучше меня знаешь, чем всё закончилось. Мне нечего было на это сказать. Они год наблюдали неадекватность сына, но со стороны. Я же с ней познакомилась, так сказать, лицом к лицу. — Ваша встреча, точнее, проклятие, которое она принесла, стало для Эла шоком, — повторилась королева. — Я боялась, что всё может стать ещё хуже, а вместо этого к нему вернулась адекватность. Он не стал прежним добрым и несколько наивным мальчиком, он сильно повзрослел, но я снова увидела в нём своего любимого и родного сына. Ну что ж, хоть кто-то рад проклятию в этом семействе. — По разуму, никто не может радоваться, когда кто-то родной становится жертвой проклятия, — произнесла Далиара тихо и чуть задумчиво. — Но для Эла оно стало целительным элексиром, вернувшим ему здравый рассудок. Как у любой матери, у меня болит сердце за моего ребёнка, но я вижу, как он повзрослел. И продолжает учиться, становится всё мудрее. Я об этом судить не могла. Не знала я Риаса раньше. Я знаю его худшую сторону, хочется верить, и лучшую, но каким он был раньше? Мне остаётся только гадать. — Мне остаётся только молиться богам, чтобы послали вам своё благословение. Чтобы ты, Ма-айя, скорее нашла себе дом и занятие по душе. С этим как раз проблема. Пока у меня даже примерного понимания нет, где жить и чем заниматься. — И уж точно не твоя вина, что какой-то безумец открыл на вас охоту, — вздохнула королева. — И ты тут скорее жертва, чем причина. Прости за прямоту, но для этого мира ты пока никто. Ни врагов, ни завистников у тебя нет. И все покушения на тебя происходят из-за того, что кто-то хочет добраться до Эла, а через него до нас. Про то, что ты не отвечаешь за решения и поступки взрослого парня, я вовсе молчу. Так что не думай, никто тебя ни в чём не винит. Она, возможно, и не винит. А вот её муж… По мне, он как раз классический родитель, который, усмотрев угрозу для своего ребёнка, предпочитает найти виноватого, не углубляясь в разбор причин. И всё равно, мне стало намного легче после этого разговора. Королева Диалара в очередной раз поразила меня своим умом и мудростью. Удивительная женщина. Мы поговорили ещё немного на безобидные темы, после чего она уплыла. А я в первые с момента прибытия перестала чувствовать столь сильное давление невысказанных обвинений.