Глава 24. Сладость любви и яд ревности

Майя Мне всегда казалось, все эти рассказы о любви с первого взгляда — не более чем сказки для наивных романтичных дурочек. Я к таким точно не отношусь, потому была уверена, что со мной случиться подобного не может. Никогда. Даже в теории. Но оно случилось. Стоило мне лишь увидеть Анораса, как мир заиграл совсем другими красками. Яркими, солнечными. Анорас, он… Я никогда не видела никого прекраснее его. А ведь мне доводилось общаться с настоящими эльфами, да и Риас, если отбросить, что вовсе не человек, весьма привлекателен внешне. Но Анорас, это ангел. Идеал. То самое стопроцентное попадание в образ, сидящий где-то глубоко в подсознании. Настоящий сказочный принц. И поведение соответствует. Умён, галантен, обходителен. Всего несколько кратких часов в его обществе, и я почувствовала себя особенной. Красивой девушкой, которой могут восхищаться мужчины. И пусть до недавнего времени я была убеждена, что отношения меня не интересуют, но встреча с Анорасом заставила меня передумать. Бал был воистину сказочными. Чувствовала себя Золушкой, с той разницей, что мне не пришлось сбегать по достижении полуночи. От счастья и восторга кружилась голова. Настроение было настолько превосходным, что даже кислая физиономия Риаса не могла его испортить. Я его вообще не понимала. С чего он взъелся на Анораса? Он его не знает, так откуда такое предубеждение? Бесится, как неадекватный, тем самым меня нервируя. — Сколько можно? — не выдержала я на следующее утро после бала смотреть на смурного Риаса, распространяющего мрачную, отравляющую всё вокруг энергетику. — Сидишь тут, одним своим видом портишь настроение. — Так не смотри, — огрызнулся он. — Я не понимаю, какая муха тебя укусила, — признала я. — Белобрысая такая, — процедил он сквозь зубы. — Асморианой зовут. Затем я с изумление выслушала рассказ о её явлении на бал. Удивительно, я её даже не заметила. Была слишком занята Анорасом, чтобы разглядывать окружающих. Риасу в связи с этим остаётся только посочувствовать. Есть же такие! Их гонишь в дверь, они в окно лезут. — Держись, — произнесла я сочувственно. — И всё равно это не объясняет твоего поведения. Ты ещё до появления этой бабы вёл себя, как псих. Прицепился к Анорасу. — Я прицепился? — округлили он глаза. — Это ты виснешь на нём, забыв обо всём на свете. — Риас, хватит! — снова начала я злиться. — Ты не знаешь его! — Ты тоже, — парировал он. — Я знаю достаточно… — заговорила я. — Что именно? — не сдавался Риас. — Что ты вообще знаешь о нём? Чем он живёт, о чём мечтает, с кем общается? Растерянно замолчав, искала ответы на его вопросы и не находила их. Анорас прекрасен, как ангел. У него потрясающий голос и очень нежные руки, но правда, чем он занимается? Что любит, а что ненавидит? — Довольно, — отозвалась я раздражённо. — Уверена, всё там в порядке. А ты просто взъелся на него на пустом месте. — Не взъелся, как ты говоришь, — фыркнул он. — Лишь смотрю на него трезвым взглядом, а не через призму яркой влюблённости. — Ты… Ты же сам говорил, что любил, — произнесла я, задыхаясь от непонимания. — Так почему не желаешь меня понять? Почему отказываешь мне в праве влюбиться? — Я хочу, чтобы ты думала головой именно потому, что хорошо знаю, как оглупляет любовь! — Риас почти кричал. — Как на раз отключает здравый смысл, уничтожая на корню гордость и самоуважение! — Конечно, — посмотрела на него с вызовом, — откуда мне знать? Ведь о твоей личной жизни мы не говорим! — Так хочешь знать, что было между мной и Асми? — ответил он с поразительной горячестью. — Хорошо. Она изменяла. Постоянно. А я каждый раз проглатывал это, прощал её. Верил, что она одумается. Она не такая, хорошая, ведь я её люблю, иначе быть не может. Она лишь глупая девочка, что совершила ошибку. И так раз за разом, пока количество и цинизм её предательств не стали критическими. Сам того не заметив, я позволил превратить себя в посмешище всего королевства. Потому я лучше, чем кто-либо, знаю, как опасна слепая любовь! От подобной эмоциональной исповеди я впала в ступор. Не вязался у меня образ самовлюблённого гордеца Риаса с образом влюблённого дурака, позволяющего вытирать о себя ноги. Они яростно конфликтовали, напрочь отказываясь соединяться воедино. При этом он ни словом не лгал. Я это ощущала всей своей внутренней сутью. Говорить, что мне жаль, и прочую банальщину подобного толка не стала. Вместо этого тихо поинтересовалась: — И теперь ты считаешь, что в любви нет ничего хорошего? — Понятия не имею, — отозвался Риас. — Но точно знаю — голову терять ни в коем случае нельзя. Идеализировать образ возлюбленного — путь в никуда. Нравится тебе этот парень, да ради богов! И я буду только рад, если он настроен серьёзно, но почему-то в это я как раз не верю. — Ладно, — буркнула я. — Постараюсь больше думать, меньше кайфовать. Время до вечера, когда была назначена встреча с Анорасом, тянулось ужасно медленно. Он вчера в конце бала, прежде чем проститься, пригласил сегодня прогуляться по саду. Естественно, я согласилась. И с самого утра предвкушала время наедине с ним. До разговора с Риасом, которого сейчас почти ненавидела за то, что смог заронить во мне зерно сомнений. Я всё верно сказала, он не знает Анораса, но ведь и я тоже! В этом вся и проблема. Потому мне и хотелось сегодня расспросить Анораса о его жизни. Почему-то я невольно нервничала, хотя верила, всё будет хорошо. Он не откажется рассказать о себе, а Риас, наконец, убедится, что его паранойя излишняя. Считается хорошим тоном для девушки чуть опаздывать. Во всяком случае, на Земле я такое слышала не раз. Как обстоят дела с этим здесь, понятия не имею. Но мне так не терпелось поскорее увидеть Анораса, что я пришла точно в срок. — Вы очень пунктуальны, Майя, — улыбнулся Анорас, целуя мне руку. — Не люблю, когда опаздываю, — это, кстати, тоже правда. — Я тоже, — улыбнулся он, а у меня сердце зашлось от этой улыбки. — Пойдёмте? — Конечно, — приняла я предложенный локоть. — Как вам удалось оставить своего ручного сторожевого пса в комнате? — поинтересовался Анорас. До меня не сразу дошло, что он имеет ввиду Риаса. Мне это крайне не понравилось. Словно в разгар яркого солнечного дня на небо набежала грозовая туча. Риас Анораса тоже совсем не жаловал, при этом ни разу не опустился до прямых оскорблений. — Не называйте его так, — отозвалась я резко. — Риас — хороший. Он добрый, честный и преданный. И он всего лишь беспокоится о моей безопасности и чести. — Простите, прекрасная Майя, — мгновенно повинился Анорас. — Я не хотел вас обидеть. И хочу заверить, со мной вы и ваша честь в полной безопасности. — Я вам верю, — улыбнулась я. — Потому и оставила Риаса в комнате, хотя он и был против. Ещё как был! Мы снова чуть не поругались на ровном месте. Он никак не желал отпускать меня одну на встречу, а мне меньше всего нужно, чтобы на горизонте маячила его мрачная тень, убивая всё очарование вечера. — Но хозяйка здесь вы, и ему пришлось подчиниться, — сделал свои выводы Анорас. — Верно, — поддакнула я, с иронией думая, знал бы Анорас, кого считает слугой и назвал ручным псом. — Хватит о Риасе. Расскажите лучше о себе. — Да что обо мне говорить? — отозвался он, очаровывая ямочками на щеках. — Зачем вести беседы о скучном, когда рядом столь очаровательная юная леди? — И всё же, — мне не понравилась его попытка отговориться. — Мне бы хотелось узнать вас получше. — Я не знаю, что говорить, — произнёс Анорас растерянно. — В моей жизни нет ничего интересного. Вы спрашивайте, Майя. Я отвечу. — М-м-м, — задумалась я. — Чем вы увлекаетесь? Какой поступок вашей жизни заставляет вас испытывать гордость и о какой ошибке сожалеете больше всего? — Я люблю лошадей, — сказал он после короткого раздумья. — Разведение, скачки. Гордость… Увы, Майя, я пока не успел свершить ничего по-настоящему стоящего. А самой главной ошибкой считаю продажу Сумрака, жеребца немасинской породы. Он повредил ногу. Я решил, что он стал бесполезен, и продал его за бесценок. Почти сразу пожалел об этом. Потом убедился, что был прав в своих сожалениях. Мужчина, его купивший, привёл ногу в порядок, и Сумрак стал лучше, чем был, но я больше не имел на него никаких прав. Что на это всё ответить, я попросту не знала. Невольно в душу закралось разочарование. Мне казалось, Анорас лучший во всём. И у него обязательно за спиной полно достойных поступков, его увлечения такие же особенные, как он сам. А тут… лошади. Что может быть скучнее и банальнее? Даже главной ошибкой жизни считает продажу коня. С другой стороны, значит, ничего прям плохого он не делал, в чём стоило бы раскаиваться. — А о чём вы мечтаете, Анорас? — спросила я в надежде, что хоть мечты впечатлят. — Возглавить семейное дело и ещё больше прославить нашу фамилию, — произнёс он горделиво. Не впечатлил, но и не разочаровал. Нормально желание для единственного сына и наследника. — Вы разочарованы, прекрасная Майя? — спросил он, заметив отсутствие у меня восторга. — Нет, что вы, — ответила я с улыбкой. Хотя, вру. Но разочаровывали не столько банальные мечты и цели, как отсутствие интереса к моим устремлениям. Невольно я ждала, что Анорас поинтересуется моими желаниями и мечтами в ответ, но он лишь продолжал улыбаться и осыпать меня комплиментами. Ладно, что поделать. Идеальных людей не бывает. Может, он и не идеален, но мне всё равно нравится. К тому же, он вполне может скромничать, умалчивать о своих достоинствах. — А вы о чём мечтаете, Майя? — а нет, ему всё же интересно, что у меня на душе! — Найти своё место в мире, — отозвалась я мечтательно. — Дом и занятие по душе. Обрести друзей, создать семью. М-да. Упрекаю мысленно его в банальности, а сама-то? — Прекрасные мечты, — одобрил Анорас. — Но я смею надеяться, что вы согласитесь подольше погостить в моём доме. А может, со временем назовёте его своим. Всё это он говорил, глядя мне прямо в душу своими пронзительно-синими глазами. У меня замирало сердце от звука его голоса, а когда до сознания дошёл смысл сказанного, затрепетала душа. — Анорас, вы… — мне не хватало слов выразить словами, что я сейчас чувствовала. — Вы меня совершенно очаровали, Майя, — прошептал он мне в губы. — Никогда я ещё не встречал столь прекрасной девушки, как вы. А в следующий миг его губы накрыли мои поцелуем. Анорас напористо сминал мои губы, внутри всё дрожало от восторга. Я не могла поверить, что всё это происходит со мной, такой обыкновенной Майей Осоковой. Самый прекрасный в мире парень чуть ли не в любви мне признался и теперь целует так, словно от этого зависит его жизнь. Это как исполнение самой смелой фантазии и заветной мечты разом! В самый неподходящий момент в подсознании всплыло, как меня целовал Риас. Как я мгновенно забыла обо всём на свете. Как подгибались ноги и по телу бежали мурашки удовольствия. Сейчас ничего этого не было. Мне несомненно было приятно, я наслаждалась вкусом губ Анораса, но мысли голову покидать не спешили. И пусть! Глупое тело ничего не понимает, неправильно реагирует. Но душа и сердце знают, кто им нужен, и наслаждаются каждым мгновением в объятиях Анораса. Закинув руки ему на шею, я запуталась пальцами в его белокурых локонах. В этот поцелуй я вкладывала всю себя. Свою нежность, восхищение, счастье быть с ним. И не сразу осознала, упустила момент, когда рука Анораса скользнула мне на грудь, сжимая её так нескромно, а его тело слишком ярко и тесно продемонстрировало, насколько он неравнодушен к происходящему. Всякое удовольствие испарилось мгновенно. Накатил страх, позабытый ужас, заставляя заледенеть, оцепенеть от страха. — Анорас, остановитесь! — просила я, почти молила, когда его губы, оторвавшись от моих, начали ласкать шею. — Анорас, пожалуйста! Но он меня не слышал. Целовал жадно, бесстыдно задирал юбки, жаждая большего. Не верю! Нет, Анорас не может так поступить. Только не он. — Анорас! — всхлипнула я и в отчаянии дёрнула его за волосы. — Да как ты…! — заморгал он осоловело. — Майя… Мутный от возбуждения взгляд постепенно обретал осмысленность. Какое-то время он продолжал непонимающе смотреть на меня, сильно напоминая человека, которого внезапно разбудили. — Простите меня! — отпрянул он испуганно. — Я увлёкся, забылся. — Да, — только и могла подтвердить я мёртвым голосом, спешно поправляя одежду. — Скажите, Майя, — произнёс Анорас с надрывом, — что мне сделать, чтобы вы меня простили? — Проводите меня в дом, — произнесла я тихо. Всю обратную дорогу он рассыпался в извинениях и посыпал голову пеплом. Выглядел таким виноватым и смотрел с таким отчаянием, что моё сердце невольно дрогнуло. Ну как на него злиться? Да, увлёкся и утратил связь с реальностью, но ведь остановился, стоило его отрезвить. И сейчас так искренне раскаивается. — Смею ли я надеяться, что это была не последняя наша встреча, прекрасная Майя? — спросил он с мольбой. — Смотря, как будете себя вести, маркиз, — улыбнулась я. — Я буду паинькой, — блеснул Анорас такой подкупающей улыбкой. — Значит, скоро увидимся, — сказала я на прощание. Оказавшись в комнате, невольно коснулась пальцами припухших губ. Риас это заметил, выглядел недовольным и даже злым. Пробовал расспрашивать, но мне не хотелось ничего рассказывать. Всё это, каждый миг, как хороший, так и не очень, только между мной и Анорасом. Риас или кто-либо другой там определённо лишние. Элуриас Мне всё чаще казалось, что мир вокруг меня сошёл с ума. Выход на сушу, которого ждал, как спасения, и на который возлагал столько надежд, обернулся кошмаром. Асмориана никуда не делась, а притащилась за мной следом и каким-то неведомым образом умудрилась уже трижды за неделю посетить дом герцога. Я начал банально опасаться покидать выделенные нам комнаты и всерьёз беспокоился, что, даже если засяду в них безвылазно, она и туда явиться повод найдёт. Ещё хуже было с Майей. Она была совершенно и абсолютно неадекватна. Стадия острой слепой влюблённости на лицо. Общаться с ней было невозможно. Если раньше мы могли поговорить о чём угодно, то сейчас абсолютно любую тему она сводила к хлыщу. Притом дула губы, когда я отказывался поддерживать разговор. Она всерьёз не понимает, что мне совершенно неинтересно обсуждать другого мужика? Критическое мышление у неё выключилось полностью. Все здравые слова она пропускала мимо ушей, а просьбы быть осторожнее попросту игнорировала. Стоило ей завидеть этого Анораса, как лицо принимало такое дебильно-влюблённое выражение, что мне становилось дурно. Неужели когда-то, будучи влюблённым в Асмориану, я выглядел так же глупо? Узнавать что-то новое о мире или королевстве она не стремилась. Её не интересовало вообще ничего, кроме этого хлыща. Майя стала буквально одержимой им. И меня это выводило из себя. Доводило до приступов злобы и изжоги. Как Майю так угораздило? Разумной же девушкой была! И главное, какого дразга меня это так бесит?! Она снова ускакала на очередное свидание с «таким замечательным Анорасом», а я осознал, что если ещё немного просижу в четырёх стенах, точно свихнусь. Мне нужно на воздух, эти стены давят на меня, душат. Спустившись вниз, крался по дому, как вор, ежеминутно озираясь. Мне казалось, того и гляди из-за угла появится Асмориана. И опасаясь столкнуться с ней, оказался совершенно не готов к другому зрелищу. У большого, почти во всю стену, окна стояли хлыщ и Майя. Стояли и целовались так самозабвенно, что начни дом рушиться, они бы это вряд ли заметили. Внутри всё мгновенно сжалось. Захотелось заорать. Подбежать к ним, отодрать хлыща от Майи и превратить его в фарш. Больно! Почему так больно?! Завернув за угол, прислонился к стене и, прижав руку к груди, растирал кожу, но легче не становилось. Было тяжело дышать, словно воздух враз стал вязким, густым. Я знал, Майя влюблена в этого хлыща до потери памяти. Не раз наблюдал, как она возвращается со встреч с горящими глазами и припухшими губами, прекрасно понимая, чем они занимались. Но знать и видеть — огромная разница. Пока осознавал творящееся исключительно умом, всё это казалось чем-то абстрактным. Будто нереальным. А теперь, когда столкнулся с беспределом лицом к лицу, захотелось взвыть. Боги! Майя, ну что ты в нём нашла?! В отвратительнейшем настроении из возможных вылетел в сад. Благо сад перерастал в огромную парковую зону, и бродить там можно было часами, ни с кем не столкнувшись. Это мне сейчас и нужно. Видеть никого не хотелось. Майю в первую очередь. Хватит. Можно лгать кому угодно и сколько угодно притворяться, но врать самому себе — величайшая глупость в мире. Майя мне больше, чем просто подруга. Намного дороже и ближе. Я люблю её. Люблю не как друга или сестрёнку, а как девушку. Самую невозможную и неподходящую из всех. И все эти эмоции, что душат меня который день, ничто иное как мерзкая, ядовитая ревность. В какой момент это произошло, как я допустил подобное? Когда она пробралась мне под кожу и стала необходима больше, чем кто-либо в этом мире? Когда на острове, где я учился ходить, рассказывала про массаж? Или когда учила играть в карты? А может, когда мы вместе носились по столице Каншира с умирающим котёнком на руках? Или это случилось ещё раньше, когда я учил её языку, а она постоянно фыркала и пререкалась? Или на приёме в честь дня рождения Регаларса, когда вывел её танцевать, а она смотрела такими восторженными глазами? КОГДА?! В какой момент она из ненавистной двуногой твари, рокового проклятия, стала Майей, с мыслями о которой я засыпаю и просыпаюсь? Как так вышло, что желание поскорее пристроить её куда-нибудь и побыстрее избавиться превратилось в жажду защищать, опекать и заботиться о ней? И ведь ничего не изменилось! Я, как и раньше, должен помочь ей найти место в этом мире, а потом навсегда с ней проститься. Но теперь сама мысль об этом наполняет ужасом и паникой. И она по-прежнему совершенно неподходящая для меня пара. Майя не сможет жить в океане, как и я на суше. Я руалс, она человек. Мы слишком разные, чтобы рассуждать о подобном даже теоретически. Но я уже не представляю себя отдельно от неё. А должен! Я обязан принять, что никогда и ни при каких обстоятельствах вместе нам не быть. И это правильно. Вполне возможно, мне скоро придётся жениться, и у меня родится ребёнок. А Майя до безумия влюблена в этого Анораса, и если вдруг он всё же настроен к ней серьёзно, она тоже может скоро стать замужней дамой. Хотя нет. Ни дразга этот хлыщ не влюблён. Я не первый день внимательно за ними наблюдаю, и если пока внимание Майи сосредоточено на нём, он смотрит на неё восхищённым взглядом, но стоит ей отвернуться, в глазах сразу появляется что-то тёмное, расчётливое. Но как донести это до Майи? Она же ничего не слышит и слышать не хочет. На улице начинало ощутимо холодать, сгущались сумерки. Пора было возвращаться. Благо сияющий огнями особняк видно издалека. Взрыв хохота в стороне меня ничуть не заинтересовал, но стоило услышать имя Майи, как я тут же замер. А потом, постаравшись издавать как можно меньше шума, стал пробираться в сторону, откуда доносились мужские голоса. — Неделя почти прошла, — голос мне знаком не был, — готовься проститься со своим Ветром. — У меня ещё два дня, — а вот этот голос я узнал. Анорас. — Перестань, — послышался третий голос, тоже незнакомый. — Не даст она тебе. На этой Майе крупными буквами написано — недотрога и ханжа. — Ещё как даст, — фыркнул Анорас. — И не такие крепости сдавались. А эта клуша уже ест у меня с рук. Вскоре я поимею её во все отверстия во всех позах. Будет визжать подо мной, как самая дешёвая шлюха. Так что, Бейни, готовь своего жеребца к переезду. Я уже распорядился подготовить стойло. — Нет, Рас, — снова подал голос первый, — это в моей конюшне скоро будет пополнение. — И всё же, — снова заговорил второй неизвестный, — с отцом твоим проблем не будет? Он вроде как просил не трогать эту девку. — Расслабься, — фыркнул Анорас. — Ну поворчит он, возможно, немного поорёт и смирится, как всегда это делал. Других детей у него нет. Не будет же он принимать серьёзные санкции к своему наследнику из-за посторонней бабы? — Ну, сам смотри, — протянул всё тот же голос с сомнением. — Твой старик мужик резкий. — Это лишь чужая девка, у которой ни денег, ни влиятельной родни, — не проникся Анорас. — Я всегда просчитываю риски, знаешь же. Да и почему сразу всё должно закончиться скандалом? Поваляю её вдоволь, а потом организую разрыв. Существует масса способов, чтобы баба сама захотела уйти. Далее я не прислушивался. Вот подонки! Мерзкие глубинные слизни. Майю на спор ради паршивого пари! Ни капли совести, ни грамма чести. Внутри всё кипело от бешенства, но продолжал лихорадочно думать, как быть. Рассказать всё Майе? Поверит она мне, как же! Влюблённая женщина — априори существо глупое и внушаемое. Она скорее обвинит меня в наглой лжи, чем поверит, что её лучший в мире Анорас — обыкновенная зажравшаяся мразь. Раскрыть своё инкогнито и вызвать его на поединок? Опять же я окажусь злобным неадекватным уродом в глазах Майи, что обидел её золотого. Да и герцог с отцом не думаю, что оценят, если уделаю ублюдка без объяснения причин и доказательств. Ладно, сначала побеседую с этим «прекрасным и таким красивым». Благо, похоже, посиделки они закончили. Двое приятелей пошли в сторону выхода, Анорас к дому. Выступил из тени, перегораживая ему путь. — А, это ты, — посмотрел он на меня, как на пустое место, — прочь с дороги. — Не так быстро, — ухватил я его за предплечье, когда он решил пройти мимо. — Ты что себе позволяешь, убожество? — уставился на меня Анорас. — Решили поспорить на Майю, — процедил я. — Поставить её на кон против какой-то поганой лошади?! — Не какой-то, а чистокровного эльфийского жеребца, — от одного упоминания этой скотины у него вспыхнули глаза. — А ты не лезь, служка. Иначе тебе же хуже будет. — Это угроза? — заинтересовался я. — Предупреждение, — расцвёл урод в улыбке. — Теперь послушай меня, ничтожество, — прорычал я в ненавистную морду. — Только тронь Майю, и тебе не поздоровится. — И что ты мне сделаешь? — расхохотался Анорас. — Ты даже не мужик, так, «оно» бесполое. Жалкое существо, что собственные яйца уберечь не смогло. Не путайся у меня под ногами, а то можешь потерять ещё что-нибудь. Руки или ноги, а то и голову. — Сам не потеряй, — прошипел я, смотря своему врагу прямо в глаза. — Я тебя предупредил. — Да пошёл ты, — фыркнул он, при этом заметно побледнев, видимо, увидев в моих глазах немое обещание и впечатлившись им. Это было бы слишком легко, чтобы получиться. Теперь это хлыщ будет очаровывать Майю с ещё большим рвением. Ну пусть даже не надеется, что у него что-то получится. Я теперь глаз с неё не спущу, даже если она против и даже если придётся снова скрежетать зубами, смотря как она целует это ничтожество. А пока нужно побеседовать с герцогом. Пора просветить его, какого урода он вырастил. Остаётся надеяться, капризы сыночка он ценит меньше сотрудничества с нами, а значит, даст мне полномочия в случае чего выбить дерьмо из своего наследничка.