Глава 25. Ловушка, пробуждение силы и рабский ошейник

Элуриас — Опять, — горестно вздохнул герцог. Оперевшись локтями о стол, он закрыл лицо ладонями и заметно сгорбился, став похожим на древнего старика. — Я же всё ему даю, — заговорил он, смотря в пространство тоскливым взглядом. — Стараюсь вкладывать в голову светлые мысли, а толку? Вот скажите, ваше высочество, чего не хватает молодёжи? Откуда такая жажда лезть в грязь? Стало неловко. Я точно не был тем, кого стоит об этом спрашивать, столько всего натворил за свою жизнь. Мой отец мог бы легко поведать герцогу, как он разочарован во мне самом. — Избалованность, пресыщенность, — развёл я руками, озвучив первое, что на ум пришло. — И что с этим делать? — спросил герцог с безнадёгой в голосе. — Отправить его в армию или лишить дотаций? — Ваша светлость, сын ваш, и решение за вами, не мне вам советы давать. Вы, выслушав меня, сказали «опять». Уже были подобные прецеденты? — постарался я вернуть беседу к интересующей меня теме. — Были, — обронил он тихо. — Анорас со своими закадычными дружками Бейли и Роладом постоянно на что-то спорят. Влипают в истории. И если отец Ролада хоть немного старается приструнить сына, то граф Борамский, папаша Бейли, — редкая гнида, убеждённая, что ему и его сынку всё можно, постоянно подталкивает Анораса на кривую дорожку. Ну да, подталкивают его. С пути истинного сбивают. А он сам ангел непорочный. Во всём, конечно же, виноваты плохие друзья. Говорить этого, естественно, не стал. Не поймёт герцог моего скепсиса. Как отец он хочет видеть в сыне лучшее и ищет любые способы его обелить. — Четыре года назад в королевском дворце стартовал сезон, — продолжал герцог. — И эти кретины поспорили на одну из дебютанток. Анорас, как самый видный из них, поспешил её очаровать. Сделал это легко и непринуждённо. А через месяц девица обнаружила, что в положении, решила порадовать моего сына. Он сразу в кусты, а она топиться надумала. Её спасли, ребёнка она потеряла, скандал был ужасающий. Вы себе не представляете, сколько мне пришлось заплатить семье девушки и как долго пришлось устраивать её судьбу. За Анораса она в итоге сама выходить не захотела, а её родители требовали, чтобы я нашёл ей достойную партию. И ведь он мне тогда поклялся, что больше никогда не сделает ничего подобного, и вот опять! — на последних словах голос герцога сорвался на мрачный рык, и он грохнул по столу внушительным кулаком, после поднял на меня взгляд, где светилась слабая надежда. — Ваше высочество, а вы уверены? Может, вы что-то не так расслышали? — Уверен, — ответил я без тени сомнения. — Более того, я говорил с вашим сыном лично. Моим требованием оставить Майю в покое он совершенно не впечатлился. Но вы же понимаете, я не могу пустить дело на самотёк. Она моя пришлая, я отвечаю за неё. Да и просто мерзко это, спорить вот так на девушку. Хотел было добавить, что на такое способны только люди, но быстро прикусил язык, припомнив пару подобных скандалов в высшем обществе Ореаниды. Тоже богатые и титулованные скоты, убеждённые в собственной исключительности и безнаказанности, спорили на всё подряд. В том числе, на девушек. — И что вы от меня хотите? — спросил герцог устало. — Чтобы я призвал сына к ответу? — Будет ли толк? — отозвался я с крайним сомнением. Более того, я был уверен, тот после нашего столкновения только усилит напор. — Разрешите установить за ним наблюдение, чтобы вмешаться в случае чего. — Хотите не позволить ему затащить вашу подопечную в постель и выиграть спор? — заинтересовался он. — Майя на такое не пойдёт, — помотал я головой. — Они слишком мало знакомы для подобного. — Уверены? — вскинул брови герцог. — Так хорошо знаете леди Майю? И даже если да, то влюблённость могла многое поменять в её взглядах на жизнь. Мне хотелось верить, что я прав, но поручиться за это не мог. Майя с самого прибытия сюда сама не своя. Парит в розовых облаках своей влюблённости, полностью растворившись в этих недоотношениях. — Вы же понимаете, я в любом случае не могу позволить этому случиться? — спросил я вместо того, чтобы вступать в спор. — Ваш сын наиграется и снова захочет уйти в закат. А Майя останется с разбитым сердцем и острым разочарованием в жизни. — Я могу заставить его жениться на ней, — произнёс герцог, и я по глазам видел: он серьёзно. — И сделаете несчастными обоих, — произнёс я, внутренне передёрнувшись от перспективы своего возможного брака. — Ладно, — кивнул герцог. — Я вас понял, ваше высочество. Приставлю людей приглядывать за Анорасом и сам на него маячок повешу. Вам даю добро проследить и, в случае чего, вмешаться. — Спасибо, ваша светлость, — встал я и уважительно поклонился. — Вы разумный человек, чему я бесконечно рад. Майя Анорас… Его имя было музыкой для моей души, ласкало слух, вызывая улыбку одним своим звучанием. Он вообще был весь такой… неземной. Словно сошедшим со страниц романа с идеальным главным героем. После того вечера, когда, забывшись, он позволил себе лишнее, Анорас был сама предупредительность, обходительность и галантность. Он даже целовать меня на следующий день боялся. Пришлось взять инициативу в свои руки. Мне нравилось происходящее между нами. Эта нежная романтика, кружащая голову. Комплименты, заставляющие меня ощущать себя красивой, желанной, любимой. На Риаса с его постной физиономией, я просто перестала обращать внимание. Я устала от его вида, словно он лимонами объелся, от постоянного недовольства и унылых нотаций. Словно из молодого парня он резко превратился в ворчливого деда. Не хватало только, чтобы он начал повторять: «Вот в наши времена…». — Ты чего ходишь за мной, как хвост? — не выдержала я, когда, направившись вниз, чтобы прогуляться, заметила, что Риас идёт следом. — Мне не нужна дуэнья, я взрослая девочка. — Не вижу никакой взрослости в последнее время, — заявил он категорично. — Зато я наблюдаю настоящий кладезь занудства и источник бесконечного боюзжания, — фыркнула я недовольно. Последнее время Риас стал решительно невыносим. Постоянно капал на мозги и шипел в сторону Анораса. Вёл себя как строгий папочка малолетней дочурки. Будь его воля, он бы вообще меня из комнаты не выпустил. И так последние пару дней таскается следом, не давая нам с Анорасом побыть наедине без лишних глаз. Я злилась на него, несколько раз мы поругались, но Риас оставался непробиваем. Мы удирали с Анорасом, путая Риаса магией, но он всё равно быстро нас находил. — Ты, часом, не извращенец? — спросила я, скрестив руки на груди. — Что? — моргнул он непонимающе. — Ты постоянно ходишь следом, таращишься на нас, — стала я развивать неожиданную мысль. — Ты ловишь кайф, наблюдая за нами? Тебя возбуждают наше общение и поцелуи? — Что ты несёшь, — скривился Риас в отвращении. — Просто я не доверяю твоему Анорасу и предпочитаю быть рядом, чтобы в случае чего оторвать к дразгу лишние части его тела. — Лишние? — прищурилась я недобро. — Единственное, что здесь лишнее, — ты со твоей паранойей. Оставь меня в покое! Перестань преследовать! Я люблю Раса, а ты всё только портишь! — Майя, — простонал он бессильно. — Что во фразе «оставь меня в покое» тебе не понятно?! — окончательно вышла я из себя. — Если она для тебя так сложна, я сокращу — отвали, Риас! И, больше не слушая его бормотание, вылетела прочь. Ну реально достал! У нас сегодня с Анорасом запланирован поход в известную здесь едальную, он и туда за нами потащится? Нет, это уже ни в какие ворота не лезет. С этим нужно что-то делать.

***

— Это восхитительный вечер, — прошептала я, глядя в синие-синие глаза. — Спасибо. — Ты восхитительней, — горячий шёпот и обжигающий поцелуй. — Как долго я тебя ждал, как долго искал. — Правда? — сердце колотится, как сумасшедшее. — Абсолютная, — слышу я в ответ. Он дарит мне новый поцелуй. Глубокий, чувственный. Такой невыносимо сладкий. И в этот раз никто за нами не шпионит. Мы находимся в отдельной кабинке едальной, отделённые от всего мира перегородкой и магией. Полное ощущение, что мы здесь одни. И это так невыразимо прекрасно! А Риас пусть дальше сидит запертый в комнате. Он не оставил мне выбора. Нечего было всюду за нами ходить, не давая и минуты побыть наедине. И снова, как когда-то в начале знакомства, руки Анораса начинают жить своей собственной нескромной жизнью. Опять забылся. — Анорас, хватит, — прошу я, пытаясь отстраниться. Он не слышит. Вообще никак не реагирует. Прилагаю больше усилий — бесполезно. Опять придётся за волосы дёргать, а они такие красивые, так их жаль. — Анорас! — выкрикиваю, совершая святотатство с его гривой. — Остановись! — Майя, перестань, — слышу в ответ жаркий шёпот. — Ты такая сладкая, я так тебя хочу. Своё желание он демонстрирует, бесстыдно прижавшись к моему телу, и даже чуть потеревшись о моё бедро. Становится не по себе. Ещё не паника, но страх заглядывает в душу. — Перестань! — выкрикиваю я, начиная выдираться из его объятий. — Я не хочу! — Хватит уже ломаться! — выдаёт он неожиданно злым тоном, а в глазах, ещё недавно горевших обожанием, загорается огонёк жестокости. — Неделю ходишь, жопой крутишь, при этом строя из себя святую невинность. Довольно! От тебя не убудет, — продолжает он цинично, — а мне надо! Нет-нет-нет! Этого не может быть! Это бред какой-то. Анорас, он не такой! Он же добрый, он столько раз говорил мне, как я прекрасна и как он мечтает, чтобы наше время вместе не кончалось. — Что ты такое говоришь? — прошептала я. — Анорас… Ты не можешь такого говорить. Ты же другой. Добрый, чуткий, ласковый… — Ты просто неподражаемая дура, Майя, — расхохотался он. — И ты такая не одна. Вы, бабы, так предсказуемы. Достаточно надеть маску галантного принца и петь вам, как вы прекрасны, как вы растекаетесь лужей у ног, восторженно подставив уши под эту сопливую чушь. А жизнь, Майя, она другая. Нет в жизни идеальных принцев, хотя вам, дурам, так хочется верить в иное. И я тоже не идеал, а живой мужчина, и мне хочется трахаться. Я неделю на тебя угробил, ты должна мне за всё то время, что я потратил на тебя. — Ты лжёшь! — воклицаю я в отчаянии. — Невозможно так хорошо притворяться! — Ещё как возможно, — улыбается он своей улыбкой на миллион. — Немного практики, и всё. Я смотрю на него, вновь такого красивого и обаятельного, который минуту назад говорил мне чудовищные вещи. Такое разительное преображение в один миг. Вот был передо мной жестокий озабоченный козёл, и вот снова сказочный принц с влюблёнными глазами. Эта метаморфоза оказалась последней каплей. Внутри что-то с треском сломалось. Разлетелась вдребезги моя вера в любовь. В нас. Ведь Анорас доподлинно мне показал — тот, кого я так страстно и сильно полюбила, никогда не существовал. Он создал прекрасный и романтичный образ, и я, как полная дура, повелась. Прав был Риас, приседая мне на уши и взывая к адекватности. Он видел, что всё не так, как кажется мне, но разве я его слушала? Только скандалила с ним, а сейчас ещё и в комнатах заперла, и теперь он точно не появится… — За что ты так со мной? — спрашиваю, а постыдная слеза сама срывается с ресниц. — Да просто так, — пожимает он плечами, продолжая улыбаться, контраст ангельской внешности и мерзких слов выглядит ужасающе. — Скучно было. Сначала папаня просил проявить гостеприимство, а потом Бейли поставил своего жеребца, что за неделю я уложу тебя в койку. — Так это был всего лишь спор? — шепчу онемевшими губами. — Вся эта романтика и комплементы — чтобы выиграть сраный спор?! Я срываюсь на крик, яростно стирая слёзы, а Анорас продолжает улыбаться и смотреть такими невинными глазами. Чудовище! Лицемер высшей пробы! — Именно, — кивает он. — И проигрывать я не намерен, так что тебе придётся раздвинуть ноги, хочешь ты того или нет. — Да пошёл ты! — выплёвываю с ненавистью. Бросаюсь к выходу из кабинки, дергаю дверь и понимаю — заперто. — Можешь даже не пытаться, — тянет он лениво. — Заперто на замок и магию. Ты не выйдешь отсюда, пока мы не закончим. Своего ручного пса, единственного, кто мог помешать, ты сама брать не захотела. Ты моя. И когда всё закончится, мы поедем домой, и ты будешь улыбаться, продолжать изображать недалёкую влюблённую дуру. Ты ведь не хочешь быть опозоренной на всю Нербинию и за её пределами? — Только тронь меня, — шиплю яростно. — Трону, и ещё как! — заявляет он с готовностью. Слова с делом у него далеко не расходятся. Решительно приблизившись, он прижимает меня грудью к стене, начиная расстегивать пуговички платья на спине. Получается у него шустро, чувствуется опыт. А на меня накатывает волна отчаяния. Ужас заползает в душу, парализуя, лишая воли к борьбе. За что?! Почему всё это происходит со мной? Где я так нагрешила, чтобы столь жестоко расплачиваться?! На мне какая-то метка жертвы, что притягивает насильников? Почему я?! — Сладкая, — шепчет подонок, вылизывая мне шею. А мне так хочется отсюда исчезнуть. Оказаться снова в наших с Риасом комнатах, чтобы попросить у него прощения и навсегда убраться из этого дома и королевства! Не хочу здесь быть! Хочу под защиту стен спальни! Под защиту Риаса! Комната предстаёт перед глазами, словно вижу её наяву, хотя веки плотно зажмурены. В следующий миг по глазам бьёт вспышка. Последнее, что я слышу, — вопль Анораса, полный боли и возмущения. Элуриас Она заперла меня! Поверить не могу. Кем считает меня Майя, если думает, что подобные меры меня остановят? Я маг или кто, по её мнению? Впрочем, подозреваю, в этом вся проблема: не наделённая даром Майя до сих считает магию чем-то нереальным. Сказочным. Не осознаёт в полной мере её мощи и возможностей. Потому думает, что мага можно удержать обычным замком. И это ещё одна причина, почему нам даже в теории вместе быть не дано. Век неодарённых короток, тогда как маги живут куда дольше. Но даже решись я пойти против всех законов, логики и собственных убеждений… всё было бы зря. Мне ещё, когда слушал размышления Майи об эльфах, стоило догадаться — ей нравится именно такой типаж мужчин: слащавые, тонкокостные, белобрысые. А я… я совсем другой. Волосы чёрные, строен, но куда массивнее тех же эльфов или Анораса. И в целом не такой слащавый, даже глаза не могут похвастать постоянным оттенком. Майя как-то сказала, что они сбивают с толку, слишком непостоянны. Сомневаюсь, что это был комплимент. Я много времени за последние пару дней провёл, рассматривая себя в зеркало, чтобы признать — я противоположность мужчин, которые ей нравятся. Да и общение. Она тает, слушая всю ту высокопарную приторную чуть, что городит Анорас, а меня от подобной ерунды аж корёжит. Нет в этих разглагольствованиях ни капли души, но Майе нравится. Мы своё общение вовсе начали с ненависти, что постепенно переросла в симпатию и дружбу. На этом всё. Со мной можно посмеяться, поспорить, и даже поругаться. А ей нужно иное. Наверное, всё к лучшему. Мы не пара, и никогда ей не будем. Моя любовь — моя беда. Мне будет проще молчать и не создавать ей своими чувствами лишних проблем с пониманием, что я ей только друг. В ином ключе Майя на меня никогда не посмотрит. И это хорошо. Правильно. Правда, наши дружеские отношения за последнюю неделю дали сильную брешь. Последние два дня так вообще большую часть нашего общения составляет ругань. Всё потому, что я не собирался оставлять её с наедине с хлыщом, а Майя воспринимала это крайне негативно. Обвиняла, что я хочу разрушить её жизнь и любовь, я же не мог объяснить ей причин. Не поверит она никаким словам, а подловить себя Анорас не давал. Сегодня, как я понял из его разговора с такими же скотами, как он сам, у него последний день, чтобы выиграть свой мерзкий спор. Значит, стараться он будет ещё сильнее. И я не ошибся. Он с утра свистел дельфином, а Майя наслаждалась. И даже то, что Анорас решил выманить её из дома, было ожидаемо, хотя я до последнего надеялся, что обойдётся. Маячок на своего сына герцог вешать не стал. Побоялся, что тот его найдёт и затаится. Но людей приставил. Если я следовал за ними открыто, работая чем-то вроде раздражающего и отвлекающего внимание фактора, то они приглядывали скрытно. Вроде бы, не велика задача — ходи и следи, чтобы всё было в рамках приличий. Но сколько же я выслушал от Майи из-за этого, а ссориться лишний раз с ней совсем не хотелось. С какой горячестью хлыщ подбивал её наказать обнаглевшего слугу! Хуже было наблюдать, как они целуются по разным закуткам. Каждый раз в груди вспыхивала боль. Обжигающе-беспощадная. Проклятая ревность раскалённым ядом текла по венам. Приходилось постоянно повторять, как молитву, — нельзя. Нельзя вмешиваться, права не имею. Ни на неё, ни на эти чувства. А значит, я должен продолжать терпеть, сжимая зубы, ничего другого мне не остаётся. И я трепел. Покорно бродил следом, потрошил своё сердце и душу, но терпел. Иначе никак нельзя. Я слуга, всего лишь слуга, и мой удел молча следовать за госпожой. Вечером снова поссорились. Майя была, естественно, против моего присутствия на их свидании, я настаивал. Итог: она меня отвлекла и заперла в комнате. Едва выбравшись из комнаты, сразу узнал, что они направились в роскошнейшую едальную «Золотой закат». Пришлось ехать следом. Транспорт суши раздражал. Медленный, шумный, то ли дело наши плайми! Освоить езду на лошади, что ли? Чтобы не трястись в этих повозках, каретами именуемыми. В едальной ждал неприятный сюрприз. — Как мы могли отказать маркизу? — рассыпался передо мной в извинениях управляющий. — Он потребовал отдельную кабинку, и мы обязаны были ему её предоставить. Хотелось наорать на него, да какой в этом смысл, если он прав? Ну а люди герцога куда смотрели? И что теперь делать, как узнать, что пора вмешаться? Ведь Анорас не просто заперся с Майей в отдельной кабинке, он ещё и магией изолировал её! — Мы контролируем ситуацию, — отозвался мелкий, тощий тип. — С помощью этого артефакта мы слышим происходящее внутри. Правда, заряда в нём осталось немного… В руках у него была длинная трубка, один конец которой он прислонил к стенке. На ней тускло, едва заметно светились камни, которые, похоже, и были сточником энергии. — Так зарядите, — потребовал я. — Маг вы или нет? — Кто сказал, что я маг? — удивился он. Перешёл на магическое зрение, осмотрел находящихся вокруг людей герцога и мысленно выругался. Они все были обычными людьми! О чём герцог думал? — Проклятье! — сорвалось с моих губ. — Дай сюда! Вырвав из его рук артефакт, попытался насытить его энергией… и ничего. Не знаю, на основе какой магии его делали, но мою он не принимал. — Что-то происходит, — заговорил всё тот же тип, снова приложив артефакт к стене. — Что?! — нервничал я. — Непонятно, — нахмурился он. — Ругаются, вроде… О! Воздействие на магическую преграду изнутри! — Ломайте, дразг вас всех подери! — уже открыто паниковал я. Эмоции Майи отравляли. Неверие, горечь, отчаяние. И всё это навалилось так быстро, накрыло волной. Она до последнего отказывалась принимать происходящее… И сейчас пришло осознание, такое болезненное для Майи, а значит, этот подонок сказал или сделал что-то такое, что даже её любви не хватило. Страх, её и мой собственный, мешались внутри, мешая рационально мыслить. Только вот рядом со мной были лишь самые обычные люди, а я понятия не имел, как взламывать чужие заклинания. Ну почему я раньше этим никогда не интересовался?! — С дороги! — послышался властный приказ, герцог пожаловал лично. — До последнего надеялся, что этот кретин одумается. И никак не думал, что придётся вмешиваться самому. В отличие от меня, он не пытался грубо пробить преграду, а просто прислонил ладони к стене, и я с изумлением наблюдал, как сила герцога буквально растворяла силу его сына. Словно поглощала её. Всё действие не заняло и минуты, после чего хлипкую дверь кабинки герцог распахнул ударом ноги. А там… Там мы обнаружили скулящего Анораса. И больше никого. — Где она?! — заорал я в лицо этому подонку. — Что ты с ней сделал? Увы, добиться чего-то толкового от Анораса было невозможно. Он беспрестанно выл на высокой ноте и тёр покрасневшие воспалённые глаза, из которых градом катились слёзы. — Ничего! — вопил он. — Она выдиралась, а потом яркий свет и… я ничего не вижу-у-у! Устав слушать скулёж сына, герцог пассом лишил его сознания. — Что вы наделали?! — закричал я. Мне было, с чего паниковать. Я больше не чувствовал Майю. Вот только что, минуту назад я ощущал её страх и панику, а сейчас тишина. Ни проблеска. Будто она совершенно счастлива, что невозможно в такой ситуации, или… её нет. Невозможно. Бред. Я точно знаю, Майя была здесь. Незаметно выйти из кабинки она не могла, спрятаться тут негде. Но тогда где же она?! Не могла же она просто испариться! Невольно в голову полезли совсем уж безумные мысли. А если она каким-то неведомым образом вернулась обратно, в свой мир? Да нет, тоже чушь. Всем известно — обратно пришлые не возвращаются. История не знает ни одного подобного случая. Паника нарастала, мешая думать. Я чувствовал острую потребность куда-то бежать, что-то делать, чтобы её найти и не было ни единой мысли, с чего начать. — Ваше высочество, успокойтесь, — пытался достучаться до меня герцог. — Сейчас мы вернёмся в особняк и дождёмся мага-поисковика. Это самый верный и быстрый способ найти человека. Но для этого вы должны взять себя в руки и передать ему вещь леди Майи, с которой она много и часто взаимодействовала. Кровь или волосы — вообще было б идеально. Кровь… Волосы… О чём он? Откуда? Мысли путались, не желая выстраиваться в ряд. Мы уже подъезжали к дому, когда пришло озарение — расчёска! Там вполне можно найти пару волосков. Оказавшись внутри, бегом устремился наверх, метнулся к её туалетному столику и споткнулся на месте… Майя лежала посреди комнаты, уткнувшись лицом в ковёр. Пуговицы платья на спине были наполовину расстёгнуты, а стоило заглянуть ей в лицо, как увидел, что оно залито слезами. Подонок! Не нужно большого ума, чтобы понять причину этих слёз. Уложив её на постель, пытался дозваться. Даже по щекам похлопал, но она продолжала оставаться столь же безучастной. А вот это мне уже не нравится. Слишком крепкий сон. Или это потеря сознания? Не желая гадать, слетел вниз. У герцога обязательно должен быть свой целитель. Он-то мне и нужен. Целитель был, и он был занят Анорасом. Ах, ну да, точно, у него же что-то с глазами. Пришлось ждать, когда он освободится. Но даже после он не больно спешил к Майе. — И зачем было звать меня? — спросил он после магического осмотра Майи. — Обычное магическое истощение. Отдохнёт и сама проснётся. — Вы чего несёте? — уставился на него изумлённо. — Майя не маг! — Ну как же не маг? — удивился целитель. — Слабенький, но маг. Вон, источник еле теплится. Вы же сами одарённый, ваше высочество, так потрудитесь посмотреть. Перейдя на магическое зрение, пристально всмотрелся и от изумления аж сел. Действительно, источник. Совсем капельный, но он есть. Как?! Откуда? — Ничего не понимаю, — пробормотал я. — Отдохните, ваше высочество, — произнёс сочувственно герцог. — Вам тоже будет не лишним. Отложите решение проблем до завтра, срочного теперь всё равно ничего нет. Стоило ему замолчать, как я ощутил безумную усталость. Было лень даже дойти до собственной постели. Надо. Волевым усилием поднялся на ноги и побрёл в свою каморку. После недавнего нервного перенапряжения сейчас я чувствовал только опустошение. Не было сил думать или шевелиться. Ладно, прав герцог — все проблемы завтра. И что-то мне подсказывает, завтра простым тоже не будет. Анорас, маркиз Маженский Всю жизнь, что себя помнил, Анорас считал себя баловнем судьбы. Судьба одарила его щедро: красив, богат, титулован. Отец, растивший его с малых лет в одиночку, души в нём не чаял. Анорас получал всё, что только можно приобрести за деньги. Он рос, росли и запросы. И тут отец решил: пора начать воспитывать единственного наследника. Начал талдычить про долг и ответственность. Вбивать в его голову глупости, что это они для народа, а не наоборот. Анорас согласен не был, но не спешил выказывать протест открыто. Окружающие привыкли считать его ангелом. Анорас много раз слышал в свой адрес эпитеты: милый, очаровательный, хороший мальчик. И решил придерживаться образа в глазах общества, но преследовать свои цели. В военно-магической академии он окончательно осознал — он маркиз. Он не должен расстилаться перед окружающими, это они должны стремиться ему услужить. Но от привычной маски отказываться не спешил. Он сделал её более пластичной, многослойной. Для консервативного старшего поколения он был умным целеустремлённым юношей. Для наивных романтичных дурочек — идеальным кавалером с образцовыми манерами. Для девушек посмелее — очаровательным, чуть распутным повесой. Анорас научился быстро считывать людей и надевать нужный образ. Хитростью, лестью, уговорами он привык получать своё. Крупная осечка случилась лишь раз, четыре года назад. Кто ж знал, что дура не только забеременеть умудрится, но и, получив отказ, побежит топиться? Отец тогда орал, как сумасшедший. Грозил отписать всё состояние дальним родственникам. Более чем на полгода лишил дотаций. Но образцовое поведение и образ хорошего раскаявшегося сына своё сделали — отец оттаял, и жизнь вернулась в привычный строй. С тех пор Анорас стал умнее. Девиц выбирал более обдуманно и расставался с ними так, чтобы они были уверены, что это была их инициатива. И, естественно, предохранялся самыми сильными из известных заклинаний. Появление какой-то неизвестной баронессы в их доме интереса не вызвало. Девица была никакая. Ни особой внешности, ни ума, ни даже магии. Смотрела на него, как на посланца богов, купившись на маску принца. Скучно. Интереснее стало, когда после заявления Ролада, что, несмотря на все эти обожающие взгляды, девица в постель с ним не ляжет, Бейли поддакнул и заявил: он готов поставить на это даже своего уникального эльфийского скакуна. Жажда обладания прекрасным конём и задетое самолюбие сделали своё дело — Анорас ввязался в спор. Только спустя время он осознал, что его обвели, как дурака вокруг пальца. Он и чувствовал себя дураком, выгуливая эту недалёкую Майю. Она, раскрыв рот, слушала всю ту чушь, что он городил. Радостно висла у него на шее, лезла с поцелуями. В начале Анорас был уверен, со спором покончит быстро, без проблем затащив эту мышь в постель. Но стоило проявить чуть больше напора, как она заартачилась. И так продолжалось всю неделю. Сегодня он решил: так или иначе, но своё он получит. Подтверждением выполнения условий спора должно было стать бельё девки. Весь день Анорас пел дифирамбы её отсутствующей красоте и несуществующему очарованию, после пригласил в едальную, где заранее забронировал кабинку и даже оставил там заготовку изолирующего заклинания. Эта Майя опять пошла в отказ, как дело дошло до главного, и тогда нервы Анораса сдали. Он столько времени и сил потратил на эту девку, что она теперь просто обязана ему подчиниться. Высказал ей, какая она дура, и хотел уже приступить к процессу, как она превратилась буквально в статую с глазами. Стояла, словно каменная, немало этим раздражая. Ничего, он умеет раскрепощать девиц в постели. В последствии ещё спасибо ему скажет. Всё шло согласно плану, как вдруг по глазам ударил нестерпимо яркий свет, а когда он погас, Анорас осознал, что почти ничего не видит. Какие-то цветные пятна, и больше ничего. И боль, просто невыносимая резь в глазах. Весь мир сосредоточился на этих страданиях, которых он совсем не заслужил. Шум, голоса. Сначала этот неадекватный слуга Майи, что так его раздражал. Таскался постоянно за ними следом и таращился своими ненормальными глазищами. Потом отец, и темнота. Очнувшись, он осознал себя лежащим в постели, но где именно? Запах сандала позволял надеяться, что он у себя, но отец мог поставить где-нибудь вещицу с данным ароматом. Он верил в «магию мелочей». По его словам, именно разные мелочи создают атмосферу и настроение. Самым кошмарным было то, что он по-прежнему ничего не видел. А если это навсегда? Что сделала с ним эта проклятая девка?! — Пришёл в себя, — констатировал отец, чей голос Анорас ни с чьим бы не спутал. — Что с моими глазами? — спросил Анорас, чувствуя всё нарастающую панику. — Ничего серьёзного, — отмахнулся отец, словно слепота сына была мелочью. — Неделька-две и прозреешь. Куда больше меня интересует — что с твоими мозгами? Они вообще есть?! Он орал так, что дрожали стёкла. Только Анораса эти вопли не впечатляли. Поорёт и успокоится. Прознал, похоже, про их маленький спор с парнями. Подумаешь, трагедия. А вот Ветер… Как он мог ввязаться во всё это и потерять своё сокровище? Судя по тому, что в кабинку ввалились слуга Майи с отцом на пару, этот слизняк нажаловался отцу. Ничтожество. Сколько раз он пытался подтолкнуть клушу к светлой мысли, что зарвавшегося наглеца пора поставить на место. Устроить ему показательную порку, чтобы впредь знал своё место, а она ни в какую. Берегла своего ручного пса, будто он какой-то особенный, а не обычный кастрат-неудачник. — Не ори, — поморщился Анорас. — Не убыло бы от этой девки. — Я тебе что сказал ещё заранее, а?! — вновь заголосил отец. — Не трогать её ни в коем случае! А ты что сделал?! Спор на неё заключил со своими безмозглыми дружками! — Она никто и ничто, — поморщился Анорас. — Недоумок! — взревел отец. — Удавить бы тебя к дразгу, да я не добиваю убогих! — Да в чём дело? — не понимал Анорас проблемы. — В том, что ты безмозглое существо! — не желал отец успокаиваться. — Как я мог породить такое на свет? — Хватит меня оскорблять! — начал злиться Анорас. — Лучше б объяснил, в чём дело. — Хочешь знать, в чём дело? В том, что из-за твоей выходки я чуть не лишился сотрудничества с Ореанидой! — послышался ответ. — Хвостатые-то тут при чём? — Анорас окончательно запутался. — При том, что слуга Майи вовсе не слуга, а младший сын короля, а Майя пришлая, с которой он связан проклятием, — обронил отец в гробовой тишине. — Обидев и оскорбив Майю, ты задел принца крови подводного королевства. Мозг отказывался принимать подобную информацию. Сознание бунтовало против. — Так он не евнух, что ли? — выдал Анорас первое пришедшее в голову. — Идиот, — послышался горестный стон отца. — Не об этом тебе нужно сейчас думать. — А о чём? — спросил он, всё ещё пребывая в ступоре. — О том, как будешь жить год в Ореаниде, — решил окончательно добить Анораса отец. — Как только зрение восстановится, отправишься с его высочеством Элуриасом Ореанидским и леди Майей в Ореаниду. В услужение короля Ореаниды. Раз у меня не получается сделать из тебя человека, то, может, получится у него. Будешь выполнять любое его распоряжение и распоряжения тех, на кого он укажет. А во имя обеспечения послушания у тебя на шее находится очаровательное украшение, которое не позволит тебе ослушаться. — Что?! — закричал Анорас, а руки сами вметнулись к шее, нащупывая украшенный камнями и орнаментом ошейник. — Ты надел на меня рабский ошейник? На Саморите уже лет четыреста как истребили рабство. Ошейники, которые раньше надевали на рабов, остались. В основном их собирали коллекционеры, но в исключительных случаях высшая власть могла вынести приговор о ношении подобной дряни какое-то время, а также этим правом обладали вышестоящие родственники. Для этого им нужно было подать запрос королю, объяснить ситуацию и, в случае одобрения, нижестоящий родственник на оговоренный срок обзаводился «милым украшением». Анорас поверить не мог, что его отец так с ним поступил. Что их король поддержал это безумие. И всё из-за какой-то девки и дурацкого спора! Отчаяние подступало к горлу, мешая дышать. Как пережить такое унижение? — Может, хоть так ты поймёшь, что у тебя нет права творить всё, что только в голову взбредёт, — произнёс отец с ощутимой горечью и вышел из комнаты. Продолжая таращиться в пространство слепыми глазами, Анорас старался осознать грядущие перспективы. Они ужасали. Что может ждать его на дне океана во власти отца того, кого он всё это время считал ничтожнейшим существом? Рядом с девкой, чьё настроение влияет на королевского сынка, а значит, она явно захочет всячески испортить ему жизнь? Какие пытки и унижения ему предстоит выносить целый год? И что останется от него после целого года в этом аду? И главное, как отец, который, Анорас был уверен, его любит, мог так с ним поступить? Как мог приговорить к рабству, позору и пыткам?