Глава 26. Волшебство своими руками

Элуриас Проспал я долго, слишком долго, учитывая обстоятельства. А Майя всё спала. Целитель на моё требование осмотреть её ещё раз посмотрел на меня недовольно, но, повинуясь герцогу, произвёл осмотр. — Ничего не изменилось, — развёл он руками. — Проснётся, как наберётся сил. Ваше высочество, если, как вы говорите, ранее сил у девушки не наблюдалось, то это их пробуждение, а это всегда стресс для организма. Вы помните, как магия проснулась у вас? — Нет, — поджал я губы, потому как правда не помнил. — Мне шесть лет было. — Значит, вам повезло, — произнёс целитель. — Чем позже пробуждается дар, тем тяжелее приходится. Весело. Получается, всё, что мне остаётся, — ждать. Ещё веселее стало, когда герцог позвал меня в свой кабинет. Он связался с отцом при помощи артефакта, и родитель жаждал со мной пообщаться. Герцог в разговоре не участвовал, вообще вышел из кабинета. А у меня с каждым его словом всё больше лезли глаза на лоб. — Ты в своём уме? — выдавил я после познавательного монолога. — Зачем нам в Ореаниде эта сволочь? — Герцог отчаялся совладать с сыном и надеется, что у нас он наберётся ума-разума, — пояснил отец. — Ну да, как же, — закатил я глаза, хоть и знал, что он не видит. — Скорее, он будет вносить смуту в наше общество. Ты просто не знаешь, насколько это тухлый тип. — Он будет послушен, — завил отец. — Герцог Маженский обеспечил это, надев на сына ошейник послушания. — То есть — рабский? — выпалил я, невольно вытаращившись на артефакт в полнейшем шоке. — Ну, когда-то их называли так, — произнёс он. — Сейчас их зовут ошейниками послушания. — Будто от этого меняется смысл, — фыркнул я, не удержавшись. — В общем, проблем с юным Анорасом не возникнет, — подытожил отец. — Как только у него восстановится зрение, вернётесь домой. А там я уже посмотрю, что с ним делать. — То есть, нам тут ещё незнамо сколько торчать? — вскипел я от возмущения. — И чем мы должны заниматься? — Тем, чем и должны были изначально — изучать город и возможности жизни в нём, — отозвался отец с долей ехидства. — Или хочешь сказать, твоя Майя интересовалась чем-то, кроме юного Анораса? Ответить на это было нечего. Только вот я сомневаюсь, что Майе, переживающей крах своей любви, будет интересно что-то там изучать. С другой стороны — у неё проснулась магия. Вдруг это сможет её отвлечь? Может, оно и к лучшему, что мы задержимся на суше. Нам не обязательно оставаться в доме герцога, где каждая мелочь будет напоминать о плохом. Можно снять дом или поселиться на постоялом дворе, а там я буду учить Майю осваивать азы дара, и попутно будем изучать место, куда нас занесло. Кстати, а дар-то у неё какой? Поскорее бы прибыл вызванный герцогом человек, чтобы определить его направление. А потом нам нет нужды здесь задерживаться, и до самого отбытия в Ореаниду мы можем избежать необходимости любоваться на мерзкую морду хлыща. Майя Проснувшись, я сначала привычно улыбнулась новому дню, а потом всё вспомнила. Злые унизительные слова на контрасте с влюблённым взглядом и улыбкой голливудской звезды. Перевёртыш, настоящий оборотень. А я, дура набитая, купилась на сладкие речи. Анорас делал лживые комплименты, а сам меня и за человека не считал. Объект для спора, не более. Внутри всё сжалось от горечи. Как я могла ему поверить? Почему не почувствовала фальши? А ведь Риас сразу рассмотрел в нём гниль, чуял её интуитивно, меня уговаривал голову не терять. Я же в ответ лишь шипела на него. Ругалась и обвиняла. Как после этого смотреть ему в глаза и не сдохнуть со стыда? А как я сюда попала? Мы ведь были в едальной. Анорас домогался, а я от ужаса и пошевелиться не могла и… всё. Темнота. Пустота. Ни проблеска, что после было. Неужели он решил не мучиться с сопротивляющейся жертвой и решил меня вырубить? Если недавно я упорно и радостно идеализировала Анораса, то теперь подсознание с готовностью его демонизировало. Мне казалось, надругаться над бессознательным тело для него обычное дело. Осмотрев себя, увидела, что одета в ночную рубашку, но это могли и слуги сделать. И сколько ни прислушивалась к себе, недомоганий или дискомфорта не ощущала. Только это ни о чём не говорило. Как узнать, что было? Вопреки ожиданиям, первым, кого я увидела, оказался не Риас, а мужчина, которого герцог ещё в начале знакомства представил целителем. Не знаю даже, обрадовалась я данному факту или нет. На Риаса и смотреть было стыдно, а явление целителя наводило на тревожные мысли. Неужели Анорас всё же сделал… даже в мыслях было невозможно произнести, но мужчина меня понял. — Нет, что вы, — улыбнулся он. — Навещать вас просил герцог, потому как вы слишком уж долго спите после пробуждения силы. — Пробуждения чего? — нахмурилась я, не понимая. — Силы, — пояснил он терпеливо. — Магия у вас проснулась. Источник пока крайне мал, но со временем она может возрасти. В голове воцарился хаос. Магия? У меня?! Откуда? Тат Рирансор в своё время диагностировал меня вдоль и поперёк, ища хоть искру магии, но всё было тщетно. И вдруг магия?! — Лучше вам пояснит вызванный из академии специалист, — ответил целитель на естественное «откуда?» — Он же и определит, какой силой вы обладаете. — А как я сюда попала? — спросила я, всё равно страшась ответа, несмотря на заверения об отсутствие насилия. — Это нам и самим интересно, — послышался от двери голос Риаса. Посмотрела на него и невольно сжалась от обжигающего стыда. Носился со мной, предостерегал, а я только грубила в ответ на заботу. — Пости, что заставляю вспоминать, но что ты последнее помнишь? — спросил Риас, опустившись в кресло неподалёку. Вспоминать и правда не хотелось, так это было гадко и болезненно, но я послушно нырнула мыслями во вчерашний вечер и пересказала последние события, отложившиеся в памяти. На скулах Риаса гуляли желваки, он был зол. — Понятнее не стало, — выдал он. Затем рассказал мне о своих приключениях. Как прознал о споре и после беседы с герцогом за нами установили наблюдение. Пока люди герцога следили за нами издалека, он выступал этаким отвлекающим маневром, принимая на себя весь нагатив. Я сидела, слушала и чувствовала, как пылает лицо от стыда и вины. Увы, их слежка не проливала света на тайну моего попадания обратно в комнату. В кабинке герцог с Риасом нашли лишь ослеплённого Анораса, а я обнаружилась здесь спустя время. Риас замолчал, и в комнате повисла тишина. Она давила на меня. С каждой секундой становилось всё невыносимее. — Давай, скажи это, — не выдержала я. — Сказать что? — посмотрел он удивлённо. — «Я же тебе говорил», — произнесла я горько, — или «Я просил тебя быть осторожнее». — Зачем? — теперь Риас выглядел окончательно сбитым с толку. — Мне хочется верить, ты и сама достаточно разумна, чтобы осознать, что за моллюск твой Анорас. — Прости, — сказала искренне, отчётливо понимая, как этого мало. — Ты пытался меня предостеречь, а я только и делала, что ругалась с тобой. Мне очень стыдно. Просто Анорас, он был такой… — Стоп, — вскинул Риас руки. — Если тебе необходимо высказаться, я готов тебя выслушать, но только раз. У меня за эту неделю уже нервный тик от звука его имени. — Ты прав, — поджала я губы, — не стоит он того, чтобы о нём говорить. — Почему же, — вздохнул он, — выговорись, легче станет. — Не хочу, — отрезала я жёстко. — Аннорас и всё с ним связанное в прошлом. Не хочу ни говорить, ни вспоминать о нём. — Не совсем, — произнёс Риас как-то виновато. Затем я узнала «потрясающую» новость — нам ещё неизвестно сколько оставаться в Нербинии, чтобы взять Анораса с собой, когда у него восстановится зрение. — Может, тебя это немного утешит, — сказал он, мстительно усмехнувшись, — но Анорас проблемой точно не станет. Герцог отдал его на год в распоряжение моего отца, одев на него рабский ошейник для послушания. Он просто не сможет противиться приказам. Сначала я обомлела от шока. Не верилось, что уравновешенный, строгий, но справедливый герцог так поступил с единственным сыном. А потом из глубин души поднялось что-то тёмное. Злое. — Так ему и надо, — произнесла я с недоброй улыбкой. Что ж, на таких условиях я готова здесь задержаться и даже терпеть его на пути в Ореаниду. Само осознание, как жестоко герцог покарал наследника за подлость, заставляло меня чувствовать себя отомщённой. Элуриас Жить в особняке герцога дальше, как я и предполагал, Майя отказалась наотрез. Тогда герцог предложил нам обосноваться в его втором доме, маленьком, в котором давно никто не жил, потому там требовалась уборка, и нам придётся задержаться на день. Жить там она согласилась, ждать тут — нет. — Выбрать комнаты и навести там порядок мы и сами сможем, ваша светлость, — улыбнулась она пустой улыбкой. — А слуги потом пусть приберут остальное. — Ваше право, — только и ответил герцог. — Надеюсь, это хоть как-то компенсирует ожидание и негативные эмоции, доставленные моим сыном. Дом оказался и правда небольшим. Кухня, библиотека, совмещённая с кабинетом, и небольшой общий зал на первом этаже. Четыре комнаты на втором. Дух запустения действительно ощущался в помещении. Поднявшись на второй этаж, выбрали себе по комнате. Майя тут же скрылась в своей, а я стоял в этом королевстве пыли, не понимая, как быть. — В смысле «что делать»? — удивлённо спросила Майя, когда я обрисовал ситуацию. — Найти тряпки, вёдра и убраться. Убраться? Я никогда подобным не занимался и даже в теории не представлял, как это делается! Потому, когда Майя вручила мне ведро с водой и тряпку, поднявшись в комнату, продолжал стоять, как дурак. Пыль, наверное, нужно стереть? Сказано — сделано. Начал активно смахивать её с видимых поверхностей. Только вот ощущение, что стало лишь хуже. Если до этого она лежала на мебели, то сейчас повисла удушливым облаком в воздухе. — Фу! Пчхи! — чихнула Майя, заглянув ко мне. — Ты что творишь? — Пыль вытираю, — пояснил я очевидное. — А намочить сначала тряпку в голову не пришло? — посмотрела она на меня так, что я ощутил себя тупейшим существом в мире. — Эм, я подобным никогда не занимался, — признал я. — Да и нет под водой пыли. — Н-да, забыла я, что ты ж у нас аристократ до мозга костей, — вздохнула она, и прозвучало это насмешкой. Затем она поясняла мне, как нужно убираться. Слушал и понимал — я дурак. Вода — моя главная стихия! Мне и не придётся ползать с сырой тряпкой. Когда Майя ушла продолжать уборку в своей комнате, я призвал силу и омыл водой все поверхности, требующие чистки. На полу сразу образовалась огромная грязная лужа. М-да, об этом я как-то не подумал. — Риас! — влетела в комнату Майя. — Ты что тут устроил? На первом этаже с потолка целый водопад! Ошибся. Бывает. Зачем же так кричать? Магией отправил грязную воду обратно в ведро. Но Майя всё равно была недовольна. Да и результат уборки не впечатлял. Повсюду были грязные разводы. На чистоту и уют это совсем не походило. Потому, вопреки изначальному мнению, с тряпкой поползать пришлось. А когда, закончив в моей комнате, мы спустились на первый этаж, где вода с потолка залила часть кухни и зала, мне совсем стало тоскливо. Думал сэкономить на жилье, а в итоге оказался должен возместить стоимость ремонта. После помог Майе убраться у неё, впрочем, там почти ничего делать не пришлось, она сама уже почти все закончила. Когда с уборкой было покончено, чувствовал себя совершенно выжатым. И этим слуги занимаются ежедневно за совсем скромную плату? Да это же не работа, а издевательство какое-то! Герцог, на следующий день выслушав о результатах уборки, лишь посмеялся и сказал, что всё равно там давно пора делать ремонт. Ему, похоже, было весело слушать, как я воевал с пылью, водой и тряпками. Майя старалась не показывать, как её ранил поступок Анораса, но меня шансов обмануть у неё не было, ведь её негативные эмоции я чувствовал почти так же ярко, как свои. Изучать город и рассматривать его в качестве места жительства она категорически не хотела. Играть в карты тоже желания не выказывала. Словно застыла, замкнулась в себе. Нет, она не отказывалась от совместных трапез, поговорить о всякой ерунде, но не проявляла к чему-либо живого интереса. Кроме магии, но и тот начал быстро угасать. Вызванный герцогом человек долго диагностировал её слабенький дар, потом с удивлением сообщил, что она маг пространства. Дар редкий, но в силу его слабости почти бесполезный. Попытался утешить, что он ещё может вырасти. Майя сначала загорелась, да и я был весьма доволен, ведь у самого подобная магия в малом объёме имелась, потому мы могли обойтись без помощи посторонних. Её же даром вызванный специалист объяснил её перемещение из кабинки в комнату. Огромный стресс стимулировал пробуждение силы, и её первый выброс оказался столь силён, что помог Майе переместиться в пространстве, как это когда-то могли маги прошлого. Увы, повторить подобного она не сможет. Сейчас вообще столь мощных магов пространства не осталось. Но при пробуждении возможны любые неожиданности. Сначала она проявляла живой интерес, но медитации и попытки установить связь с собственным источником, прочувствовать его ей быстро надоели. Майя желала видеть магию в действии, только вот подобный дар не предполагал зрелищности и требовал терпения. А с терпением у неё сейчас были явные проблемы. Попутно я втянул её в возобновление занятий языками. Артефакт не будет действовать вечно, ей нужно научиться общаться с людьми без него. Тут и поджидал новый сюрприз — в переводчике Майя больше не нуждалась. Похоже, вместе с магией к ней пришло и знание языка, достающееся всем пришлым, кроме неё. Вот и ей боги решили выдать данный бонус, пусть и с опозданием. Тогда я решил сосредоточиться на её родном языке. Желание его изучить так никуда и не делось. Майя фыркала, закатывала глаза, но не отказывалась. Но самое главное, во время этих занятий тоска и горечь, изводящие её день и ночь, а вместе с ней и меня, словно затихали. В переезде из дома герцога был и ещё один свой несомненный плюс — Асмориана потеряла меня из поля зрения, и я получил возможность жить, не опасаясь, что эта дрянь появится из-за очередного угла. Время шло, а наше отбытие домой всё откладывалось. Глаза герцогского сынка никак не могли до конца восстановиться. Хорошо его приложила магия Майи. Жаль лишь, не навсегда ослеп. — «Оно шла и напивала, чувствуя, как сонсе ожариварет её теплом. Лицо его было красным и умиротворённым. Она смогла вконец упокоиться» — прочла Майя строчку из моего домашнего задания и залилась хохотом. — Риас, это неподражаемо! Ну, может, я и допустил пару ошибок, но это же не повод так смеяться! Её язык мне чужой, он чужд всему нашему миру. Да и изучаю я его всего ничего. Разве это повод так насмехаться? И не так просто задание — написать несколько предложений на её родном языке. — Я, вообще-то, старался, — ответил с обидой. — Знаю, — отозвалась Майя, всё ещё посмеиваясь. — Думаю, на слух ты и сам понял, где ошибся. Теперь давай разберём, почему написанное тобой читается так и как должно быть на самом деле. А потом продолжим. Наше занятие прервал звук связного артефакта. Это ожидаемо был герцог с сообщением, которого я уже устал ждать, — Анорас вновь здоров, и завтра мы отбываем в Ореаниду.

***

За полторы недели, что мы тихо прожили в малом доме без посторонних и потрясений, Майя немного пришла в себя. Она всё ещё мучилась тоской, её грызли обида и разочарование, но они стали не столь разрушительными, как в начале. Признаться, я переживал, как пройдёт её встреча «с любовью всей жизни». Не станет ли ей больнее и не возникнет ли пагубного желания всё ему простить, но Майя заверила, что готова и всё будет нормально. Своё слово она сдержала. При встрече с Анорасом лицом к лицу я лишь ощутил всплеск обиды и горечи, но они быстро утихли. Майя словно заперла эмоции волевым усилием. Чего не скажешь про Анораса. Он смотрел зверем. В глазах плескались злоба и ненависть, из-за которых проглядывал примитивный страх. Естественно, плыть к берегам Нербинии лично, чтобы получить права собственности на Анораса, отец не пожелал, и герцог был вынужден отдать управляющий перстень мне. А мне, в свою очередь, пришлось дать слово, почти клятву, что доставлю это ничтожество к отцу в целости и сохранности. Не стану издеваться по дороге. На пустынном пляже, где нас уже ждал отряд воинов Ореаниды для сопровождения, Анорас, который до этого момента мрачно молчал, неожиданно рванул в сторону не менее мрачного герцога. — Отец, одумайся! — взмолился он, показывая всю глубину своего страха и отчаяния. — Признаю, я зарвался! Подвёл тебя, нарушил слово и заслуживаю наказания, но не такого же! — Я уже всё решил, — обрубил герцог жёстко. — Может, хоть так ты поймёшь, что такое ответственность и что за каждый поступок в этой жизни нужно платить. Слушайся его высочество Элуриаса во всём беспрекословно до момента передачи тебя его отцу. — Отец, прошу тебя! — взвыл Анорас в неверии, растеряв всю свою лощёность окончательно. — Я же не выживу там! Ты меня отдаёшь на пытки! — Да кому ты нужен, — не выдержал я. — От труда и послушания ещё никто не умирал. — Отец! — продолжал он взывать к герцогу, который уже отвернулся. И если Анорас лица герцога не видел, то я прекрасно рассмотрел страдание в его глазах. Обещать что-то я не мог, все же судьбу подонка будет решать отец, потому лишь ободряюще улыбнулся. Оказавшись в океане, сменил ипостась и ощутил настоящее наслаждение. Всё же вода и хвост мне куда ближе ног и суши. Майя даже улыбнулась, наблюдая за мной. — А вы точно мужики? — выдал Анорас, осмотрев меня, а потом и прибывший отряд. — У вас же ничего нет! Ну, я про достоинство мужское… Интересно, почему дикую чушь городит этот дегенерат, а стыдно мне? Еле удержался от желания закрыть лицо рукой, дабы не видеть этого позорища. У него вообще все мысли в одной плоскости, что ли? Даже бывалые вояки обомлели с уровня его наглости и глупости. — Молчать, — произнёс я, касаясь силой перстня. — С этого момента и до конца срока ношения своего милого украшения ты не сможешь вступать с женщинами в близость. Твоё «достоинство» просто не будет работать, — отдал я приказ, закрепляя его силой, а после уже просто добавил. — И ещё, Анорас, истинное мужское достоинство не между ног болтается. Лишившись возможности говорить, он даже не мог возмутиться или осыпать меня проклятиями за мой «подарок», но я убеждён, что поступил полностью правильно. Морали и принципов у этого слащавого типа нет, и он вполне может начать лезть к нашим женщинам, невзирая на разницу видов и положений. Не хватало ещё, чтобы Ореаниду заполонили бастарды этого идиота. Пусть считается, что зачать руалсу с человеком общего ребёнка крайне сложно — я всё же посетил библиотеку по этому поводу, — но злые шутки судьбы никто не отменял. Вояки смотрели на всё это с весельем в глазах и улыбками на суровых лицах. Майя была изумлена. — А это не слишком? — спросила она шёпотом. Пришлось ей пояснить, почему я так поступил. Умолчал я лишь о том, что, озвучивая этот запрет и запечатывая как приказ, я испытывал мстительное удовольствие, которое меня совсем не красит. — Домой, ваше высочество? — спросил командир отряда. — Да, — улыбнулся я счастливо, всё же я скучал по океану и дому. — А этого, — кивнул на Анораса, — к сожалению, придётся взять с собой. Потерять в пути нельзя, пусть и очень хочется. Я обещал доставить его к отцу. Майя Ещё дома я слышала, что вода очищает не только тело, но и душу. Я полюбила море всей душой, никогда его прежде не видев. Попав на Саморит, я его возненавидела. Пусть угодила я не в море, а в океан, сути это не меняет. Сейчас же я была искренне рада вернуться в Ореаниду. Словно вода подарила силы, смывая последствия последнего визита на сушу. Всё время пребывания в Нербинии я была словно не в себе. Сначала с головой нырнула в розовую патоку влюблённости. Буквально потеряла себя в ней. Опьянела, слушая насквозь лживые речи. А когда обман вскрылся, наступило похмелье. Было плохо, тошно, больно и противно. Я ощущала себя такой безнадёжной дурой, что хотелось взвыть. Прав был Риас — любовь оглупляет. Причём капитально. Стоило мне встретить Анораса, как мои мозги вышли куда-то погулять. А здесь я впервые за последние дни почувствовала облегчение. Ощутила, что я ещё жива. У меня есть будущее, и оно заключается не в прозябании в какой-нибудь дыре и бесконечных сожалениях. В конце концов, я права на подобную глупость не имею! От моего довольства и жизнь Риаса зависит. Я уже подвела его с этой глупой влюблённостью и не имею права дальше на подобные ошибки. Значит, что? Значит, собираем сопли в кулак, берём себя в руки и начинаем думать головой. Для начала, не мешало бы разобраться с нежданным подарком судьбы — собственной магией. Да, она не впечатляла. Ни своей мощью, ни действенностью. Но с моей стороны глупо и неблагодарно ею пренебрегать. — Вот, я чувствую источник, — спросила я на очередном занятии с Риасом, добившись, наконец, небольших успехов, — дальше что? — Будем учиться пользоваться даром, — улыбнулся он. — Возьми в руки что-нибудь. Да хотя бы вон ту статуэтку, — кивнул он на безделушку на столе. — Закрой глаза и представь, что как бы открываешь тоннель в пространстве. Представь, где она должна оказаться. Ну, пусть будет тумба у кровати. Сжимала несчастную статуэтку, рисуя в воображении сказанное, и… ничего. Из рук она не исчезала, портала не открывалось. И так попытка за попыткой. — Безнадёжно, — вздохнула я расстроенно. — Смотри, как это делаю я, — произнёс Риас. Он взял со стола книгу, лицо стало сосредоточенным. Перед ним появился крошечный шар света, куда он эту книгу сунул. В тот миг такой же шар вспыхнул у тумбы, и из него выпала несчастная книжка. Пыталась повторить. Воображала точно такой же шар, который должен был перенести статуэтку, и всё тщетно. Риас смотрел спокойно, а вот я начинала злиться. Неужели я вообще ни на что не гожусь? Какой смысл от дара, если я не в состоянии им воспользоваться? Даже простейшие манипуляции, как это назвал Риас, мне не даются. — Да к чёрту всё! — психанув, швырнула снаряд на постель. — Успокойся, — вздохнул Риас и одним взмахом хвоста доплыл до постели и подобрал статуэтку. — Давай попробуем вместе. Иди сюда. С лёгким сомнением я подплыла и опустилась на постель рядом. Повинуясь словам Риаса, заняла удобную и расслабленную позу, в моём случае села по-турецки. Он расположился сзади, массивный блестящий хвост свернул кольцом, чуть касаясь им моих ног. Обнажённой грудью прижался к моей спине, одну руку положил мне в район солнечного сплетения, где я ощущала слабый огонёк дара, другой вложил статуэтку обратно в мою ладонь, сжимая её своей. Всё это показалось мне столь интимным, что мысли о магии мгновенно вылетели из головы. Каждой клеткой своего существа я ощущала жар чужого тела. Даже хвост, вопреки ожиданиям и невольным аналогиям с рыбой, оказался совсем не холодным, а очень даже тёплым. Всё это вызывало жуткое смущение и неловкость. — Расслабься, — а вот голос Риаса звучал совершенно буднично, он в нашем положении не видел ничего особенного. — Чувствуешь мою руку? — я кивнула. — Сейчас я слегка воздействую на твой источник магией, что ощущается лёгкой щекоткой. Не противься этому, позволь потоку моей магии слиться с твоим. Я в самом деле чувствовала это — лёгкую щекотку. Прикрыв глаза, казалось, даже увидела, как тонкий ручеёк касается огонька моего дара, словно приглашая следовать за ним. И я последовала. Ощутила ярко, остро, как собственная магия, смешанная с магией Риаса, бежит по венам, устремляясь к нашим рукам. — Запомни эти ощущения, — сказал он мне, заставляя вздрогнуть. Возникает уже знакомый шарик света, правда теперь он больше и отдаёт слегка в синеву. Мы вкладываем туда статуэтку, и в тот же миг из такого же шара она падает на стол. — Видишь, всё просто, — произносит Риас и отстраняется. Перестав ощущать Риаса, пытаюсь собрать в кучку разбегающиеся мысли. В первую очередь, в очередной раз думаю, насколько тесной была эта близость. Затем приходит на ум иное откровение, что это слияние сил в чём-то даже интимнее секса. И лишь последним приходит осознание, где и в чём была моя ошибка. Я — дура. Озвучиваю Риасу сей факт и следом поясняю, почему. Всё это время я опиралась на одно только воображение, даже не касаясь источника магии, и при этом ждала результата. Глупая, Майя! — Ты учишься, — улыбнулся в ответ Риас, нагло растянувшись на моей кровати. — Ошибки естественны. А мне было жизненно необходимо повторить, но уже самой. Метнувшись к столу, сграбастала злосчастную статуэтку. Риас, видимо, понял, что я хочу сделать, и мягко напомнил: — Воображение. Ну и магия, естественно. Закрыв глаза, сосредоточилась. Вспоминая недавние ощущения, старалась всё повторить, попутно воображая результат. Статуэтка просто исчезла из рук! — Ай! — послышалось в тот же миг. — За что? Риас, вскинувшись на кровати, растерянно потирал плечо, где проступало красное пятно от удара. — Прости, — пискнула, прикрывая в ужасе лицо. — Это случайно вышло. А он внезапно расхохотался. Звонко, как мальчишка. Я лишь глазами на это хлопать могла. Вроде, по плечу попала, не по голове. — Что ж, поздравляю, — улыбнулся он широко и открыто. — Вот ты и освоила первый магический навык. — Спасибо! — расцвела я в ответ. Только сейчас до меня в полной мере дошло, что я сотворила магию. Волшебство собственными руками. Это оказалось настолько потрясающим, сказочным ощущением, что все беды и разочарования прошлого показались мелкими, не стоящими нервов и душевных сил. — Ты же научишь меня ещё чему-нибудь? — спросила я, пылая воодушевлением. — Обязательно, — пообещал Риас, но тут же разочаровал, — но не сегодня. Сегодня у нас ещё по плану занятие русским. А после можно в картишки сыграть. Эх, ладно. Хорошего понемногу. Да и прав Риас, после всех манипуляций огонёк внутри едва теплится, а по телу разливается усталость. Но я ещё стану настоящим магом! Пусть говорят, что сильных магов пространства давно нет, значит, я стану первой за долгие годы. Должен же быть какой-то смысл в моём попадании сюда и обретении столь редкого дара?