Проблемы

***

— Жутковато тут..       Пожалуй, это единственное, что вылетает изо рта Даши при виде откровенных разрух. Нина же только хмыкает. За годы работы в отделе видала картины и похуже. Но некоторое тревожное волнение тоже испытывает. В конце концов, не каждый день приходится водить новичков на их первые вылазки. Ещё и такие, от которых нервы даже у подготовленного человека сдать могут. Определённо не позавидуешь. Особенно тому, кто с подобной жестокостью и ужасом ранее по жизни никак не сталкивался. Значит, придётся привыкать. — Из-за способности этого гада некоторые города вырезаны чуть ли не полностью, так что несколько мёртвых районов звучит не настолько и плохо, — снимает очки и закрывает глава, а после почему-то злится, — Да какого чёрта.. — Это какая-то странная попытка медитации? — Это называется моя способность, — Горланова недовольно вздыхает и задирает голову кверху, — Я погружаюсь в некоторое подобие пространства и могу увидеть человека, чьё лицо мне известно, неважно вживую или на фотографии, тем самым, узнав, где он находится сейчас или что именно делает.. — резко о чём-то догадывается. — Только твари, которых этот придурок создаёт с помощью своего дара, неживые же.. — А не проще пытаться найти самого эспера, нет? — Да ты прям вундеркинд, — в голосе старшей просыпается некоторая язвительность, — Восемь лет работаю в отделе, последние пять из них пытаемся поймать его. И как же это так, я ни разу не догадалась использовать способность на нём. Спасибо, что сказала, — прокашливается от этой доли сарказма и говорит уже более спокойно, — Он постоянно меняет своё местоположение, и это происходит слишком быстро, чтобы успеть его поймать, — наблюдает, как Даша будто бы что-то подсчитывает, — Ты чего? — У нас пять лет разницы, а день рождение у тебя осенью, я видела, то, получается, тебе исполняется двадцать два, а если восемь лет работы.. — девочка загибает пальцы, всё больше погружаясь в мысли. — Ты работаешь в отделе с четырнадцати! А это же так рано.. — на лице Васильевой всё больше рисуется неподдельное удивление. — Почему?       От такого вопроса у Нины внутри всё невольно замирает, а по телу бежит лёгкая дрожь. Даше о её прошлом знать никак необязательно. И не только потому, что делиться чем-то настолько сокровенным сама Горланова, в принципе, не особо и любит. Отнюдь нет. Реакции младшей она боится в разы сильнее, чем какого-то откровения. Ведь при открытии всех карт какое моральное право крыть того мучителя девочки всеми возможными и наверняка заслуженными ругательствами у Нины вообще тогда останется, если её прошлое мало чем отличается? Быть может, уровень жестокости другой. Не более. И сама Даша. Не поймёт и только ужаснётся. А это ещё страшнее. Намного страшнее. — У нас какой уговор был? — прячет тревогу под раздражением и вздёрнутой бровью. — Мы не поднимаем прошлое. Ни моё, ни.. — Но о моём же мы говорили, — возражает младшая, — А, значит, ты первая нарушила правила, и.. — И сделала я это только для того, чтобы тебе жить проще было, — попытка прийти в равновесие, — Если будешь всё время закрываться в своих травмах, то загонишь себя окончательно и пути к нормальному существованию у тебя уже не будет. — Это нечестно! — кажется, даже хлопнула ногой. — Я стараюсь быть открытой, насколько это вообще возможно, а ты меня игнорируешь. Закрываешься. Чего ты так боишься? — Из тебя и слово с трудом выбьешь, и это ты у нас готова открываться? — в раздражении хочется схватить девочку за воротник рубашки, но, видя, как Даша начинает жмуриться даже от одного сурового взгляда, передумывает и всего лишь переходит на шёпот, будто бы напоминающий угрозу. — Ты хочешь слишком многого от человека, на которого сбагрили малолетку с явным отсутствием инстинкта самосохранения и шилом в одном месте, потому что я буквально не знаю, почему из всех вариантов, куда именно поддаться от злых и плохих родителей, ты выбрала вариант, где тебе придётся ломаться ещё больше. — И это моё дело, что и как делать! А-а.. А если я не нравлюсь тебе до такой степени, что вывожу тебя из себя, то и не лезь ко мне с нравоучениями! А иначе.. — Даша, хватит! — наконец останавливает эту перепалку. — У нас работа. Будь добра, выполняй её с таким же рвением, что ты пускаешь на меня эти обидчивые взгляды, — понемногу начинает успокаиваться, — Нам нужно осмотреть здание. Пошли.       Наблюдает, как Даша с долей раздражения и, быть может, некоторой досады от незавершённости этого разговора сжимает свои крохотные ладошки в кулачки и с некоторой обидой насупливается, шагая вперёд. Злится и ругается. Испытывает эмоции. Негативные, но всё ещё эмоции. И столь активно их проявляет. Хоть немного становится похожа на обычного подростка. Отчего и в груди у Нины селится не обречённый вздох, а некоторое спокойствие, если его таковым можно было вообще назвать. Пускай голову и заполоняют мысли, что с этими перепадами настроения она замучается в разы больше. Но ничего. Как-нибудь справится.       Заброшенный дом. Полуразрушенная лестница на второй этаж. Гадкий и едкий запах, бьющий в нос за считанные секунды и вызывающий рвотные позывы. Минимум света, ведь проводка, по всей видимости, перегорела ещё давно. Тонна пыли на всех возможных поверхностях, что только попадаются на глаз. Из-за чего голову постепенно заполоняют сомнения, что со всеми этими координатами действительно произошла ошибка или какая-то несостыковка, из-за которой приход сюда имеет уже мало смысла.       Вдруг со всеми этими размышлениями по черепной коробке ударяет осознание. Даши нигде не слышно. И не видно в том числе тоже. Значит, упустила из поле зрения. Только тихо выругивается на собственную невнимательность и начинает тихо исследовать комнаты в поисках своей «пропажи». И через некоторый промежуток времени действительно находит в этаком подобии кухни. Будто бы окоченевшей и застывшей на месте чуть ли не намертво. Понимает, что её присутствие не замечают ни на йоту. Отчего подходит к младшей поближе, видя причину этого оцепенения. Скелет на полу. По всей видимости, мужской. И в странной позе. Словно, пытались защищаться. Даже не так. Выиграть время, дабы задержать. Значит, и «труп» здесь будет явно не один. — Пошли, — легонько трогает девочку за плечо, стараясь вывести ту из этакого транса, — Тебе смотреть тут не на что. — Но мы же должны были.. — Просчитались с точкой, — Нина пробует привести её в чувство хоть немного, после замечая у младшей что-то в руке.       Даша только молча протягивает найденную фотографию в рамке. Местами побитое стекло. Сколки на дерево. Семейное фото. Трое людей. Мужчина, слегка приобнимающий женщину, на чьих руках сидит ребёнок. Маленькая девочка. Больше пяти-шести ей и не дашь. Густые чёрные волосы. Собранные в два пышных хвостика. И глаза. Необычные. Серого цвета. Но до невероятного выразительные. Впечатлительные и глубокие. — Мать и ребёнок должны быть где-то рядом, — наконец говорит Даша, а затем забирает фото себе обратно, — Нужно всё обойти. — Ему около двух лет, — неожиданно произносит старшая, — Мы им помочь уже никак не могли.       По глазам девочки видит, что та наверняка хочет сказать что-то вроде, мол, какая уже разница, но ничего не говорит. Только несётся вперёд. На второй этаж. Дверь на распашку в одну из комнат. Обрывки бумаги, на которой виднеется множество следов цветных карандашей. Уже неработающие ночник с гирляндами. Несколько потрёпанных и местами растерзанных игрушек. По всей видимости, детская. И второй скелет. Возле маленькой кроватки. Значит, труп матери. А ребёнок? А его нигде, к удивлению, и нет. Что и заставляет испугаться в разы сильнее. — На фотографии была девочка, — в горле встаёт ком, — А её тела нигде нет.. — Даша.. — пытается приобнять младшую со спины. — Ей не больше шести на той фотографии, которая, по всей видимости, была сделана незадолго до случившегося. Если и сбежала, то выжила она навряд ли. Заниматься её поисками сейчас нет ни времени, ни смысла. Лучше спасти тех, кто ещё, по крайней мере, жив. Как думаешь? — Было бы славно.. — сглатывает, а сама хочет сказать что-то ещё. — Просто.. Просто так быть не должно.. И всё тут. — Но оно, к сожалению, так, — съёживается от злости на саму себя, ведь нужные слова в голову так и не лезут, — Я пойду ещё раз внизу всё просмотрю. Если что неладное замечаешь — кричишь. — А ты? — Аналогично.       Пробует спуститься по шаткой и столь ненадёжной лестнице. Странный хруст, который обеспечивает последующий полёт с падением. Какая-то резкая и пронзительная боль в ноге. Осматривает лодыжку. Дурацкий штык, на который так нелепо получилось наткнуться. Сначала похрипывает, стараясь сохранять размеренное дыхание. Но затем сама же забивает на всё это и срывается на крик. Прислушивается к шагам. И сразу же анализирует, что жертва с этой идиотской лестницей опять может повториться. — Не спускайся! — прикрикивает Нина, предугадывая действия девочки. — Ищи другой путь какой-нибудь, не знаю. — А как тогда? — Повыглядывай в окна — где-нибудь точно должно быть что-то вроде трубы или пожарной лестницы, — раздаются очередные быстрые шаги явно в какую-то противоположную сторону, — Ты куда? — тишина в ответ раздражает значительно больше. — Даша! Даша, блин! Вернись!       Время тянется медленно и гадко. Отчего от злости Горланова только рычит и в какой-то момент задирает голову кверху. Какая-то непонятная конструкция. На верёвку или канат похоже, кажется. Ещё и прикреплено к чему-то вроде как, а конец спущен к первому этажу. От вида младшей рядом с этим изобретением никакого спокойствия не прибавляется. Приглядывается ещё внимательнее. Всё это нечто сооружено, по всей видимости, из всяких одеял и тканей, связанных меж собой. И остаётся только наблюдать, как Васильева аккуратно пытается сползти по этой самодельной верёвке вниз. — Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает Даша. — Это что сейчас такое было? — Я спустилась вниз? — не понимает сути вопроса. — Как и ты и хотела? Ещё и максимально простым способом. — То есть, это просто? — старшая срывается на слегка нервную усмешку. — Клянусь, я с твоим «простым» мышлением поседею, — прокашливается и чувствует прежнюю боль, — Там ванная рядом. Сбегай за всем нужным, и будем обрабатывать мне эту прелесть, — после удивляется вернувшейся девочке и определённо неправильным действиям, — Ты что творить собираешься, золотце? — Промывать рану? — Угробить меня хочешь, да? — пробует разрядить обстановку, затем становясь серьёзнее. — Сначала останавливаешь кровотечение, очищаешь рану, дезинфицируешь и накладываешь повязку, — ловит на себе недоверчивый взгляд, — Просто поверь. Без вопросов. — Ты — тут главная, ага, — слегка закатывает глаза, после начав давить на рану, дабы остановить кровь, — Я помню. — Мне тебя лишний раз бесить не надо, пока ты воюешь с моей ногой? — Я была бы не против, — Даша с некоторым недовольством цокает языком, — А дальше что? — Если мы случайно встретим пару гадов, а ты по ним пальнёшь — я возражать, в общем-то, не буду, — чуть тихо усмехается, — Если серьёзно, то на базу. Я не доверяю тебе до такой степени, чтобы полностью на тебя полагаться. Опыта у тебя не хватает. А рисковать просто так, лишь бы рискнуть, — идея безрассудная и гадкая. И на подобное полагаются одни идиоты, которых при провале, что с ними случится без исключений, мне ни на каплю не жаль. Достаточно понятное объяснение? — Но они же уйдут.. — А мы далеко уйдём, если нас сожрут заживо? — Нина вскидывает бровь. — Радужных и сладких решений тут нет. Привыкай. — Конечно, босс, — в её тонком голосе так и чувствуется столь едкая язвительность, — Пусть всё будет по-твоему..