Паранойя

      Последние несколько дней утро действительно начиналось не с кофе, а с громыханий, шелестении уймы бумаг и ещё невесть каких звуков, источник и причины которых Нине с её достаточно чутким слухом не очень-то и хотелось знать. Хотя, пожалуй, одно единственное знание, откуда они, в принципе своём, могли взяться, всё-таки было. Даша. Явно чем-то увлечена. Даже чересчур. Ещё встаёт за час-полтора до самого подъёма с соответствующим треском будильника. И откуда в ней вообще столько энергии?       Правда, подобное поведение смогло удивлять в хорошем смысле Горланову от силы один день. Потому что во все последующие хотелось привычного покоя с тишиной и желательным подъёмом в пять утра. И, как этакое дополнение, увеличивалось желание если не прибить младшую, то хотя бы кинуть в её сторону что-нибудь, что на некоторое время угомонит это стремление. Однако усталость всё-таки брала верх, посему обычно Нина мычала что-то невнятное, попутно отворачиваясь к стенке и зарываясь в подушку поглубже.       Но в последний вечер перед подобным повторяющимся событием старшей было твёрдо решено, что новым утром она точно молчать не станет и выскажет всё без единого сглаживания или поблажки. Только вот и в этот раз что-то вновь пошло не так. На удивление, пробуждение началось не с очередного концерта непонятных звуков, а с лёгкого толкания плеча и голоса самой Даши. — Нина.. Ни-ин.. — шёпот, который, в общем-то, и был на самом деле, кажется невыносимо громким и даже чуть назойливым. — Даша, я тебя убью, — сипит спросонья, попутно жмуря глаза в слабой надежде, что, быть может, сейчас они обе пойдут спать, а, значит, и лезть за очками не придётся, — Сколько времени? — Полпятого. — А мы встаём в пять, поэтому и поговорим тоже в пять, — бурчит, собираясь перевернуться на другую сторону, как чувствует, что её запястья касаются, — Ну, что такого случилось, что не может подождать полчаса? — Я нашла информацию. — Допустим, — рукой нащупывает на тумбе очки, тяжко вздыхая и надевая те на себя, — И какая всего этого объяснения цепочка мыслей? — Есть же научные центры и лаборатории, изучающие эсперов, да? — Имеются. Максимально мерзкие по своей сути, конечно, но имеются, — на пару секунд запрокидывает голову назад, — И что всё это значит? — А мы же хотим поймать того одарённого, который устраивает разрушения? — А можно чуть меньше вопросов и ближе к сути? — В одной из лабораторий какой-то сотрудник встретился с теми существами. И я подумала, что если притворимся аспирантами, которых отправили на практику, то сможем поговорить с ним и узнать что-то новое. — Очень миленький план, но на учёных мы с тобой не тянем, — видит, как настрой с огнём в глазах Даши не сбавляет напора, а сама она зачем-то лезет в шкаф, — Не-ет, ну, ты шутишь.. — Значит, станем, — от вида уймы вещей с обилием рюш, кружев и прочих «прелестей», что вызывают у Нины исключительно раздражение, хочется закатить глаза, — Что-то не так? — Буквально всё. Ты предлагаешь унижаться ради каких-то придурков. Я на это не пойду.       Не сказать, что от подобных слов внутри девочки абсолютно ничего не ёкает. Скорее, вызывает непонимание с некоторых диссонансом. Она же раньше всегда так и выглядела. Одевалась именно так. Регулярно стояла часа у зеркало ради подходящей укладки с макияжем. Того самого безупречного вида, о котором всегда болтали все взрослые в её окружении. Ради того самого приличного общества, которое в последнее время Даше кажется всё более мистическим и, быть может, даже выдуманным. Того самого, которое она сама себе и перечеркнула своим длинным и поганым языком год назад, чёрт возьми. Но виду всё равно не подаёт. Вернее, всячески старается, да только раздражение в голосе всё равно выдаёт. — Унижение в одежде и внешнем виде? Ты сейчас серьёзно? — нервно усмехается, пытаясь придумать, чтобы ещё добавить. — Разве не ты говорила, что твоя младшая любит экспериментировать с внешностью? — Только Алиса делает это в первую очередь ради себя, а не чтобы кто-то воспринял её всерьёз, — выпускает пар, как только может, — Допустим.. А под какими именами ты предлагаешь заходить туда? Своё старое возьмёшь? — по отсутствию понимает всё без слов. — Я его себе возьму тогда. Ты не для этого его меняла. Представишься моим. — Спасибо? — Только без благодарностей, умоляю, — чешет переносицу, чувствуя скрежет своих зубов в некоторой нервозности, — Чем быстрее исполним, тем поскорее закончим. Делай, что именно ты задумала, а со всем остальным будем глядеть уже на месте.

***

      Сказать, что сборы прошли хоть сколько-то спокойно, — не сказать ровным счётом ничего. Кажется, они уже обе сбились со счёту, сколько именно раз во время всей подготовки Даша болтала о различных тонкостях то об уходе за волосами, искренне удивляясь тому, как старшая кривит брови от всего того непонятного набора слов в виде средств, которыми та особо и не пользуется, то об укладке, пока Нина невольно отворачивала голову всякий раз в сторону при любом удобном случае, то ещё о чём-то, что мозг уже переставал нормально воспринимать.       Видеть себя в подобном виде странно. И неприятно, к тому же. Особенно наощупь. Будто бы всё невыносимо чешется, а нелепый воротник прям таки душит. Чуть не спотыкается на этих дурацких туфлях. Поглядывает на колготки, что свидетельствует о нечто, способном устроить тотальный взрыв в её сознании. Юбка. В чёртовой юбке. Да Нина даже чисто теоретически и вспомнить-то не сможет, когда именно в последний раз надевала нечто подобное. Разве что, в очень глубоком детстве, и то не факт.       А Даша выглядит уверенна. И держится тоже. Абсолютно естественно. В своей среде. И голубое платье с рюшами, юбка у которого в несколько слоёв, и небольшие каблуки не смотрятся на ней инородно. Даже наоборот. Будто так, как и должно быть. Однако какое-то еле заметное отторжение или неприятие чего-то всё равно на её лице так и читаются. Хоть и между строк. Посему и прокашливается время от времени, дабы угомонить собственные нервы. — Я не могу дышать в этом, — время от времени рычит старшая, — Всё чешется и зудит. Как ты вообще носишь это? — Комфорт — это не главное, — Даша пытается держать вид, — И, тем более, мы же учёные. Стерпим. — Твой лифчик мне всё передавил, — продолжает шипеть, — Я скоро так умру, ей-богу. — Так, говорить буду я, — ещё немного, и взрываться будут они обе, — Только я.. Если это вообще возможно.. — Я тебя обрадую — это необходимо, а не возможно, иначе ты скоро будешь наблюдать мою смерть от удушения.       Однако тревога так никуда и не девается окончательно, даже когда дело доходит до необходимого кабинета. Обе внимательно следят за взглядом мужчины, сидевшего за столом, что-то просматривая в каких-то бумагах. Серьёзный и сосредоточенный взгляд, виднеющийся сквозь очки. Аккуратные и уложенные назад волосы. Неожиданно складывает пальцы, скрещивая их в подобие замка, пока в комнате нависает тишина, разрушаемая исключительно тиканьем часов. — Балл четыре и три.. У обеих, — почти одновременно сглатывают от этих слов, — Впечатляет. — Это рекомендации от профессора Гераскиной, — Даша в спешке протягивает несколько файлов, вместе с этим улыбаясь и будто бы еле заметно усмехаясь, — Можете ознакомиться. — А, Лия Борисовна, — мужчина улыбается ей в ответ, — Мы с ней хорошо знакомы, — в душе всё равно селится нечто неприятно, — Слышали выражение? Тот, кто не умеет, учит, — следует натянутый смех, от которого младшей самой становится стыдно. — Ну, поэтому, мы здесь и находимся, да? — Васильева по-прежнему не теряет настроя поддерживать всю эту беседу. — Согласитесь, разве можно научиться на одних лекциях? — Тогда сочувствую вашим терзаниям, — Нина невольно чувствует, как с каждым сказанным им словом зубы начинают вновь скрипеть от злости, — Для контакта с людьми, с одним из которых вы хотите встретиться, существует определённый протокол, состоящий из запроса, необходимой проверки и последующего решения. Вижу ваше разочарования, дамы. Однако я по-прежнему с радостью проведу вам экскурсию. — Конечно, мы с удовольствием, — начинает придумывать причины прямо на ходу, — Н-но дело в том, что работу нужно скоро сдавать. — Времени не осталось. И чья это вина? — Наша, — в напряжении Даша понемногу накручивает несколько светлых прядей себе на палец, — Разумеется, наша. И я прошу прощения, чт.. — Не извиняйся, Нина, — старшая наконец встревает в разговор, ловя на себе только косой взгляд девочки, — На самом деле мы отправили запрос ещё давно, и нам отказали. Мы повторили — нам снова отказали. И мы вновь пытались сделать абсолютно всё возможное, чтобы спасти наши труды. И я больше не могу в этом дышать.. — Знаешь, Агриппина, — раздражённо цокает языком, — Не хочешь случайно подышать свежим воздухом? — Да, может, и стоит, Нин, — неожиданно для всех бьёт кулаком по столу, — Потому что всё это — невозможная ошибка. У меня скоро начнётся сыпь, болит грудь, и.. — вчитывается в стоящую на столе табличку с инициалами мужчины. — И скажу прямо, Викентий Викентьевич. Можно же звать вас Викентием, да? Это вообще не моя одежда. Но мне пришлось её надеть. Против своей воли и принципов. И всё это только ради того, чтобы вы снизошли до нас и отнеслись к нам достаточно серьёзно. Ведь вы же никогда ни во что не ставите девушек в этой сфере, да? Ни. Во. Что. Будто бы мы — пустое место. И уж простите, что я готова на всё, лишь бы хоть немного продвинуться вперёд. Может, у нас и нет нужных бумаг, но я более чем уверена, что вы кого-то другого вы бы пропустили, стоило бы ему попросить вас достаточно вежливы, и мы оба понимаем, почему, — наконец выдыхает, выпустив весь пар, — Десять минут у Асадова. Большего я просить не стану. — Пройдёмте, — от услышанного еле сдерживается, дабы не начать хлопать ресницами в некотором непонимании, — Вы мне понравились.       Переглянулись друг на друга. Получилось. У них всё получилось. Незаметно сталкиваются ладонями, создавая этакое подобие еле слышного хлопка и чего-то, схожего с рукопожатием. Половина пути уже пройдена. Значит, и до самого главного не так уже и далеко. Только бы слова правильные подбирать и лишний раз себя не выдать. — Извините, а мы не могли бы поговорить с ним наедине, без лишних глаз? — вдруг спрашивает Даша. — Без лишних глаз? — Мы бы хотели узнать, на что способны, попробовав поговорить с Асадовым без подстраховки в лице такого грамотного эксперта вроде вас, — Нина тут же подхватывает её мысль, — Утёрли бы в университете нос профессору Чераскиной, и.. — Профессор Чераскина? Какая? Я такого человека не знаю, — обе чувствуют, как во взгляде мужчины селится некоторое подозрение с долей напряжения. — Гераскина, — младшая как можно скорее пытается исправить положение, — Она хотела сказать «Гераскина». — Вот я глупая, — скрещивает руки на груди, стараясь отшутиться, — Все эти слова и буквы.. Нервничаю и путаю всё поэтому. И предвкушаю уже поговорить. Ну, и хорошо бы наедине.. — Да, — выдыхают после столь глупых улыбок, — Почему бы и не побунтовать сегодня? Тем более, у меня есть одно дело, которым следовало бы заняться, поэтому оставляю вас одних, — переводит взгляд в сторону охраны, — Приглядывайте за ними.

***

      Вновь убийственная тишина во мраке, среди которого выходит оглядеть только фигуру человека. Красные волосы, что столь давно не укладывали, да и не расчёсывали, в принципе. Невозможно уставший взгляд. Выглядит, быть может, и молодо, но вид пережитого чего-то столь жуткого и невыносимого будто бы прибавляет юноше возраста. Весь забитый. Шея и руки в синяках. То и дело, что-то бормочет себе под нос, иногда бьясь о стены черепной коробкой. — Уходите, — человек наконец реагирует на чьё-то присутствие. — Мы не собираемся вам вредить, — голос у Даши становится заметно тише, — Количество тех существ, которые убили вашу семью, заметно растёт, а вы были единственным, кто смог пережить их нападение. Мы всего лишь хотим не допустить подобного вновь. — Вы с ними не справитесь.. — хмыкает Асадов. — Никто не справится.. — вновь начинает бормотать нечто такое, что, скорее, напоминает этакий бред. — Забыть.. Всё забыть.. С-стереть.. — Это может длиться очень долго, — вздыхает Нина и достаёт удостоверение, — Мы из отдела. Знаю, обычно мы с вами практически никогда не ладим, но сейчас нам нужна помощь. И любая информация, которая только может раскрыть что-то новое. Как вы выжили? — Пошёл на них с клинком, — наконец отвечает Эдуард, словно что-то прокручивая в голове. — Но обычным ножом или пистолетом оно убивается далеко не всегда, — припоминает старшая, прикусывая губу. — Он был создан одним моим знакомым, чей дар позволял создавать оружие. По всей видимости, у эсперов с подобными способностями в тех предметах, которые они создают, есть нечто такое, что в некоторых случаях может частично блокировать чужие. — Получается, тогда ты можешь их уничтожать, — переводит свой взгляд на Дашу, замечая, как у них у обеих загораются глаза от последних слов, а затем возвращается к Асадову, — Спасибо вам.

***

— Как всё прошло? — Всё так, как и было задумано, — кивает Даша в мягкой улыбке, — Ещё раз спасибо. — Не стоит благодарностей. Не испугались? В горле точно не пересохло?       Нина только вглядывается на глубь своего стакана. Профессиональная деформация уже очень давно научила и вбила в голову проверять буквально всё, что можно. В особенности питьё. Посему как можно внимательнее рассматривает воду, которая в этот раз кажется странной. Будто бы слегка мутноватая. Пару заметных крошек на дне. Отчего мысленно напрягается, попутно думая, как бы избавиться от напитка, и совсем не обращая ни на кого больше и ни на чьи другие действия. В том числе и на младшую, что, кажется, свою воду всё-таки выпила. — Нам, правда, уже пора, извините, — встревает Нина, вместе с этим случайно выливая воду на себя, — Я сегодня такая неловкая, приношу извинения. — Ну, что вы. Разве агенты вроде вас могут так быстро уходить?       В голове тут же всё щёлкает. Их всё-таки засекли. Мысленно выругивается, пока Даша достаёт из глотки пистолет, что тут же по некоторой привычке протягивает Горлановой. Обе выдыхают. Пока этот человек не придёт в себя от столь ослепительной вспышки немного времени у них действительно есть. Сворачивают по всем возможным коридорам. Только Даша постепенно начинает слегка отставать. И ноги ощущаются по-другому. Будто бы совсем ватными стали. Какая-то неестественная и постепенная тяжесть в голове. Несколько раз трясёт ею из стороны в сторону. Глупости. Просто кажется. И не более. Тем более, из-за какой-то глупой паранойи ещё и беспокоить старшую? Такого уж точно не будет. — Давай быстрее, нам не так много осталось, — Нина понемногу начинает раздражаться, — Ты меня вообще слушаешь? — Д-да, — чувствует, как язык слегка заплетается, — Пош-шли..       Только тихо выругивается на поведение девочки. Это же надо так тормозить обеих. Ещё и останавливается время от времени, когда они проходят по архиву. Обращает на что-то внимание. Берёт какие-то файлы. Что-то пытается в них понять. И всё это, пока Нина уже хочет рвать на себе волосы от мысли, куда именно идти дальше. Подходит поближе и видит, как младшая рассматривает несколько фотографий, на одной из которых молодой человек, быть может, чуть старше Асадова, каштановые волосы с небольшим красным отливом, весь с иголочки в выглаженном песочном пиджаке и красном свитере, из-под которого виднеется воротник рубашки, а на другой уже девочка-подросток с короткими русыми волосами и плюшевым медведем в руках. — Здесь сказано, что они пропали, — объясняет Даша. — Ну, я бы удивилась, будь оно наоборот, — пожимает плечами Горланова, — Это всё очень занимательно, но давай-ка уже поскорее смоемся, — замечает, как девочка начинает шататься и что-то мычит, — Даша. Даша, блин! — злится, что не успевает подхватить младшую, потерявшую сознание. — Да что с тобой случилось-то, а..       Пытается прокрутить что-то в голове. Все их действия. Ничего же не было. Осматривает шею и руки Васильевой. Пусто. Никаких следов от иглы и близко нет. Значит, накачать не могли. Тогда что. Вдруг что-то щёлкает. Вода. Это только одна Нина ничего и близко не пила. И, как это всегда и бывает, следит на миссиях исключительно только за собой одной. Только вот теперь она и не одна, в общем-то. Значит, придётся внимательнее. И ответственнее. И чуть менее безбашенной, плевав на большую часть абсолютно любых внешних факторов. В особенности последнее. Ведь, по правде, именно это и вызывало множество неприятных и дурацких ситуаций на заданиях, за которые потом всегда приходилось так или иначе расплачиваться. Значит, придётся меняться. Хоть и со скрипом на душе.

***

      Нина, в принципе, с трудом может-то вспомнить, когда именно хоть о ком-то из своих коллег ухаживала хоть сколько-то. А с Дашей возится. Переодевает и укладывает на кровать. Прислушивается к её дыханию. Всячески следит. Как только видит, что девочку берёт озноб, а по телу пробегает дрожь, сразу же укрывает всеми возможными одеялами, что только есть в их распоряжении. Как можно меньше отходит.       Следит и в те моменты, когда младшая на несколько секунд пытается приоткрыть веки. Вновь пробует что-то промычать, что, в общем-то, ничем вразумительным так и не заканчивается. Странные попытки пошевелиться или даже подняться, что Нина, временами срываясь на вздох, каждый раз прерывает, укладывая девочку обратно и в который раз поправляя кровать. Случайно ловит себя на мысли, сколько же времени они потеряют. Ведь после подобного «приключения» Даше придётся ещё дополнительно отлёживаться день точно. По привычке хочет на неё выругаться, но сдерживается. Сама виновата. Не уследила. Поэтому и отвечать придётся тоже ей.       Уже даже перестаёт считать количество нужных часов. Ей в любом случае не до них сейчас. Мысленно готовится в случае чего сорваться в лазарет, до чего, правда, дело не доходит. Внимательно смотрит, как на этот раз Даша распахивает глаза, в которых на этот раз читается хоть сколько-то осознаваемый ужас, за которым вот-вот последуют и непроизвольные слёзы, и непонимание всего происходящего, в принципе. — Мы дома, — пытается успокоить девочку, как можно скорее, — Ничего не случилось, — дотрагивается до её висков, — Ещё плохо? Сильно голова болит? Ты ею ещё так хорошо стукнулась.. Тошнит? Воды дать? — Ничего не помню.. — наконец отстранённо сипит Даша. — Как я и думала, — выдыхает старшая, — Это действие препаратов. Скажи, ты, когда воду пила, ничего странного не чувствовала? — Слегка горьковатая.. — пробует что-то вспомнить. — Или мыльная, не знаю.. Но если вода долго стоит, она же вкус меняет немного.. — Не до такой степени, — прикусывает губу, готовясь к объяснениям, — Мы никогда не пьём и не едим на заданиях. Особенно, если у тебя есть хоть малейшее сомнение, что что-то не так, — взгляд у неё становится ещё серьёзнее, — Почему ничего не сказала, что плохого себя чувствуешь? — Подумала, что показалось? — Ты должна была начать меня трясти за ноги и за руки, как почувствовала, что что-то не то. — Прости.. — Проехали уже, — трёт переносицу, в который раз выдыхая, — Повезло, что хоть не одна была, — склоняет голову в бок, пожимая плечами, — Мы в любом случае нашли то, что искали. А ещё у тебя неплохо подвешен язык для человека, который совсем недавно был обычным гражданским, что тоже здорово. — А время? — Не вскакивай, — осаждает Дашину попытку подняться с кровати, — Тебе нужно отдохнуть, — на пару мгновений опрокидывает голову к потолку, — Нагоним. Тем более, я тоже хороша — следить за тобой надо было.. Ну, зато теперь ты понимаешь, почему мы не любим этих придурков из лабораторий. — Можно вопрос? — Допустим. — Я в некоторых файлах находила информацию о какой-то книге. Что это такое? — А, ты про это. Ну, вроде как она воплощает написанное в реальность, но с какими-то условиями, насколько я помню. И, в общем-то, её желательно бы найти, чтобы она не попала не в те руки, чего сделать у нас не особо выходит. Как-то так, — слегка призадумывается, — А из-за чего такой интерес, собственно?       Случайно вспоминает, как при попытке дотронуться до тех файлов чувствовала нечто странное. Какое-то необъяснимое и абсолютно непонятное ощущение по всему телу. Словно некоторая связь, притягивающая к чему-то. Но озвучивать нечто подобное всё равно не решается. Не к месту и не к времени, в общем-то. И цели-то у них другие сейчас. Никоим образом не связанные ни с чем подобным. — Просто случайная информация, — наконец отвечает Даша, затем чувствуя тошноту, подступающую к горлу. — Рвать хочешь? — тут же даёт небольшой тазик, после иногда поглаживая девочку по волосам. — Сильно же тебя приложило.. Ну, по всей видимости, следующие пару дней у нас выходные. — Звучит сомнительно. — Скоро станет полегче. Отлёживайся давай, — легонько хлопает младшую по плечу, — Позже сделаю чай. — Спасибо..