Секрет

На следующий день море было неспокойным. В Кайр-Асте это считалось дурным знаком: чайки кричали слишком низко, волны били о пирсы с раздражением, будто город чем-то их обидел. Феликс сидел у самой воды и писал, не поднимая головы. Он писал для Сары. Не о тайнах. Не о бегстве. А о том, как она смотрела — так, словно привыкла ждать удара, но всё равно не отворачивалась. — «Ты идёшь, будто мир должен тебе боль, но не берёшь её обратно. Я бы отдал тебе все свои строки, если бы знал, что они тебя не ранят. Твои глаза – два тёмных океана, в них бушуют штормы и молчат киты. И каждый раз, когда ты смотришь странно, мне кажется, что вижу бездны я черты. Твоя походка – танец ветра в поле, легка, неуловима и горда. Ты словно птица, что стремится к воле, и ни за что не сдашься никогда. Я вижу в тебе силу и отвагу, но под бронёй скрывается печаль. Тебе бы отпустить свою браваду, и просто дать себе немного "жаль". Я знаю, что тебе когда-то было больно, что мир ломал, не дав тебе вздохнуть. Но ты восстала, словно феникс вольно, и продолжаешь свой нелёгкий путь. И пусть твой взгляд порой бывает колким, я вижу свет, что тлеет в глубине. Пусть этот мир не кажется весёлым, найди себя в его большой стране». Он перечитал и смял бумагу. Слишком открыто. Слишком опасно. — Поэты, которые сомневаются, долго не живут. Голос был молодым и ленивым, но в нём скользила сталь. Феликс вздрогнул и обернулся. Перед ним стоял парень в тёмной куртке, расшитой морской солью и нитями удачи. Улыбка была беззаботной, глаза — слишком внимательными. За его спиной маячили двое — молчаливые, вооружённые. — Ты Ян Чонин, — медленно сказал Феликс. — О, — тот приподнял брови. — Значит, слухи доходят и до поэтов. Чонин присел рядом, словно они были старыми знакомыми. — Я слушал тебя вчера, — продолжил он. — Люди возвращаются. Это плохо для торговли… и хорошо для власти. — Я не продаю власть, — тихо ответил Феликс. — А я не покупаю стихи, — усмехнулся пират. — Я предлагаю защиту. Он кивнул в сторону города. — Кайр-Аст принадлежит мне ровно настолько, насколько я позволяю ему жить спокойно. А ты читаешь такие строки, что даже море замирает. Феликс сжал пальцы. — Мне ничего не нужно. — Все так говорят, пока не появляется тот, ради кого нужно всё. Чонин посмотрел на него пристально, будто видел больше, чем должен. — Девушка с тёмным плащом. Ты пишешь для неё, верно? Феликс поднялся резко. — Не смей. Пират рассмеялся — тихо, почти тепло. — Спокойно. Я не враг. Пока что. Он встал, поправляя куртку. — Я хочу, чтобы ты стал моим поэтом. Читал стихи в моих тавернах. Люди будут платить. Много. — Я не покину город, — ответил Феликс сразу. — Я не прошу покидать город. Я прошу выбрать сторону. Чонин сделал шаг назад. — Подумай. Поэты без покровителей исчезают. А я не люблю, когда красивые вещи ломаются. Он ушёл, оставив после себя запах моря и угрозы, спрятанной под улыбкой. Феликс долго стоял, глядя в воду. Он выбрал сторону ещё вчера. Вечером Сара пришла сама. Она села рядом, не снимая плаща, будто боялась, что мир узнает её слишком быстро. — Я слышала, ты читаешь сегодня особенно красиво, — сказала она тихо. — Я пишу хуже, чем читаю, когда волнуюсь, — признался он. Она протянула руку. — Тогда… можно я прочту? Феликс колебался всего миг, потом отдал ей лист. Сара читала молча. С каждой строкой её лицо менялось — не драматично, а глубоко, будто что-то давно забытое осторожно поднималось на поверхность. — Эти стихи… — она подняла глаза. — Они не про надежду. — Нет, — сказал он. — Они про выбор. Она долго молчала, потом вдохнула. — Тогда ты должен знать, — сказала Сара. — Я не та, за кого себя выдаю. Феликс не перебил. — Раньше я жила во дворце. Служила при дворе. И меня обвинили в предательстве, которого я не совершала. Её голос дрогнул, но она не позволила ему сломаться. — Если меня найдут… тебе будет опасно находиться рядом со мной. Феликс посмотрел на неё спокойно. — Я бедный поэт из портового города, — сказал он. — Опасность — моя постоянная спутница. Она грустно улыбнулась. — Тогда не привязывайся. — Поздно, — ответил он честно. Вдалеке вспыхнул огонь на корабельной мачте — знак пиратов. История набирала скорость. А море знало: это уже не просто стихи.