Глава 21. Судьба, видимо

Брок не знал — точнее, не уследил, — как по школе пополз слух, будто к прошлому открытию Тайной комнаты был причастен Хагрид. Только тогда погибла девушка, а его, получается, всего лишь исключили. Бывший боевик не понимал, почему человека, которого обвиняли едва ли не в убийстве, вообще подпустили к работе на территории школы. Впрочем, за месяцы, проведённые в магическом мире, — точнее, за год, — мужчина-кот окончательно убедился: волшебники все поголовно ненормальные. Так что особенно удивляться не приходилось. Пока его подопечный с другом занимались наведением порядка в замке, к ним уже успела присоединиться и Гермиона, оправившаяся от последствий принятого зелья. Поэтому троица, вечно занятая то уроками, то уборкой, немного остыла в поисках «виноватых». Как Брок выяснил позже, с девочкой воспитательную беседу провёл единственный и неповторимый Северус Снейп. Рамлоу, возможно, где-то глубоко внутри даже сочувствовал ей, но, вспомнив, что она сама на это нарвалась, быстро переставал. Да, возвращаясь к новым школьным сплетням. Пока Брок внимательно следил за подопечным и его друзьями, выяснилось, что при школе существует совет, в который входят родители учеников — влиятельные и богатые. Именно через него Альбуса Дамблдора временно сняли с поста директора, а Хагрида арестовали по подозрению в причастности к нападениям, произошедшим в этом учебном году. Троица узнала об этом уже поздно вечером, сидя в гостиной. Брок всё-таки поражался настойчивости подруги Гарри, которая упорно пыталась докопаться до сути происходящего в школе. О своих подозрениях и открытиях Гарри, как и кот, молчали. Никому из них не хотелось, чтобы волшебники узнали, что их светлый герой владеет «тёмным» талантом. Чего Брок просчитать не мог, так это того, что пострадать может кто-то из его «любимой» троицы. Видимо, любопытство девочки всё же сыграло дурную роль. В один из дней, когда Рамлоу, как обычно, проводил время со своим подопечным за маггловскими учебниками, по гостиной волной прокатилась новость: произошло ещё одно нападение. На этот раз пострадала ученица Гриффиндора — Гермиона Грейнджер. Когда девочка окаменела, Гарри держался на удивление стойко. Ну, насколько вообще можно было ожидать от ребёнка его возраста. В его глазах Брок видел и грусть, и боль, и знакомое желание сотворить какую-нибудь глупость. Их пустили в больничное крыло. Смотреть на неугомонную Гермиону, лежащую неподвижной статуей, было страшно. Но слова о том, что совсем скоро будет готово средство, способное вернуть в чувство всех пострадавших, немного успокаивали. Гарри даже порывался где-нибудь его достать для подруги. Только Рамлоу доходчиво объяснил ему: во-первых, такое лекарство, скорее всего, стоит как небольшое состояние. Во-вторых, даже если бы мальчик мог себе это позволить, ему вряд ли вообще продали бы нечто подобное. А в-третьих, начали бы задавать лишние вопросы. И, учитывая, что до сих пор маги не забили тревогу, выходило одно из двух: либо родителям этих детей было плевать, либо они вообще не знали, что происходит. И тогда всё снова упиралось в попечительский совет, где сидели влиятельные мира сего, которым было глубоко безразлично, что случилось с пострадавшими. Тем более среди них были только маглорождённые и полукровки — не из знатных и богатых семей. Поттера всё это очень расстраивало, но он понимал, что ничего сделать не может. Да и ребёнку могли продать не то или плохо сваренное зелье — тогда подруге стало бы только хуже. В том, что Гермиона была настырной, Брок окончательно убедился, когда заметил в её руке клочок бумаги. Когда воспитанник осторожно его достал, оказалось, что это книжный лист из школьной библиотеки, где говорилось о василисках, а внизу была приписка: «трубы». Вот же умница. Её бы энтузиазм — да в правильное русло, цены бы не было. Когда Брок, Гарри и Рон возвращались в гостиную факультета, они услышали плач и отчаянный крик девочки. — Джинни!!! — крикнул рыжий. Мальчики рванули на крик, а Брок — следом. Бывший наёмник понимал: медлить сейчас нельзя. И уж тем более бессмысленно говорить о безопасности — мальчишки всё равно не станут слушать. Добравшись до нужной двери, они увидели, как Джинни прыгает в проём в полу. Это был туалет Плаксы Миртл: раковины отодвинуты, а внизу зияла огромная дыра. — Гарри, мы должны её спасти! И без того было ясно, что Поттер снова пойдёт за друзьями. Да и малявку, если честно, было жалко, хоть жути она и нагоняла знатно. — Что здесь происходит? — прогремел голос. Это оказался тот самый бесполезный преподаватель защиты от тёмных искусств. Рон же смотрел на него как на человека, который сможет спасти его сестру. Даже если было очевидно: этот тип скорее собирается улизнуть, чем помочь. Дальше события понеслись так стремительно, что ещё мгновение назад они стояли в туалете, а теперь уже оказались на дне дыры, глубоко под подвалами Хогвартса. Там, внизу, когда Локхарт попытался применить заклинание забвения, Брок был наготове. Он держался сбоку, следя за палочкой, и в тот миг, когда заклинание ударило в сломанную палочку Рона и отразилось назад, прыгнул на руку учителя, сбивая траекторию, чтобы тот не успел снова пустить магию в ход. Этого хватило: придурок потерял концентрацию. Вот только первое заклинание со всей силы врезалось в потолок и обрушило его. Брок со своим воспитанником остался по одну сторону завала, а Рон с учителем — по другую. Слава магии, Локхарт оказался без сознания. Гарри велел Рону пока разбирать проход, а сам отправился искать сестру мальчика. Выбора не было. Гарри и мистер Лапка пошли дальше вдвоём. — Хорошо, что ты рядом. Мне так страшно. Почему это опять происходит со мной? — спросил Гарри, обращаясь к своему коту. «Судьба, видимо». Мысленно ответил Брок. Он и сам поражался тому, что каждый раз, когда начинается новая заварушка, именно они неизменно оказываются в центре событий.