Глава 23. Вопросы

То, что было дальше, ни Брок, ни Гарри уже не увидели. Они не видели, как очнулась младшая Уизли. Не видели, как она заметалась, постепенно осознавая, что натворила, и всё сильнее тревожась о том, что теперь обо всём узнают. Джинни даже не сразу обратила внимание, что чуть в стороне от неё без сознания лежит «герой», по которому она так фанатела до поступления в школу. Не заметила и того, что рядом с мальчиком лежит его питомец — кот, который безумно раздражал её. Ведь Мистер Лапка не позволял девчонке даже лишний раз подойти к Гарри, не говоря уже о том, чтобы, например, коснуться его. Хотя ту же Грейнджер он подпускал. Уизли начала замечать происходящее вокруг только тогда, когда где-то сбоку мелькнула яркая вспышка. Она увидела, как феникс подлетел ближе к лежащему мальчику и заплакал. Джинни не было видно, что именно там происходит, но вскоре раздался странный шипящий, почти кипящий звук. А за ним последовал глубокий вздох Гарри. Ребёнок, который уже буквально стоял на пороге смерти, был вырван из её лап. Фоукс, явно довольный своей работой, решил, что теперь можно сменить локацию. Он быстро перенёс всех участников сегодняшних приключений в Больничное крыло. «Герои» не видели, как вокруг них суетилась мадам Помфри, и не застали появления в яркой вспышке Рона вместе с их «крутым» преподавателем. Не удалось им заметить и того, как в Больничном крыле появился директор Альбус — куча титулов — Дамблдор. Пожалуй, это было даже к лучшему, что почтенного старца в тот момент никто не видел. Его взгляд был далеко не таким добродушным, как можно было ожидать, глядя на внешний вид волшебника. Он смотрел на лежащего мальчика и на кота, который вечно мешался под ногами, как на предметы. Как на шахматные фигуры, которые вроде бы делают всё как нужно, но почему-то раз за разом идут совсем не так, как было задумано. Зато «герой» после того, как пришёл в себя, наслушался многого. Мадам Помфри устроила ему целую отповедь за то, что он снова оказался в её царстве. Заодно она влила в него парочку мерзких зелий — видимо, для профилактики. В этот раз могло достаться и Мистеру Лапке. Вот уж кто должен был следить за своим человеком. Но он сам лежал окаменелой статуей в другой комнате. Из-за этого Гарри снова почувствовал боль. Только теперь не телом, а сердцем. Душой. Затем настало время слёз рыжей девчушки, которая пыталась уговорить мальчика ничего не рассказывать. И, к сожалению, ни малейшего раскаяния в её голосе Гарри так и не услышал. Да уж. Ну и девчонка… А потом начался настоящий цирк: речи о том, какой Гарри храбрый мальчик и как здорово, что он есть. И всё это исходило от взрослых — Дамблдора, Макгонагалл, родителей Рона. Будто не огромная змея по указке Уизли ползала по школе и нападала на детей. Будто Гарри всего лишь помог прибраться в Зале наград. А все эти «неизбежные школьные приключения» — просто мелочь, на которую не стоит обращать внимания. В этот раз юный волшебник лишь слушал, не проронив ни слова. Хотя Гарри очень хотелось спросить: что вообще у этих взрослых в головах? Явно не мозги. Но Поттер молчал. Не дерзил и не хамил. Не пытался оправдаться или требовать наград. Он уже понял, что вряд ли получит ответы на интересующие его вопросы. Например: — Почему предмет с тёмной магией вообще попал в школу? Или: — Почему его не обнаружили раньше? Почему никто не понял, кто нападает на детей? А может, стоило спросить другое? — Почему со змеёй пришлось сражаться второкурснику, а не взрослым магам с кучей наград и заслуг? — Почему никто не вызвал мракоборцев — тех, кто вообще-то работает в Министерстве магии и должен разбираться с подобным? Поэтому Гарри безропотно выслушал всё, что ему хотели сказать и донести. А потом просто притворился, что засыпает. … Когда все лишние покинули палату, Гарри заплакал. Впервые за долгое время — по-настоящему, не сдерживаясь. Он не понимал: почему снова он? Почему именно ему постоянно приходится выживать? Гарри не был дураком. Он читал о василисках и знал, что их яд смертелен. Мальчик до сих пор помнил, как от боли темнело в глазах, как яд жёг его изнутри. И самое страшное — виновных, скорее всего, даже не накажут. Раньше Гарри уже слышал, что близнецов Уизли, какими бы весёлыми они ни были, ни разу по-настоящему не наказали. Хотя многие их шутки и розыгрыши заканчивались совсем не весело. И сейчас Джинни лишь пожурили — и всё. Никто даже не вспомнил о детях, которые лежали окаменевшими в соседней палате. Почему он должен был находиться здесь, в Больничном крыле, а его любимый Мистер Лапка лежал неподвижно в другой палате, среди других пострадавших, словно каменная статуя? И даже если наказывать ребёнка действительно не было смысла, то почему не понесли ответственности взрослые? Директор спокойно вернулся на свой пост. Лесника отпустили — и тот уже успел навестить Гарри, попытавшись рассказать ему о какой-то тайне в лесу. Будто ничего страшного не произошло. Будто все эти дети не оказались в опасности из-за того, что взрослые вовремя не заметили угрозу. Ночью мадам Помфри в последний раз проверила Гарри перед сном и ушла к себе. Едва держась на ногах, мальчик осторожно выбрался из кровати и направился в соседнюю палату. Он придерживался за всё, до чего мог дотянуться: за спинки кроватей, тумбочки, стену. Ему хотелось увидеть своего лохматого друга. И Гермиона тоже лежала там. Гарри опустился рядом с кроватью Мистера Лапки и осторожно погладил холодное, неподвижное тело кота. Он молился, чтобы зелье от окаменения приготовили как можно скорее. — Ты только очнись, пожалуйста, — шептал мальчик в ночной тишине. — Я буду лучше себя вести. Я ведь так тебя люблю… Не могу и не хочу снова остаться один. Он не заметил, как дверь в палату слегка приоткрылась и в проёме появилось сонное лицо мадам Помфри. Целительница услышала шум и проснулась. Видеть мальчика в слезах ей было больно, но тревожить его она не решилась. Малышу нужно было выплакаться и выговориться. Она тихо ушла, так и оставшись незамеченной своим пациентом. Гарри почти уснул, сидя у кровати Мистера Лапки, когда в палате раздался тихий щелчок. Перед ним снова появился тот сумасшедший домовик, который летом пробрался в его комнату на Тисовой улице. Эльф что-то лепетал об опасности, о предупреждениях и о том, что Гарри не должен был возвращаться в Хогвартс. Он говорил ещё что-то, размахивал руками и едва не плакал, но мальчик почти не слушал. А когда домовик попытался что-то сделать, у юного волшебника случился магический выброс. Эльф исчез. А Гарри остался лежать на полу без сознания. … Когда Брок очнулся, ему потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить. Первая жизнь. Отряд. Друзья. Смерть. Затем новое тело, соседский мальчишка, магия и всё это сумасшествие. В памяти всплыл и огромный змей. Стоило воспоминаниям окончательно встать на свои места, как его тут же схватили в крепкие объятия. Рамлоу от неожиданности даже зашипел — совсем как настоящий недовольный котяра. Это был его воспитанник. Гарри заметно похудел, а под глазами залегли тёмные синяки. Мальчик говорил без остановки: извинялся, рассказывал, как каждый день ждал, когда Мистер Лапка придёт в себя, и как старался не забывать о домашних заданиях. До экзаменов ведь оставалось совсем немного. Брок хвалил воспитанника, гладил его лапой по руке и пытался понять: что же в мальчике изменилось? В следующие дни Броку пришлось терпеть почти болезненную привязанность Гарри. Тот вообще не отпускал его от себя. При этом сам мальчик почти ни с кем не разговаривал. Он отвечал на вопросы преподавателей, готовился к экзаменам, иногда говорил с котом — и всё. Единственным человеком, которого Гарри не забывал навещать, был завхоз, мистер Филч. Тот впервые за весь год ходил по школе счастливым: миссис Норрис оживили вместе с остальными жертвами василиска. Общение с друзьями же почти сошло на нет. Гермиона занималась в библиотеке, стараясь догнать программу и хорошо сдать экзамены. А Рон… Рона Гарри не понимал. Зато Брок много видел… Из-за него они оказались в подземельях, но винить рыжего мальчика в этом Поттер не мог. Всё же там была его младшая сестра. Но Рон не прошёл и половины пути. В конце он даже не видел василиска, не сражался с ним и не знал, через что пришлось пройти Гарри. И всё же всем вокруг он рассказывал, что именно он был героем и всех спас. За всё время, пока Гарри лежал в Больничном крыле, Рон ни разу его не навестил. От этого парню было особенно обидно. И это называется другом? В этом странном затишье были сданы экзамены, собраны вещи, и вскоре «Хогвартс-экспресс» должен был отвезти детей по домам. В купе Гарри сидел у окна и снова молчал. Брок лежал у него на коленях. Несмотря на то, что он был не особо тактильным котом, после возвращения к жизни Брок старался как можно чаще находиться рядом с ребёнком. Гарри и правда было плохо. И то, что его воспитанник изменился, Рамлоу тоже видел. Только пока не понимал, в какую именно сторону. В купе к Гарри подсела Гермиона. Поняв, что сегодня из друга не вытянуть больше двух слов, она сразу уткнулась в книгу. Рон заглянул в купе, где царила непривычная тишина, сообщил, что придёт позже, и тут же куда-то умчался. Поттер же гладил кота по голове и тихо произнёс, глядя в окно: — Второй год — и опять такое. Почему я? Брок понимал боль мальчика и лишь отправил ему образы: от них это не зависит; остаётся только продолжать бороться и готовить себя к подобным ситуациям. Вот только слова Мистера Лапки нисколько не успокоили Гарри, хотя тот всё же кивнул.