Глава 24. Эмоции

Лето 1993 года выдалось жарким. Точнее, жарким оно было именно для места, где проживал ни кто иной, как Мальчик, который выжил, — в обществе известный как Гарри Джеймс Поттер. От жары страдали все. Растениям не хватало воды, и они сохли. Люди прятались по домам, поближе к кондиционерам. Животным тоже приходилось несладко. Особенно крупному коту, обитавшему на Тисовой улице. Коту, который вроде бы там жил, а вроде и нет, потому что большинство обитателей дома о нём даже не подозревали. Брок Рамлоу — бывший боевик, наёмник и человек с весьма специфическим жизненным опытом — уже не первый год проживал в теле книззла. Магического животного, похожего на кота, только крупнее, умнее и с целой кучей полезных магических плюшек. И сейчас Брок был безумно рад, что не уродился обычным кошаком. В такую жару в шерстяной шубе можно было просто запечься заживо. А быть каким-нибудь сфинксом — без шерсти — уже настоящее издевательство. Не кошка, а лысая крыса. Впрочем, погода заслуживала куда меньшего внимания, чем то, как проходило это лето. Первое, что бросилось Рамлоу в глаза ещё после того, как его «оживили» в Больничном крыле, — Гарри менялся. Становился более закрытым, мрачным и раздражительным. Видимо, всё произошедшее повлияло на мальчишку не лучшим образом. А вспышки истерик и агрессии явно не помогали. Началось всё с мелочей. Вернувшись к родственникам, Гарри стал резче реагировать на слова тёти и дяди. Начал игнорировать советы кота и задания, которые тот ему давал. Нет, в итоге он всё равно делал уроки, повторял материал и тренировался. Но исключительно через «не хочу» и с таким лицом, будто его заставляли разгребать навоз голыми руками. Пытаясь понять, в чём дело, Брок вспомнил одну из книг, которые они с мелким читали вместе. Там говорилось, что дети волшебников взрослеют немного раньше. Даже совершеннолетие у них наступает в семнадцать. Возможно, поведение воспитанника было связано именно с этим. Гарри почти тринадцать. Гормональная перестройка, подростковый возраст, нестабильная магия — полный комплект. Да и школьные приключения наверняка оставили след. Конечно, могло быть и хуже. Но и этого было более чем достаточно. О своих догадках Брок говорить не стал. Мелкий вполне мог воспринять подобную информацию в штыки, а Рамлоу не хотел проверять, насколько далеко Поттер способен швырнуть книззла в плохом настроении. Или стрельнуть магией. Про домовика Гарри всё же признался. И про то, что в первую ночь в больничном крыле у него случился магический выброс. Поэтому Рамлоу помалкивал, зато добавлял заданий и постепенно увеличивал нагрузку. Теперь Гарри после тренировок буквально приползал домой. И, если честно, Брока это полностью устраивало. Вспышек гнева у мальчишки стало меньше. Уставший подросток — тихий подросток. Почти всегда. Да и поощрительные вылазки из дома, похоже, шли Гарри на пользу. Конечно, постоянно где-то пропадать не получалось. Но дневные сеансы в кино, мороженое в кафе или вкусный бургер — который вдруг особенно полюбился Гарри этим летом — помогали. Правда, в особенно плохие дни мальчишка пытался куда-нибудь вырваться и свалить. Но быстро остывал после того, как Рамлоу объяснял ему очевидное. Подростку в одиночку не снять номер в гостинице. Любой полицейский на улице мог остановить, проверить документы, а потом благополучно отправить обратно к Дурслям. В магическом мире было то же самое, только там он ещё и мальчик, который выжил. И кто знает, сколько извращенцев найдётся на его голову. А ещё Гарри несовершеннолетний и не может пользоваться магией на каникулах. Так что, пока у него нет другого дома, где можно жить, придётся сидеть на попе ровно. К голосу разума, которым в случае Гарри выступал кот, мальчик всё-таки прислушивался. Дни шли, лето подходило к концу. Оставалось потерпеть чуть больше месяца — и они снова поедут в Хогвартс. Правда, прежних улыбок и эмоций, которыми было наполнено прошлое лето, уже не осталось. Школа тоже оказалась далеко не раем. Но, в любом случае, дни на календаре считались. Все было хорошо… Только кто мог знать, что всё пойдёт по одному известному месту из-за всего одного человека? Это случилось вечером того же дня, когда в гости к брату приехала тётушка Мардж. Слава богу, на этот раз без своих псин. Якобы проведать любимого племянника. Хотя, по мнению Рамлоу, приехала она скорее поорать на Петунью и Гарри, пользуясь молчаливым одобрением Вернона. Судя по довольной роже хозяина дома, тот был более чем рад такому развлечению. Многое Поттер проглотил. Даже не огрызнулся. Но этой свинообразной «женщине» — Брок назвал бы её просто жирной сукой — точно не стоило открывать рот о родителях мальчика. Гарри в целом рос хорошим и рассудительным парнем. Иногда даже слишком рассудительным для своего возраста. Но тема родителей, сколько бы они её ни обсуждали, всегда оставалась той самой красной кнопкой, нажимать которую категорически не рекомендовалось. А если добавить сюда гормональную перестройку, подростковый возраст и накопившееся за лето раздражение — всё. Пиши пропало. И предъявить Гарри было нечего. Брок видел, как мальчик держался. Причём долго. Будь Рамлоу на его месте, он бы психанул ещё минут десять назад. Возможно, с применением тяжёлых предметов и чужой головы в качестве мишени. Но он заметил момент, когда терпение Поттера закончилось. Как изменилось дыхание Гарри. Как сжались его пальцы. Как взгляд застыл в одной точке. А потом Брок почувствовал магию. Она закружилась вокруг воспитанника — плотная, тяжёлая, злая. И никакие слова, которые кот мысленно направлял мальчику, уже не помогали. Секунда. Вспышка. Магия пропитала каждый сантиметр гостиной. И то, что ещё недавно было тушкой Мардж, начало стремительно увеличиваться в размерах. Её раздувало. А потом началась паника. Визг Петуньи. Крик Вернона, больше похожий на рёв раненого быка. Тупое лицо Дадли, который только сейчас оторвался от телешоу. Когда Мардж наконец оказалась за пределами дома, а на улице разразился истошный лай соседской собаки, Вернон резко двинулся к Гарри, выкрикивая, что во всём виноват именно он. И Рамлоу понял: если не вмешаться, дело вполне может дойти до рукоприкладства. Кот рванул к столу и одним движением смахнул на пол несколько тарелок. Посуда с грохотом разлетелась по полу. Дурсли отвлеклись на шум, и Брок тут же отправил Гарри короткую мысль: «Собирайся. Быстро». Пока Рамлоу устраивал гонки по гостиной, сбивая всё, что попадалось под лапы, воспитанник успел собрать вещи, спуститься вниз и оказаться у входной двери. Ещё один мысленный приказ — и мальчик уже был за пределами дома. Сам Брок выскочил через заднюю дверь, пронёсся через сад, обогнул дом и вскоре присоединился к Гарри. Рамлоу оказался рядом, но ничего не сказал. Не стал осуждать, читать нотации или требовать объяснений. — Пошли, — процедил Гарри сквозь зубы. Парень тащил за собой чемодан, а Брок спокойно шёл рядом. Где-то за спиной всё ещё слышались крики родственников Поттера. И Рамлоу вдруг осознал: в следующем году возвращаться сюда будет крайне проблематично. Если вообще возможно. Значит, за учебный год нужно найти место, где они с мелким смогут жить. Надежда на то, что Дурсли успокоятся, была слишком призрачной. Да и ещё неизвестно, что теперь будет с надутой Мардж. Гарри же шёл быстрым шагом. От него исходили не только гнев и раздражение — прежде всего магия. Она всё ещё клубилась вокруг мальчика, дёргалась, искала выход. Брок не решился заводить разговор. Сейчас мелкий всё равно ничего бы не услышал. Возможно, прохладный ветер и тишина позднего вечера сделают своё дело. Возможно, Гарри успокоится сам. … Они шли без цели, не представляя, куда направляются. Постепенно Гарри начал успокаиваться. Он даже украдкой поглядывал на своего кота. Парень и сам не знал, чем обернётся его срыв. Он понимал, что с ним происходит что-то странное. Раньше Гарри не замечал за собой подобного, и последние месяцы откровенно пугали его. Но он старался держаться. Правда, старался. Тем более дополнительные нагрузки помогали привести в порядок мысли. Немного успокоившись, Гарри решил прощупать почву: — Злишься? — обратился он к Мистеру Лапке. «Нет». — Ругать будешь? — тихо спросил Гарри. «А есть смысл?» — мысленно ответил кот. — Наверное… Не знаю. Я понимаю, что поступил неправильно. Но зачем она так говорила о моих родителях? Нет, понятно, она не знает их историю. Но зачем вообще быть настолько злой? Говорить ужасные вещи ребёнку, который даже не знал своих родителей? Гарри говорил уже почти спокойно. Между ними вновь повисла тишина. Слышно было лишь, как колёсики чемодана стучат по неровному тротуару. Где-то вдали проехала машина. — Нет, ну почему всё так? — неожиданно продолжил Гарри. — Я так радовался, когда поехал в Хогвартс. Но там вечно что-то происходит. Каждый пытается напомнить, что я сирота или какой-то там герой. И если бы ты не был рядом, я, скорее всего, после прошлого учебного года вообще не приехал бы домой живым. Он сглотнул и крепче сжал ручку чемодана. — А сейчас мне кажется, что я скоро сойду с ума. Я вспоминаю того василиска… Или пытаюсь быть спокойным, но тело и магию будто куда-то рвёт… Спасибо тебе… Я не знаю… Мальчик продолжал бормотать. В его голосе появились истеричные, почти плаксивые нотки. Брок понимал: у воспитанника, похоже, просто накопилось слишком много. До этого Гарри был молчаливым, замкнутым, всё держал в себе. А теперь слова лились из него без остановки. Рамлоу и дальше слушал бы. Но навыки прошлой жизни — пусть притупившиеся, пусть работавшие в теле кота далеко не так хорошо, как раньше, — всё ещё позволяли ему замечать подобные вещи. За ними следили. И это точно был не человек.