маски 👺 часть 2

*** кабина пилотов ***

👮🏻‍♀️ Дмитрий 👮🏻‍♀️

      Замок щелкнул, отрезая кабину. Но последний образ оставшийся перед глазами заставил Дмитрия на мгновенье замереть.       Взгляд стюарда.       В нем не было ярости — только ледяная, абсолютная власть. Словно не стюард смотрел на пилота, а владелец авиакомпании на неисправный борт, который уже списан в утиль. Дмитрий не убирал ладонь с ручки, пока не почувствовал, как в подушечки пальцев бьет тяжелый, неровный пульс.       Рука сжалась. Пластик жалобно хрустнул.       Уничтожу.       Этот мальчишка портит мне её.       Своим присутствием он вносил помехи на идеально настроенную частоту.       Лоб коснулся холодной двери, пытаясь выстудить гнев. За спиной — её присутствие. Оно обволакивало, как плотный слой облаков. Её молчание всегда было для него зоной комфорта, но сегодня оно казалось предгрозовым.       Развернулся.       Солнце, бьющее в окна, ослепило белой вспышкой, заставило зрачки болезненно сузиться. Он зажмурился. Рука потянулась за очками во внутренний, но наткнулась на острый край. — Черт!       Боль была короткой. Смешной.       Он дернул рукой и на пальце проступила тонкая ярко-красная полоса. — Дмитрий, — Лэйн не двинулась, продолжая сверять данные. Голос ровный, как линия. — Все в порядке? — Да.       На пальце собиралась тяжелая вязкая капля, готовая сорваться на пол. — Порезался.       Лэйн обернулась. Бровь приподнята. Взгляд строгий оценивал, сканировал, ища отклонения. Холодно, без малейшего намека на заботу. Все точно по его инструкции: когда что-то вдруг нештатно — первыми отключаются чувства. — У Анхеи, уверена, есть пластырь. — Царапина.       Капля, не соглашаясь, упала на нос вычищенного до блеска ботинка. — Сука!       Дмитрий со злостью пнул по ножке кресла.       Лэйн вздрогнула. Повернулась к нему всем корпусом.       Замкнутое пространство внезапно схлопнулось, выкачивая из кабины весь воздух. Стало нечем дышать. Спина мгновенно вспотела и ткань рубашки противно прилипла к телу вместо предложенного пластыря. — Плохо спал, — оправдывался ровным голосом, старающимся вернуть контроль.       Это же просто кровь. Таблетки чертовы.       Дмитрий пытался сделать вдох, но грудную клетку словно стянули ремнями безопасности. Он сорвал пиджак и швырнул его на спинку под бдительным наблюдением командира. Лэйн достала пачку салфеток и молча протянула коллеге.       Через форточку тянуло влажным воздухом. Цветочные запахи мешались с привычными ароматами кабины: прогретым пластиком, керосином, сухим воздухом и пыльной обивкой сидений.       Дмитрий сделал-таки глубокий вдох, будто его последняя порция из кислородной маски. Открыл бутылку и выпил половину. Осторожно опустился в кресло, стараясь не делать резких движений. Взял блокнот и заполнил шапку: рейс, дата, фамилия. Карандаш завис. Взгляд незаметно скользнул в ее сторону.       Лэйн увлеченно проверяла приборы, сверяла чек-лист. Справа налево. Каждая панель. Ряды показателей. Все по четкой, выверенной им самим, схеме.       Все как я учил.       Молодец.       Подбородок приподнялся сам собой и грудь распирало ощущение, похожее на гордость конструктора за свое творение. Он чувствовал какую-то необходимую потребность — единоличную ответственность за нее.       Он не был влюблен. Он был от нее зависим.       Чувствуя его внимательный взгляд, Лэйн повернула голову. Посмотрела на блокнот в его руках. — Что?       Он покачал головой и перевел взгляд на чистый лист. Начал заполнять данные, но пальцы слегка потряхивало.       Он восхищался ей.       Ее отец — хороший пилот. Возможно лучший из тех с кем Дмитрий летал. Они познакомились в армии и тот научил его многим нюансам. Лэйн летала так же. Та же выдержка. Точность движений. То же молчаливое достоинство в кабине.       Лэйн раздражала.       Одним своим существованием выворачивала с корнем его военную выправку. Сидела рядом — живое напоминание о том, что он сделал. Видеть ее — всё равно что смотреть в зеркало собственной вины.       Он перевел взгляд на показания погоды: ветер, давление, температура. Записал.       Даже несмотря на разговор со стюардом, он осознавал, что сейчас Лэйн под его крылом. И он сделает все, чтобы после приземления Каин остался за бортом. Она обязательно послушает, как делала всегда. По его собственной проверенной инструкции.       Дмитрий снова краем глаза взглянул на нее. Серьезная, сосредоточенная. За пять лет он привык к её профилю. А она холодная, как Снежная Королева. Неприступная, как эта кабина снаружи.       Как он заставил ее улыбнуться?       Рука сдавила карандаш. Грифель с глухим хрустом сильно вонзился в бумагу. Лэйн подняла голову, но смотрела прямо перед собой — на штурвал и мигающие индикаторы.       Дмитрий, сделав вид, словно ничего не случилось, начал методично проверять положения переключателей, настройки автопилота. Дальше по списку — системы оповещения и связь.       Щелк.       Моргнув зелеными точками, запищали приборы. — Видел твоего стюарда утром. Такой довольный, — сказал он как можно мягче, но косточки кулака уже белели на пружинке блокнота. — Мне аж завидно стало.       Лэйн не ответила, продолжая записывать. Ее игнорирование, как падение давления, отдалось в барабанных перепонках. Пальцы пробежали вдоль мигающих кнопок. Гладкий пластик приятно отзывался, будто хотел задержать их. — Подумала? — спросил он, не глядя на нее и проверяя следующую панель. — О чём? — О том, о чём говорили вчера.       Дмитрий вводил координаты для навигации, чувствуя, как внутри нарастает вибрация, не имеющая отношения к запуску двигателей. — Да.       Молчание.       Дмитрий не выдержал. — И? — Мой ответ — нет.       Гул прогреваемых турбин за окном на миг заполнил помещение. — «Нет», — повторил он тихо, словно прожевывая горькую пилюлю. — «Нет», — ещё раз, для осознания. — Да, Дмитрий. «Нет».       Взгляд скользнул в ее сторону, коротко, так что она не видела.       Лэйн обвела ногтем костяшку большого пальца. Он знал этот жест.       Перед первым самостоятельным полетом, еще в учебке, она делала так же. Сидела у штурвала. Неуверенная, молчаливая, но упрямая. И спина выпрямлена, как и сейчас. Подбородок чуть приподнят. Смотрела вперёд, и только пальцы выдавали её.       Тогда эта хрупкость его умиляла. Сейчас — злила. Потому что она всё ещё нервничала рядом с ним.       А еще не возражала.       Раньше она не спорила. Даже когда специально занижал оценки. Придирался. Технические несоответствия, которые можно было не замечать, он замечал. Она не оспаривала — просто шла и молча переделывала с тем достоинством, которое невозможно сломать.       Александр молчал так же.       Вся в отца.       Взгляд снова потянуло к ней.       Щелчок тумблера.       Пометка в журнале.       Ее правая рука лежала на штурвале. Большой палец полностью замыкал кольцо, как он научил. Не сжимать. Чувствовать и не давить.       Он сам так делал. Когда-то.       Саша говорил — штурвал это шея, куда повернешь туда полетишь. Но если передавишь, перестанешь чувствовать пульс.       Дмитрий перестал ощущать этот пульс. Штурвал стал бездушным атрибутом.       А у неё — нет.       Он отвёл взгляд.       Щелк.       Плечи дрогнули. Звук неприятно бил по ушам.       Загорелся следующий тумблер. Дмитрий хмыкнул. — Может ты не так меня поняла? — голос стал настойчивее, сердце заколотилось в висках. Он положил руку ей на колено. Мышцы мгновенно превратились в камень. — Убери.       Пальцы сильнее надавили, чувствуя живое тепло. — Я хочу быть… — Убери. — Лэйн слегка повысила голос. — Ты нарушаешь свои же принципы.       Он прикрыл глаза, губы сжались в тонкую линию.       Ему можно, мне нельзя.       Предплечье дрогнуло, и вены на нем вздыбились. Нога под его ладонью задрожала. — Дмитрий. — С презрением в голосе, будто перестала бояться.       Он сделал медленный вдох, откидываясь на спинку кресла. И очень медленно, очень, убрал руку, скользя подушечками по темной ткани брюк. Повернулся к приборам. Сжал пальцами подлокотник. Холодный. Лэйн — его задача. И он знал способ решения, чтобы она была рядом. — Я же говорил тебе, что планирую жениться.       Она молчала. — Ты понимаешь почему я именно с тобой об этом говорю?       Привычную тишину двигателей за окном нарушило жжужание, внезапно задвигавшихся закрылок. — Считаешь меня другом.       Она продолжала двигать рычажок на себя и внимательно следила за показателями. Жужжание царапало оголенные нервы. — Лэйн. Ты не глупая.       Она вытягивала ручку и смотрела куда угодно, но не ему в глаза. — Хочешь спросить совета.       Скрежет прекратился и в кабине повисло молчание. Тяжелое. Даже шум двигателей притих, испугавшись ее строгого голоса.       У Дмитрия заканчивалось терпение на бессмысленные разговоры вокруг да около. Он набрал воздуха в легкие. — Лэйн. Я хочу… — Чтобы я выбрала для тебя невесту?       Он ненавидел когда она нарушала правила, но когда она умышленно перебивала — он не приемлил.       Лэйн взялась за другой рычаг. Дмитрий накрыл своей рукой ее. Останавливая. — Я хочу. чтобы. Ты. Стала. Моей. Женой.       Каждое слово — жестко. Вбивал, как заклепку в обшивку.       Она сделала резкий вдох и не двигалась. Медленно опустила глаза на его широкую ладонь из-под которой не было ни намека на ее собственную.       Секунда. Длинная, как взлетная полоса перед стартом.       Он смотрел на нее. Она на руку.       Почему молчишь?       Лэйн попробовала двинуть рычаг. Дмитрий не дал. Она недовольно фыркнула. — А я не хочу.       Теперь фыркнул он. — Стерпится — слюбиться.       Ладонь крепче сжала ее. Она дернула и нежная хрупкая ручка выскочила из-под его тяжелой и грубой. — А если уже слюбилась с другим?       Лэйн наконец встретила его ледяной взгляд своим не менее пробирающим и колким.       Губы Дмитрия поджались в узкую полоску. Складка между бровей натянулась болезненно.       Раздался сигнал вызова.       Его голова дернулась, и он вытер вспотевшую ладонь о бедро.       Лэйн надела наушники. — Капитан. Слушаю. — Думаешь он?       Голос Дмитрия стал раздраженнее. Пальцы на рычаге двинулись, проверяя гидравлику. Другой кулак — собственную силу сжатия. А Лэйн не моргала. Ни одна эмоция на ее лице не ответила на вопрос «кто» по ту сторону провода. — Да. Хорошо.       Она следила за вторым пилотом. Дмитрий сидел и ждал. Кровь шумела в ушах так сильно, что он не слышал ее. Лишь движение губ, за которым он наблюдал. — …       Снова ожидание и тишина, которые гнали мысли не в ту сторону. Он уперся пятками в пол, ощущая опору. Сделал несколько медленных глотков. Дмитрий заметил, как она неровно вдохнула и словно замерла. — Нет. Чая не нужно.       Дмитрий надел наушники, но Лэйн уже отключила соединение. И как ни в чем не бывало продолжила сверять данные по списку.       Это он.       Дмитрий был более, чем уверен и не мог отпустить ее. Вырос в системе где уважение покупается или отбирается. Где если не давишь ты — давят тебя. Он выжил за счет умения находить и использовать слабости раньше, чем это сделают другие. — Если не он тебя первый бросит, ты сама прибежишь ко мне зареванная.       Лэйн молчала. Отреченно проверяла показатели дальше, опять не обращая на него ни малейшего внимания.       Дмитрий перевел взгляд в окно. В соседний самолет уже заходили пассажиры. Другой — отъезжал от телетрапа.       Одиннадцать часов.       Не сорвись.       Медленный глубокий вдох через нос.       Взлёт прошёл штатно.       В кабине была молчаливая обстановка, разбавленная привычным гулом, отдававшимся через подошвы и легкую вибрацию в спинке кресла.       Дмитрий общался с Лэйн только по рабочим процессам.       Она сидела в кресле, расслабленно откинув назад голову и смотрела на горизонт.       Раньше он тоже также вглядывался в небо — с желанием. По-настоящему. Но что-то сломалось после истории с ее отцом. Он физически взлетал в небо внутри фюзеляжа, но неба больше не было в нем. Он механически управлял самолетом. Знал все интсрукции. Но сердце оставалось в зоне ожидания. И в зоне прилета его никто никогда не ждал.       А она летит именно так, как он когда-то мечтал. Свободно. С едва заметной улыбкой от счастья.       Пальцы сильнее обхватили штурвал.       Самолёт набрал высоту. И автопилот принял управление с тихим плавным толчком.       Лэйн сделала отметку в журнале. Встала. Размялась, потягивая спину. Все как всегда. Сейчас сделает еще два шага и сядет.       Так и знал.       Минуты тянулись долго. Дмитрий пытался завести разговор, но все ее ответы были односложными.       Раздался звонок по внутренней связи. — Второй. Слушаю, — нетерпеливо и неприветливо. — Старший бортпроводник. Кира зайдет покормить.       Какое-то копошение. Звон посуды раздавались в наушниках. Дмитрий поморщился. — Капитан? — позвала Анхея. — Да. — Голос ровный. Тон служебный. — Анхея, как обстановка в салоне? — Все спокойно. А у вас, капитан?       Дмитрию показалось, что вопрос был задан лично. Другим тоном, словно подруге. — Все в норме, — непринужденно ответила командир.       Лэйн сделала вдох, словно желая спросить что-то еще. Но просто закрыла глаза.       О нем думает? — У экипажа тоже. Через пять минут начнем обслуживание.       Лэйн выдохнула.       Дмитрий сжал челюсти и посмотрел перед собой. Солнце ярко светило прямо сбоку. Рука снова потянулась в карман за очками. Он осторожно взял за стекло и надел. Мир заиграл приглушенными цветами. Стал отчетливее виден горизонт и очертания облаков.       Раздался стук в дверь. Дмитрий подскочил в кресле. Звук показался слишком резким. Будто ударили по перепонкам ладошками.       Пришла Кира. На подносе две кружки и чайничек. Запах кофе ударил в носовые пазухи. Дмитрий отвернулся в правую сторону, пытаясь спрятаться от ставшей сильно тесной кабины. От накопившегося напряжения за неделю. Он втянул ароматы старой кожаной обивки, вобравшей в себя нотки керосина. Но вместе с привычным витал и ее запах. Кокоса и сладковатого. Он зажмурился, потерев переносицу.       Стюардесса что-то шепнула. Дмитрий повернулся. Кира передала Лэйн небольшой аккуратно сложенный листок.       Сердце сдавило собственными ребрами.       От него.       Внутри что-то дернулось. Тихо, но резко, как неправильный стук в работе двигателя. Лэйн взяла бумагу спокойно, практически равнодушно. Открыла.       Секунда.       Грудь встрепенулась и она убрала записку во внутренний карман. Спрятала. Прямо к сердцу, как что-то ценное.       Дыхание стало частым. В кабине стало не хватать воздуха. Кольнуло, как будто медленно вонзили нож и провернули где-то в области сердца.       Дмитрий сглотнул.       Пальцы сами нашли узел галстука, в попытке ослабить, но они не слушались. Чувствовал, как по венам пошла знакомая, страшная волна.       Не злость, ее осознание.       Челюсти сжались.       Кира молча налила кофе и поставила чашки. Лэйн забрала и одной рукой обхватила себя. Дмитрий тоже взял чашку, но рука дрогнула и он отвернулся в другую сторону. Молчание затянулось, как ожидание перед вылетом.       За стеклом облака. Белые. Безразличные.       Дмитрий смотрел на них и вспоминал время, когда они были значимыми. Когда набор высоты ощущался не давлением в ушах, а волнением в груди. Когда штурвал — нежная тонкая шея в руках.       Взгляд упал на собственные руки. Он развернул свободную ладонь к себе.       Пять. Пять лет он держал контроль. Расписание. Убирал ухажеров раньше чем те, успевали сблизится. Один звонок и у очередного поклонника вдруг находились причины для увольнения.       Система работала.       Но…       …дала сбой.       Один стюард.       Одна неделя на Гавайях.       И Лэйн превратилась в неуправляемый элемент. Как живой вулкан, который не знаешь когда рванет. Дмитрий сдернул очки с переносицы, вытер губы тыльной стороной ладони. — Лэйн. Я хочу лучшего для тебя, — голос по отечески теплый, ровный. Но тон строгий, как у родителя, который думает что еще все под контролем.       Лэйн смотрела вперёд. Держала кружку двумя руками. Спокойная. Собранная.       Она не повернула голову. Дмитрий изучал ее профиль. Аккуратный пучок темных волос, тонкая шея и три сережки в ряд на правом ухе. — Ты веришь, что он останется, — голос жестче, Дмитрий глубже вдохнул. — Когда узнает, что за тобой тянется. Кто ты. И что твой отец… — Не начинай.       Она перебила. Снова. Это уже задевало его мужское достоинство. — Двадцать шесть. Ты не молодеешь, — голос стал тверже. — Думаешь молоденький исправит все? — Хватит. — Такие не остаются надолго. Их пугают проблемы, — голос по-прежнему ровный, но постепенно становился злее. — Оставит тебе две полоски, как белый след в небе после самолета. И исчезнет.       Он щелкнул пальцами у ее носа. — Прекрати. — говорила сквозь зубы, но со нечитаемым выражением лица. И это только подливало масло в его пламя.       Он облизнул пересохшие губы. — Твой стюард.       Он раздавил слово зубами и столкнулся с ее твердым взглядом, как о каменную стену. Но остановиться уже не мог. Он был готов проломить ее. — Разносит сейчас напитки. Улыбается пассажиркам. А может зажал уже кого в кабинке? — голос дрожал, становился громче. — Верный песик. Думаешь я не найду на чём его подловить? Маленькая бумажка …       Она прижала ладонь к карману. Дмитрий злорадно сверкнул глазами. Руки сжали подлокотник. В висках начинало пульсировать. Сердце сбилось с ритма и не могло теперь догнать. — И крылья. Твои. Полетят вниз.       Лэйн обхватила штурвал, словно спасательный круг. Ее пальцы побелели, плечи угрожающе расправились. — Я. Тебя. Не боюсь.       Злой выдох. Резкий вдох.       Волна удушливого жара поднялась по его спине к шее. Воротник начал неимоверно давить. Он оттянул галстук. Внутри уже жгло, поднималось испепеляющее варево, медленно, как подожженный фитиль.       Хреновы стабилизаторы. Ни хуя не помогают. — Я предлагал по-другому, — взгляд скользнул по панели приборов. — Помнишь, что было с твоим последним ухажером? А с этим… — он наклонился вперед, резко, близко, — …я сделаю еще хуже, — добавил сквозь зубы.       Тишина.       Мертвая.       Ее рука скользнула к кнопке вызова. Она не отводила от него пронзительный взгляд. Сама придвинулась ближе к нему. Глаза в глаза. — Ты не посмеешь! — А что ты мне сделаешь?       Руки дрожали. Он чувствовал пот на висках. Воздуха не хватало. Он словно заглох, как списанный борт.       Лэйн смотрела на него несколько долгих секунд. Без страха, с тем холодным расчетом, который бывает, когда принимают решение при отказе двигателя. — Ты боишься, — сказала она тихо. — Не меня. А то, что тайное станет явным.       Дмитрий открыл рот.       Но она уже нажала кнопку. Короткий гудок. — Слушаю. Капитан? — Анхея ответила быстро. — Кофе остывший. Хочу чая с манго. — Манго?       Дмитрий усмехаясь качал головой. — Да. Попроси Каина.       Из горла непроизвольно вылетел едкий смешок. Его имя произнесенное вслух и при нем так спокойно и смело оторвало от земли последнее шасси его терпения. Семь дней на Гавайях стали важнее чем все годы, что он опекал ее.       В виски ударило. Потемнело в глазах. — Экипаж сейчас разносит напитки. Это срочно? — Да. Анхея. Сейчас. — Хорошо. — Блокировка снята. Пусть просто введет код. — Поня…       Дмитрий отжал кнопку внтуренней связи, не давая закончить. Кровь шумела в ушах. Пальцы на подлокотнике уже не сжимали, а рвали обивку. — Думаешь спасет тебя.       Голос сорвался на хрип. Он сам не узнал его.       В кабине стало нечем дышать. Он провел рукой по лицу. Расслабил узел галстука и расстегнул верхнюю пуговицу. — Я просто попросила чай.       Он резко встал. Кресло скрипнуло от упершихся в него ног. Кофе плеснул на лежащий блокнот, заливая записи.       Лэйн дернулась вперед. — Не трогай его! — рычала сквозь зубы, как львица, защищая свое.       Его тело пронзила дрожь. Не от злости, а от ее непокорности. — Смотри, как защищаешь. Уже не член экипажа, да?! — Дмитрий… — Сиди тихо!       Удар.       Наотмашь.       Ладонью по монитору.       Она вскрикнула, спина выпрямилась. Он приблизился к ее лицу еще. — Будь благодарна. Соглашайся, пока беру.       Каждое его слово ядовитое.       Лэйн замерла, впиваясь ногтями в сиденье. — С твоей фамилией тебе путь заказан.       Выплюнул. Зажмурился. Ладони вспотели и царапину на пальце защипало. — С попыткой оправдать отца похоронишь себя!       Молчание.       Гул двигателей и вырывавшееся тяжелое дыхание.       Лэйн вжалась в кресло. Пыталась вдохнуть. — Дмитрий. — гипнотизирующие спокойно и ровно. — Выпей воды. С тобой…       Ее голос…       — …       Ни отказ, нр записка, ни стюард, а именно тон, которым она произнесла его имя, надломил его. Сдвинул внутри что-то, как горизонт при повороте.       Александр говорил с таким же сочувствием. А потом Дмитрий подписал протокол, отправивший друга под суд. — Если начнёшь рыть там, где давно уже поставили точку — полетят головы. — Каждый слог отдельно. Голос сел и выдохся на последнем. — Переть против системы — глупо! Делай, что говорю. Или будет как с Поттером.       Выплюнул.       Она сделала резкий вдох.       Ее глаза округлились. Открывая рот, желая возразить, но неожиданный глухой звон заставил ее повернуть голову.       Тишина.       Как в небе — самолет есть, а звука нет.       Дмитрий не сразу понял что произошло. Адреналин ещё не отпустил. Кончики пальцев ещё горели от удара. Но обернулся. Потому что видел как она резко повернула голову.       Не дышал. По спине вдоль позвоночника катилась капелька пота. Пальцы сжали кружку так, что снова плеснул кофе.       В дверях, с подносом в руках стоял светловолосый стюард и с безупречной маской безразличия на лице.       Вызвала. — Первый раз в кабине? — с насмешкой, стараясь унизить. — Руки трясутся, — указывая пальцем на упавшую чашку.       Каин оценивающе прошелся взглядом по второму пилоту, останавливаясь на чашке. Даже не хмыкнул. Просто медленно моргнул, втягивая воздух.       Дмитрий сжал пальцы, пытаясь подавить дрожь. — Ты будто призрака увидел. Бледный, — ухмыльнулся и отхлебнул, пытаясь найти уверенность на дне кружки.       Стюард не ответил. Бросил взгляд на Лэйн и обратно на Дмитрия. Строгий. Прямой. Уничижительный. — Все хорошо?       Он смотрел на второго пилота, но явно спрашивал у нее.       Лэйн выдохнула, и Дмитрий краем глаза заметил, как она расслабляет плечи только от того, что тот просто вошёл.       Адреналин схлынул волной.       Каин стоял с ровной спиной. Ни страха, ни вызова. Лишь тихая угроза, как духота перед грозой. — Кто убирать это все будет? — интересовался Дмитрий.       Лэйн поднялась.       Дмитрий отступил назад. Рука перестала дрожать. Но сердце… сердце хотело выпрыгнуть. Без парашюта.       Каин шагнул к Лэйн, ловя ее взгляд. Дмитрий протянул руку и растопырив пальцы отпустил, не донеся до подноса. — Ой.       Кружка упала на пол.       Глухой громкий звук разлетелся по кабине, как удар грома издали.       Каин моргнул, провожая опускающуюся руку. — Дмитрий. Мне позвонить начальству? Может оно несправедливо ставит вас на слишком долгие рейсы для вашего возраста?       Дмитрий шагнул на него, едва сдерживая рывок. Челюсти свело так, что зубы скрипнули в тишине кабины. Но он заставил себя остановиться, грубо вбив руки в карманы брюк.       Выдохни.       Каин не шелохнулся. молча и медленно, почти ритуально, опустился на колено. Без смирения слуги, а с достоинством преклонения, будто сел не мусор собирать, а делать предложение. Лэйн, не колеблясь легко опустилась рядом.       Дмитрий смотрел на них сверху вниз, и его затошнило от того, как они идеально вписались в пространство этой кабины. Его бесило, как синхронно они двигались, собирая осколки, будто танцуя. Как её плечи, напряженные от его криков, внезапно опустились, стоило Каину оказаться рядом. Он наблюдал, как их руки одновременно потянулись к одной крупной отломленной части. Каин и Лэйн не касались, но воздух между их ладонями словно наэлектризовался.       Каин подхватил острый осколок, не давая Лэйн сделать это раньше. И В этом простом мимолетном движении было заботы больше, чем за сотни часов налета со вторым пилотом.       Дмитрий кожей чувствовал их связь: в том, как Каин слегка заслонил ее своим плечом, и том, как Лэйн позволила ему это, греясь в его тени. Они следили за руками друг друга, дышали в один такт, создавая вокруг себя некий кокон, в котором Дмитрий оказался лишним.       Сука.       Он отвернулся, пытаясь найти спокойствие в окне и смирение, где-то за облаками.

🖤 Лэйн 🖤

      В кабине душно. Воздух казался вязким, как отработанное масло. Слова Дмитрия, сказанные «до», прилипли к коже и теперь противно соскальзывали вниз. Ее личное пространство превратилось в камеру пыток.       Лэйн молча стянула наушники и опустила голову, пряча взгляд. Уголки ее губ едва заметно дрогнули, когда она начала следить за движениями Каина.       Смелый.       Хмыкнула себе под нос.       Глупый.       Ее пальцы почти коснулись его, когда они одновременно потянулись к одному и тому же осколку. — Я помогу, — не громко, чуть робко, предложила она.       Каин не отстранился, лишь его пальцы на мгновение замерли. Он слегка поддался корпусом вперед, сократив расстояние. — Не боишься оставлять штурвал, капитан?       Голос приятный, успокаивающий. Но последнее слово напоминало об обязанностях. Он смотрел ей прямо в глаза. А в них пугающая серьезность. — Я уберу. Это моя работа.       Под ребрами встрепенулось что-то, будто ожило. За неделю ощущение стало знакомым. И рука снова невольно потянулась к его ладони, желая контакта. Но Лэйн вовремя одернула себя. И просто посмотрев в глаза, улыбнулась, незаметно для постороннего. Просто для него. Или из-за него. Сама не поняла — получилось само. — Там автопилот, — ответила одними губами.       Послышался тяжелый, полный раздражения выдох Дмитрия.       Раздался сигнал внутренней связи. Лэйн нажала на кнопку моментально. — Слушаю, — прикладывая одно ухо к наушникам. — Капитан? Что у вас там?       Ее взгляд скользнул по мужчинам. — Я случайно разбила чашку. Все хорошо, — ответила она привычным тоном. — Господи. Каин живой? — с беспокойством донеслось из динамика.       Лэйн хмыкнула. — Убирает. А в салоне все хорошо? — Прекрасно. Только детские капризы в виде делёжки иллюминатора. — Понятно. До связи.       Лэйн смотрела на Каина. На его длинные пальцы, которыми он аккуратно собирал крупные кусочки разбившихся чашек и складывал на поднос. — Дмитрий, — ее голос стал тихим, но в нем отчетливо лязгнул металл. — Сходи за щеткой. — Я? — недоумевающе раздалось сбоку. — Ты. — Но есть же стюард. — А я капитан воздушного судна.       Челюсть у второго пилота щелкнула. — И прошу тебя помочь.       Каин повернулся к нему, опираясь локтем на колено. — В крайнем ящике слева внизу. — подсказал он ровным тоном, без грамма довольства.       Дмитрий прошел мимо, нарочито задев Каина бедром, но тот лишь едва заметно качнулся, уклоняясь от удара. Каин проводил его холодным взглядом. Дверь кабины хлопнула с оглушительным звуком, оставляя их наедине друг с другом.       Пространство сузилось.       Каин тут же обхватил ее за запястье, и она почувствовала как его холодные пальцы нащупывают пульс. — У тебя все под контролем? — спросил он глядя на нее так, словно ничего другого не существовало вовсе, даже если бы самолет ушел в штопор, он остался бы с ней.       Лэйн кивнула. — Уверенна? Может сообщить руководству? — Все в порядке. Он иногда повышает голос. — Иногда? Это не первый раз уже?       Каин сжал ее запястье. Смотрел крайне серьезно. — Он вообще не должен так вести себя. Никогда.       Его голос стал строже. Он отвернулся, играя желваками и сжимая сильнее осколок. Сделав вдох, Каин приоткрыл рот, но в последний момент лишь медленно разжал руку, скользнув подушечками пальцев по тонкой коже. У Лэйн по спине побежали мурашки. Она взяла его за руку освобождая от опасного куска фарфора. — Каин?       Он посмотрел на нее. Часто моргая, взгляд метался от ее лица к груди и обратно. — Лэйн, я… — он перехватил ее руку за запястье, создавая замок. — … нервничаю. — Если что я попрошу чая с манго.       Он шумно выдохнул, криво усмехнувшись. — Думаешь это все, на что я способен? — тихим обиженным голосом. И тут же опустил глаза, будто сказал больше, чем планировал.       Неровно вдохнув, Лэйн осторожно провела по его костяшкам, а он прижался к ней лбом. Ее окутал запах его кожи, прямо как утром. Лэйн закрыла глаза и почувствовала сбивчивое дыхание на своих губах. Невесомое теплое касание. В самый краешек губ. Терпеливо. Сдержанно. Лэйн подалась, ставя осторожно колено рядом с его. Ощущая тепло рядом с щекой повернула голову, пытаясь поймать его следующий за выдохом вдох.       Но единство их дыхания разорвал сигнал. Противный, протяжный. Требующий немедленного ответа. Испугавшись, Лэйн пыталась выпрямиться. Но с закрытыми глазами подвело равновесие. Тело качнулось, заваливаясь в бок. Руки схватили что-то твердое. Плотное. — Поймал.       Она оказалась в его объятиях. Китель к кителю. Нос к носу. Осторожно подхватив ее под локти, Каин встал. Она заглянула ему в глаза и, только улыбнувшись, нажала кнопку доступа.       Явно заждавшийся, в проеме стоял Дмитрий с веником в руках. Дверь хлопнула за его спиной. Воздух в кабине поменялся. Стал, как липкая смола. — Еще не собрали? — кинул неаккуратно.       Лэйн не отвечала.       Каин неохотно отпустил ее. — Я сейчас вернусь. Принесу другие кружки.       Второй пилот начал собирать мелкие остатки в совок. — Стюард, — произнёс он почти ласково. — Мне с сахаром.       Повернувшись к нему, Каин кивнул и даже улыбнулся дежурно. — А мусорка там же, где и щетка — вторая слева, — указал на дверь за спиной и вышел.       Лэйн хмыкнула.       Дмитрий бросил колкий взгляд на нее. — Молодые люди иногда попадают в сложные ситуации. Совершенно случайно. Перестань ему улыбаться.       Она ответила непроницаемой маской. Губы Дмитрия сложились в подобии улыбки. — Мило.       Лэйн молча вернулась в кресло. Смотрела на полосу синего неба.       За время проведенное с Дмитрием она научилась читать его, как шифр на домофоне по стертым цифрам. Слышать изменения по ритму дыхания, по длине пауз между словами. Она понимала, что он опасен.       Страшно.       Холодная волна пробежала от затылка до поясницы. Но боялась она не за себя. Она не знала как защищать его от Дмитрия.       У нее была зацепка. Одна. Документ, который она нашла в старых вещах отца, когда переезжала. Он способен перевернуть все судебное дело. Доказать, что авария была не из-за ошибки пилота. Но кто ей поверит. Нужен свидетель. Или запись. Или… она глянула в сторону Дмитрия.       Большой палец методично обводил каждый ноготь. Пока взгляд изучал небесную гладь, будто там в голубой дали есть правильное решение.       Перед лицом внезапно возникла чашка. Взгляд скользнул по темной плотной ткани форменного пиджака и блеснувшему корпусу часов с несколькими циферблатами. Глаза зацепились за гравировку. Буквы прописные красивые, но перевернутые. Лэйн прищурилась, наклонив голову и забирая кружку из его руки нарочито медленно.       Удалось прочитать лишь четыре буквы и Каин, стряхнув запястье, убрал руку, пряча явно дорогой аксессуар под манжету. — «Сыну»… — произнесла вслух случайно. — Подарок. Надеваю на каждый рейс, — он улыбнулся ей. — Приятного аппетита.       Оставив пакетик манго у нее на коленях, Каин незаметно вышел.       Кабина снова наполнилась глухим гулом двигателей. Надоевшие запахи салона разбавил легкий шлейф морского бриза. Она оглянулась на дверь за которой исчез Каин. Страшно не то, что Дмитрий угрожал. Страшно то, что Каин это так не оставит. И она тайно, где-то на самых отдаленных уголках сознания этого желала.       Лэйн вскрыла пачку и запах тропического фрукта наполнил пространство, возвращая обратно на остров. Мягкий теплый песок между пальмами, гамак и ветер с океана. Прижимая языком очередной сладкий кусочек к небу, думала о том, как Каин сейчас идёт по проходу, поправляя спинки кресел, в плавках и перекинутым через плечо полотенцем.       Короткий смешок вырвался сам и Лэйн тут же поднесла к губам чашку. Краем глаза заметила движение сбоку. Сделала маленький глоток. Вкус чая мешался со вкусом манго. Записка лежала у сердца и грела. Невесомая, но с весомым смыслом.       Оставшуюся часть пути Дмитрий в основном молчал. Коммуницировал только по работе. Лэйн подметила резкую смену настроения, но решила подумать над этим позже.       Каким начальством Каин так его усмирил.       И уже понадеялась, что дальше будет также. Что они тихо сядут в Нью-Йорке и разойдутся по разным местам. Но ее взгляд привлекли яркие всполохи вдалеке, подсвечивая облака изнутри.       Сердце замерло.       Гроза.       Молнии тихо расцветали в свинцовой глубине, окрашивая ее в прозрачный неоновый синий. Импульс рождался внутри и плавно растекался придавая объем, делая тучи живыми. Будто что-то древнее дышало в них.       Самолёт приближался к манящему мерцанию, и казалось, что впереди не небо, а безграничный пульсирующий океан.       Красота. — Дмитрий.       Второй пилот слегка выпрямил спину. — Да? — Там впереди грозовой фронт. Не было предупреждений?       Он перевел взгляд на горизонт. — Не было. А сколько осталось до Кеннеди? — Часа два, по автопилоту. — Думаешь проскочим? — Боюсь, что нет. Кажется большой.       Она всматривалась в облака впереди. — Не зря рейс откладывали. На планерке говорили…       Она почувствовала его взгляд на виске, на щеке. — … что сильное обледенение взлетно-посадочной полосы в JFK. — Думаешь отправят обратно?       Дмитрий внимательно посмотрел на панель приборов. — На обратно уже не хватит. Ветер сожрал топливо. — Свяжись с диспетчером. Узнай сводку. — голос серьезный, взгляд сосредоточен.       Лэйн нажала кнопку вызова экипажа. — Кира. Слушаю. — Кира. Капитан. Как обстановка в салоне? — Ничего примечательного. Есть парочка недовольных. Но они переживают из-за пересадки. Их рейсы отложили. А так все спокойно. — Хорошо. Впереди грозовой фронт. Нас немного потрясет. — Принято.       Полученная информация о погоде лишь подтвердила опасения. Сильный ветер, дождь и температура ниже нуля. Рейсы, летящие в Нью-Йорк, разворачивают и отправляют обратно или в близлежащий аэропорт.       Лэйн сунула руку в карман, пальцы провели по краю бумаги. Плотная, уже нагретая, она мягко грела.       «Дыши. Я с тобой. К.»       Она сделала глубокий вдох. Ткань пиджака прижала записку ближе к сердцу. Каин стал огнем, который растопил ее лед. Вспомнила, как он на вулкане рассказывал про богиню и ее сестру. Как та, танцуя, присмиряла жаркое пламя. « — Она не боится ее огня, потому что сама стихия. — Красивая легенда, — смеялась Лэйн. — Ты также летаешь.»       Молния вспыхнула снова. Свинцово-синий. Рука скользнула и вытащила телефон.

Лэйн 21.39

у грозы цвет твоих глаз

и не смотри на крыло 😈

      Мобильник плавно опустился во внутренний карман. Обратно к записке.       Темно-синие облака приближались.       Вспышка.       Затем еще одна. В разных местах. Они становились чаще, словно нервничали.       Ненадолго прикрыв глаза, Лэйн представила себя на берегу босиком и в юбке для Хулу. Пальцы ног шевельнулись в туфлях, желая провалиться в мокрый песок, бедра подались слегка вперед. Но самолет неожиданно тряхнуло.       Не успел борт пересечь линию плотных облаков — загорелась лампочка оповещающая "пристегнуть ремни". А двигатели будто взвыли.       Самолёт едва заметно подбросило. Кабина дрогнула. Скрип пластика тревожно прошелся по ушам. За иллюминаторами серо-белое месиво: то ли снег, то ли дождь, низкая видимость. Кеннеди уже почти на расстоянии вытянутой руки. Но им не давали разрешения по посадку, вели по окружной.       Лэйн шла по приборам. Привычно. Выбивало то, что Нью-Йорк все ближе — конец рейса. А как дальше — не знала.       Штурвал чуть дернулся, от бокового порыва. Она компенсировала снос, разворачивая нос против ветра. В наушниках раздалось короткое шипение, как помехи на безупречно выстроенной частоте.       На подлете к очередной метке по сверке высоты в наушниках запищало. — SkyWings eight three zero, New York Approach. Прекращайте заход. Видимость ниже минимума, сильный боковой ветер, большая вероятность обледенения. Посадку в JFK не разрешаю.       Спина выпрямилась. Взгляд сосредоточено уставился на монитор. — SkyWings eight three zero, поняла. Подтвердите: посадка не разрешена. Уходим на запасной?       Дмитрий облокотился на локоть и придвинулся ближе, будто так лучше слышно. — Подтверждаю. Разворот на Philadelphia International. Следуйте прямым курсом, дальнейшее снижение — невозможно. Частота подхода 224.35. — Принято. Уходим на Филадельфию, 224.35.       Лэйн коротко посмотрела на второго пилота. Тот кивнул и потянулся к приборам. — Уже ввожу. Загрузил. Топлива достаточно. — Спасибо. Сообщи экипажу.       Дмитрий нажал кнопку связи.       Анхея ответила почти сразу. — Старший. — Второй. Уходим на запасной. Капитан даст объявление. Пассажиры должны оставаться на местах. И без паники.       Самолет как нарочно сильно тряхнуло. В наушниках раздался обнадеживающий «ах». — Мы зацепим самый край. Пока не выйдем из облаков, тоже сядьте по местам. Пристегнитесь.       Что-то внутри дрогнуло. Голос Дмитрия звучал неожиданно заботливо. Он говорил как когда-то давно — по-отечески тёпло.       Сглотнув, Лэйн посмотрела на него и уголок ее губ слегка, совсем чуть-чуть, но изогнулся в подобие улыбки. — Поняла. Сообщу экипажу, - подтвердила старший бортпроводник. — Анхея. Все хорошо. В Филадельфии отличная погода. — Спасибо. Дмитрий. До связи.       Пауза вышла короткой. Лэйн сделала глубокий вдох. Переключилась на рабочую улыбку и отжала кнопку связи с салоном. Голос капитана зазвучал в динамиках спокойно и ровно.       «Уважаемые пассажиры, с вами говорит командир экипажа, Лэйн Айснер. Из-за сильного ветра и непогоды посадка в Нью-Йорке невозможна. По указанию диспетчерской службы мы направляемся на запасной аэродром в Филадельфии. Обратите внимание — горит табло «Пристягните ремни». В целях исключительно вашей безопасности рекомендую не покидать своих мест. Благодарим вас за терпение и понимание. Приятного полета.»       Лэйн глянула на Дмитрия. Он смотрел на нее глазами полными восторга. И добавила: — И кстати, в Филадельфии отличная погода.       Дмитрий отжал кнопку. — Тебе хорошо, когда ты улыбаешься.       За стеклом сверкнула молния, подсвечивая и делая черты его лица грозными.       Улыбка исчезла с ее губ.       Филадельфия встретила практически идеальными условиями для посадки. Самолет сел штатно, как по учебнику. В 1:47 ночи. Но на стоянку загнали на самую окраину.       Не смотря на общую усталость от длительного перелета борт опустел быстро. Пассажиры ленивым потоком выливались из открытых дверей наружу и спешили скорее к автобусам. Они обещали комфортный отдых в отеле неподалеку.       Экипаж ожидал отдельный автобус сразу до Нью-Йорка.       Лэйн выходила последней под рев двигателей 777, который начал разгоняться для взлета.       Нога ступила на приставной трап, и она на секунду задержалась. Тело окутало плотной влагой, оседая на коже, как роса по утру. Она остановилась, делая вдох. Тяжелый ночной воздух проник внутрь, покалывая ноздри. Ветер ударил по щекам прохладой и выбивщаяся прядка коснулась губ. Она поправила фуражку и сделала вдох глубже, чем позволяли легкие. Хотелось выкачать из себя всю тяжесть этого рейса. После сухой атмосферы кабины запах керосина, перемешанный с мокрым асфальтом и шасси, возвращал в реальность происходящего.       На улице разум начал проясняться. Логика пилота включилась сама собой: начала считать, разбирать и анализировать.       Все до Каина были… управляемыми. Простыми. Больно не было потому что глубоко не пускала.       А этот… пробился. Корнями пророс. Оказался внутри.       Она хмыкнула. Рукой опираясь о поручень. Холод металла заставил дернутся.       Он кончил в меня. А если… — Блять!       Она прикрыла рот, ступая на первую ступеньку. У нее все всегда под контролем. Четко по плану. Но когда стала пилотом — цикл сбился.       Дрожащей рукой она полезла в телефон.       Ступени уходили вниз — одна за другой. Рука скользила по поручню, даря иллюзию спокойствия. Судорожно перебирая пальцем по экрану искала Календарь.       Здоровье. Сводка. Дневник цикла.       Месячные неделю назад? Две?       Сука.       Глаза вглядывались в экран, будто от него зависело — дышать ей дальше или нет.       Сердце замерло. Палец завис над датой.       Последний день фертильности — вчера.       Она откинула голову, кусая губы. Рвано выдохнула.       «Выходи за меня» промчалось в памяти.       Ресницы дрогнули. Воображение предало. Живот. Его руки на нем. Новая жизнь внутри.       Бля!       Коленки ослабли.       Она вцепилась за поручень, стараясь удержать равновесие. — Лэйн? — голос... родной. — Как назовем? - и мягкий. — Что?..       Ладонь сама легла на живот в кармане пальто. Словно проверяя, есть ли кто. — То, что между нами?       Его голубые ждали ее.       Каин стоял внизу у самого трапа. В форме, подсвечиваемый сзади светом фонаря. Ждал ее. И ее чемодан стоял с ним рядом.       Лэйн сглотнула и ступила на асфальт. Он смотрел иначе. Не как раньше. Как на свое. Взгляд скользнул ему за спину. Черная машина стояла в нескольких метрах от трапа и на фоне плавно садился самолет. — Ты не поедешь со всем экипажем?       Он покачал головой. — Нет. Я рассчитывал, что мы поедем вдвоем.       Она подошла к нему. Остановилась на расстоянии уже не подходящем для членов экипажа. — Каин.       Она положила руку на ручку чемодана рядом с его. — Лэйн.       Его рука накрыла ее. — Я уволюсь. — голос был ровным, но в глазах горело что-то пугающе решительное. — Сегодня же.       Каждое его слово — шаг навстречу. А ее — против.       Где-то сбоку нервно дребезжал двигатель автобуса. Ветер гонял потерянные посадочные по асфальту. — Мне нужно время.       Хмыкнула как-то тоскливо. Он неровно вдохнул, уже ожидая плохого вердикта. — Ты не хочешь со мной? — Хочу! — слишком быстро выпалила.       Каин даже улыбнулся. — Хочу поехать с тобой. Узнать тебя. Хочу уснуть в твоих объятиях. Пожелать спокойной ночи. И проснуться утром… как сегодня. Тоже хочу.       Голос начал ломаться. В горле разлилась горячая горечь, мешая дышать. Каин судорожно сглотнул, глядя на ее дрожащие губы. — Готовить завтрак. Пить чертов кофе. Есть манго. Целовать когда ухожу. — она зажмурилась, и под веками обожгло. — Очень хочу…       Они смотрели друг на друга бесконечно долгую секунду.       Спрятать бы тебя, чтобы не отняли.       Она рвано втянула носом воздух. — Но не могу.       Каин не отводил взгляда. Его брови сошлись у переносицы, но руку он не убрал. Наоборот, крепче сжал ее, не желая больше отпускать. — Лэйн… Ответь на личный вопрос. — его голос ласковый, но она уловила легкую вибрацию, отдавшуюся гулом по ребрам. — Когда ты прыгнула с яхты… это было по инструкции…?       Какие инструкции? Я забыла как дышать тогда, так испугалась.       Чуть не вырвалось вслух.       Каин внимательно вглядывался в ее глаза. Он знал ответ — увидел его в ее зрачках.       Она опустила голову. Фуражка стала тяжелой и давила как железный венок.       В памяти всплыл тот отчаянный миг, когда мир перестал существовать.       Миг, когда единственно значимым был только он. И она не не думала, а просто неистово желала оказаться там вместо него.       Это даже не инстинкт.       Это подсознание.       Гул приближающихся двигателей вывел из штопора воспоминаний.       Сердце упало ему под ноги, как давление при разгерметизации.       Лэйн подняла на него глаза. Каин мягко улыбнулся.       Он понял уже тогда.       Очередной самолет опустился на посадочную с характерным визгом шасси. — По инструкции, — она вытолкнула слова из груди. — Правильнее — не усложнять. — Ты сама в это веришь? — прошептал он.       Пять слов. Тихих. И главное… без обиды.       Нет.       Но я не могу тобой рисковать.       На краешке глаза начала собираться слеза. Нижняя губа предательски дрогнула. Каин приблизился на четверть шага. — Ты с самого начала ставила мою безопасность выше всего. — Его ладонь скользнула к ее щеке, но не коснулась. — Даже выше своих чувств.       Лэйн слегка повела головой, словно нежась в тепле его ладони. Стараясь при этом не смотреть ему в глаза. Так и не коснувшись кожи, Каин убрал руку и выдохнул с жутким облегчением, будто принял свой приговор. — Каин…       Перед глазами возник оскал Дмитрия, его угрозы, тень несправедливо оговоренного отца. И между ними выросла бетонная стена. — Садись в машину, — глухо раздалось откуда-то из-за нее.       Делая шаг в сторону, Каин поймал ее взгляд. Повел рукой, приглашая сесть в черный автомобиль, стоящий поодаль. Он не давил. Не настаивал. Он просто ждал, давая выбрать самой.       Нога двинулась, опережая мозг.       И Лэйн пошла.       Только в другую сторону.       К автобусу.       Не оглядывалась. Заставила себя. Запретила. Потому что если сделает… то прыгнет в машину к нему, точно так же, как тогда с яхты.       Перед глазами начало расплываться. Но Лэйн шла. Спина выпрямлена и подбородок задран. Чемодан послушно катился за ней, шурша по асфальту. Она моргнула несколько раз, шмыгнула, сжала сильнее металическую ручку и взглянула вперед. Удивленная Кира стояла у окна. Рядом Анхея сложила руки на груди и смотрела с осуждением, как судья выносящий вердикт. Аня сидела слева от них, с покрасневшими глазами явно не от усталости.       А сердце Лэйн рвалось к машине отчаянно. Требовало развернуться и бежать к Каину. До боли впиваясь ногтями в ладонь, Лэйн поджала губы, кусая их до красных следов.       Если останусь — втяну его. А так — он в безопасности.       Шаг.       Она сжала зубы, чувствуя металлический привкус на языке.       Тело не слушалось. Ноги налились свинцом. Тянуло к нему практически физически. Невидимый трос, намотали на ребра и тащили назад, в его личный эдем. Отбивая набат в голове «Я подожду».       Шаг.       Тяжелый. Через слои воды.       Еще.       Двери автобуса.       Телефон. Каин 02:56 если он единственная причина из-за которой мы не можем быть вместе. Я ее устраню обещаю 🤍       Слова размыты. Буквы скакали. Лэйн перечитывала сообщение, пытаясь понять что разрывает под ребрами больше.       Страх?       Злость?       Облегчение?       Все одновременно.       И что-то еще.       Теплое.       Незащищённое.       То что сама видела в его глазах прошлой ночью.       Палец машинально набрал ответ.

Лэйн [печатает…]

— Мистер Малфой.       Палец завис над «отправить». Она встрепенулась и встала.       Мир схлопнулся в эти два слога. Рука сжала телефон. Экран погас.       Кто?       Обернулась. Но Каин уже отвернулся. Разговаривал с водителем. Серебристые волосы трепал ветер. Плечи расслаблены.       Нет.       Но вокруг больше никого не было.       Внутри все затряслось, как во время турбулентности, а штурвал в руках превратился в кусок бумаги.       Она знала эту фамилию. Жила с ней. Выросла. Слышала постоянно в разговорах, телефонных звонках, видела в папках и письмах адвоката и показаниях.       Ненавидела ее.       Сердце билось бешено. Грудная клетка высоко подымалась, но она не могла вдохнуть нормально.       Он сын владельца авиакомпании.       Губы на выдохе приоткрылись.       Раз. Два. Три. Четыре.       С которой судился отец.       Глаза встретились с взглядом водителя. Тот что-то сказал и белая макушка вздрогнула, поворачиваясь.       Со скоростью ветра Лэйн развернулась. — Лэйн. — его голос догнал ее.       Шаг.       Неуверенный. — Лэйн.        Еще.       Один. Два. Три. Четыре. Сука. — Лэйн… — тише.       Шаг.       За ребрами жгло. Выжигало. Дотла.       А в голове снова бил набат.       Малфой.       Малфой.       МАЛФОЙ.       Шаг.       Расправила плечи. Одинокая слеза прочертила полосу по щеке. Она не обратила внимания, надела маску капитана и пошла. Уверенно. Хладнокровно смотря перед собой.       В дверях ее встречал Дмитрий. Он не смотрел на нее — смотрел на него. Не переводя взгляда, вышел. Помог поднять чемодан в салон. Взял под руку по-собственнически.       Дверь машины хлопнула.       Дмитрий нагнувшись к уху тихо сказал: — Я же говорил.       Лэйн вырвала локоть из его хватки и занесла ногу в салон. Автобус будто осел под тяжестью ее веса. Внутри тишина. Словно умер кто. Воздух затхлый. Грузный. Тусклый свет в задней части мигал. Весь экипаж смотрел на нее с сочувствием и невыносимой жалостью. Анхея молча подошла и холодные пальцы осторожно скользнули вдоль ее запястья. — Идем.       Она увела Лэйн и усадила отдельно.       Холодное сиденье. Рука сама собой потянулась в карман. К записке. Она вытащила ее. Смяла в кулаке, не разворачивая. Но… сунула обратно.       Другая рука все еще сжимала телефон.       Неотправленное сообщение: «я подожду 🤍». Курсор раздражающе мигал. Экран светил в глаза.       Щелк.       На глаза словно нашла пелена.       Прощай Каин.       Двери автобуса закрылись и он, дернувшись, тронулся с места. Она прижалась щекой к ледяному стеклу. Сделала вдох. За окном удалялись два красных пятна, как сигнал о слишком низкой глиссаде для посадки.