помехи ⛓️‍💥

*** машина ***

🤍 Каин 🤍

      Он провожал её взглядом до тех пор, пока Дмитрий не подошел к ней. И тогда внутри что-то медленно, с мучительной неизбежностью, сжалось, как тиски, которые затягивают не тело, а ту самую мышцу в груди, где боль всегда чувствуется ярче и глубже. Он видел, как рука второго пилота обхватила под локоть, и отвернулся, коротко выдохнув сквозь стиснутые зубы.       Каин умел проигрывать.       Но не любил.       Особенно когда у него забирали то, что он уже успел мысленно назвать своим.       Пальцы сжались в кулаки до хруста, до тупой, тягучей боли, что прошла по не до конца зажившим костяшкам. Дошел до машины на злобном упрямстве и, резко распахнув дверцу, чуть не сорвал ее петель.       Снова Лэйн оказалась за закрытой дверью. Не с ним.       Это ударило гораздо больнее, чем увиденная ладонь, так по-собственнически обхватившая ее.       Челюсти свело до ломоты. Каин упал на сиденье, и спина ударилась о холодную кожу обивки, намеренно сильнее. Перед глазами была только чёрная спинка переднего кресла — пустая и бездушная.       Что я мог?       Удержать силой?       Побежать следом за ней, разрывая рубашку на груди, чтобы увидела как оно рвется к ней?       Встать на колени и молить?       Нет.       Он сделает по-другому. По-своему. Точно и выверено. Каин умел ждать — в этом его главное оружие. И ей придётся выбирать не между двух зол, а между Каином и Каином.       Сильно хлопнул дверью, что водитель слегка вздрогнул. Сталь отозвалась глухим ударом, будто шасси о землю при жёсткой посадке. Каин хотел, чтобы она услышала его боль. Хотел, чтобы хотя бы на полсекунды Лэйн замерла в этом автобусе, думая о нем, и поняла — ему не всё равно. Что она (ЛЭйн) уже заняла слишком много места — там, под рёбрами, где от чувств становится тесно.       Водитель молчал, давая ему тишину, в которой можно укрыться от самого себя. В салоне стоял насыщенный запах цветов.       Каин прикрыл лицо ладонью, впиваясь кончиками пальцев у висков. Секунда. Две. Три. И сдержанно выдохнув, убрал руку и потянулся к кнопке стеклоподъемника. Ночь ворвалась внутрь сыростью и тяжелым влажным воздухом. Холодный, он провалился в легкие, принеся запах озона и стертой резины. Он глубже вдохнул еще. Пальцы сжимали подлокотник. Ему хотелось выстудить то, что ещё несколько минут назад жгло от ее слов. Взгляд Лэйн, брошенный напоследок ржавым гарпуном, точно и больно, попал в самое сердце.       Каин заметил в нем осторожность и тонкий надлом. Медленно опустил взгляд под ноги и выдохнул через нос.       Его не предали. Не бросили. Просто не выбрали.       Он продолжал упрямо убеждать себя, что все это временно. Лелеял надежду, которую нельзя отпустить и невозможно задушить. Вскармливал этого лютого демона молча с руки. Настойчивыми «все будет хорошо» и «я устраню проблему». А слова «Она моя» уже жили в нём, как молитва, неизменно возвращающаяся к нему перед сном.       Ей нужно время. На осмысление. На принятие.       Почему моя фамилия так напугала ее?       Усмешка тронула губы. Горькая. Обидная.       Нет.       Не фамилия.       А то, что стояло за ней.       Глаза закрылись.       Телефон тяжело оттягивал карман. Рука потянулась и вытащила. Взгляд послушно опустился на экран. Пальцы сами открыли сообщения. Набрали. Стерли. Снова набрали.       Сука.       Он прикусил щеку изнутри. Смотрел на чат с раздражением и понимал, как должно быть глупо и жалко выглядят его стенания со стороны. Он, привыкший просчитывать все заранее, вдруг не может решить что написать той единственной, кто тихо прокралась во все его мысли.       Палец завис над голубой кнопкой «отправить».       Ее теплый взгляд всплыл в памяти. Она смотрела на него так, будто боялась потерять самое ценное — то, без чего невозможно дышать. А потом в нем появился холод и злость. Из-за кого — он догадался чуть позже и поэтому отправил ее то обещание.       Смотрел на символы с такой упёртой, молчаливой злостью, будто эти два слова что-то исправят.       Удалил.       Глубокий вдох.       Он все продумает. Заново. Он не привык так просто отдавать то, к чему уже кажется привык и не собирался начинать сейчас.       Он пообещал ей. Значит, выполнит. Не потому, что так воспитал его отец, а потому что сам этого хотел.       Каин сильнее вжал себя в спинку сидения, уперся рукой о соседнее.       Пальцы наткнулись на холодные и гладкие стебли цветов. Каин горько рассмеялся, откидываясь на подголовник. Белые розы лежали рядом, перевязанные узкой лентой, такой же серебристой как и шевроны на ее кителе. Они лежали без движения, как заглушённые двигатели — прекрасные, но мёртвые.       Букет он приготовил заранее, как и все важное в своей жизни: с холодной уверенностью, граничащей с опасной самоуверенностью, что в конце концов мир подчинится его выверенному замыслу. Но теперь цветы казались насмешкой над его казалось идеальным планом. Такие красивые и беспомощные. Обереченные, как и он сам. — Идиот.       Едва слышно выдохнул он. Слово сорвалось естественно и легко. Ветер врывающийся в открытое окно подхватил его и унес.       Машина мягко тронулась с места и мягко поехала вперед. Перед лобовым стеклом маячил автобус. Нерасторопный и неповоротливый, как надоедливая сонная муха бьющаяся в стекло, в поиске свободы. — Авель, — окликнул водителя. — Обгони их.       Рука сжалась с жестокой аккуратностью, ломая стебли, специально лишенные шипов. Легче не стало. Пульс по-прежнему сильно бил по вискам. А кончики пальцев покалывало, словно под кожей и правда собиралось электричество.       Авель, в черном классическом костюме и перчатках без пальцев, кивнул и нажал на педаль газа. — Как долетели? — привычно спросил, не глядя на Каина.       Он был ненамного старше, но уже успел обзавестись семьей. Каин часто просил не «выкать» ему на работе, но тот никак не мог отвыкнуть.       Каин всегда мечтал о брате. О том, с кем можно было бы лазить в домик на дереве, пока отец задерживался на работе, а мама улетала в очередной рейс. Авель был его отдушиной — с ним жизнь казалась веселей. Их часто принимали за братьев из-за одинакового оттенка волос. Это приросло к ним. Они вместе росли, ходили в школу и вместе попадали в неприятности и Авель всегда прикрывал Каина, как настоящий старший, беря удар на себя. Но потом в семье каждого случился разлом. Отец Авеля ушел из семьи, узнав об измене жены. А Каина после смерти мамы отправили на Гавайи. Когда он вернулся через несколько лет, Авель был другим. И дело не в том, что он стал взрослым. Он стал серьезным — пропала та искра озорства в глазах.       Каин медленно выдохнул. Стебли нагрелись в ладонях и больно впивались в кожу. — Могло быть и лучше, — ответил после короткой паузы, возвращавшей в реальность. — Плохая погода. Сорвался среди ночи. — Это моя работа, — со всей серьезностью ответил Авель.       Соглашаясь, Каин хмыкнул. Именно за это щедро платил отец. За доступность и умение молчать тогда, когда нужно, хотя Авель любил поболтать.       Каин прикрыл глаза. Его голова мягко качалась в такт движению. Салон пах кожей, деревом, ночной сыростью и чертовыми цветами. Дурманящий, сладковатый и неуместный аромат белых роз заполнял пространство, будто кто-то нарочно попытался украсить боль. — Как мальчишки? — Два беса. Везде найдут, как согрешить, — он усмехнулся. — Помнишь, как мы разыграли моего старика, подсунув вместо посылки коробку с жуками? Я рассказал им, а на следующий день был у директора. Даже уже не краснею, просто понимающе киваю.       Каин улыбнулся. Неважно, что то была коробка с пчелами, и ему тогда сильно досталось от отца. Важно было другое — как изменился голос, когда Авель заговорил о двух своих близнецах. Голос теплый ласковый, в нем было то тихое счастье. — Зато с ними весело. вместе подкалываем девчонок. — А как младшая, кстати?       Каин слушал, как интересную сказку перед сном. — Обижается, что пацаны не посвящают ее в свои заговоры. А на прошлых выходных катались на роликах первый раз. Коленку разбила. Время быстро летит — в этом году уже в школу.       Каин улыбнулся. — Здорово. — А ты бы кого хотел? — внезапно, как между делом, интересовался Авель. — Сына или дочку?       Каин резко открыл глаза и поднял голову. Встреча взглядов через зеркало застала его врасплох. Вопрос оказался слишком простым и оттого — оглушающим. Он приоткрыл рот, как рыба пытаясь заглатить больше воздуха.       Он еще не позволял себе загадывать так далеко. Не впускал себя туда, где мысль становилась слишком личной, где приобретала картинку и становилась мечтой.       а Вдруг…       Мысль прошибла молнией, заставляя спину выпрямится. Язык не поворачивался озвучить в голове такое опасно серьезное предположение. Тогда ночью, это казалось по-мальчишески браво, по-взрослому выверено и по-настоящему правильно. А сейчас — ему не было страшно, наоборот, — было любопытно.       А справлюсь ли я?       Уголок губ дрогнул. Пальцы сильнее вцепились в уже нагретый пластик дверной обшивки. Он поймал внимательный взгляд Авеля в зеркале.       Мальчик. Девочка. Какая разница. Главное здоровые. — Не думал об этом.       Не сказал, а выдавил. И кажется, Авель заметил, крепче перехватывая руль. — Давай, присоединяйся. А то нам невесты нужны, — с легкой интригой в голосе.       Каин переложил руку себе на бедро, поглаживая шершавую ткань брюк. — Слышал? — Авель проверял боковые зеркала и словно нарочно избегал прямого взгляда. — Романов подыскивает жениха для своей дочурки.       Каин поморщился. А Авель картинно закатил глаза и женственно махнул в сторону рукой. Они рассмеялись оба. И на секунду это вернуло в беззаботное детство. И разговор вроде отвлекал, но автобус впереди постоянно напоминал о том, что колется и без шипов. — Не удивлюсь, если ты в списке, — голос Авеля стал серьезным. — Не. Отец даже трубку не возьмет, — уверенно сказал Каин. — У нас стратегии развития не совпадают. И видение бизнеса разное.       Каин тоже изящно повел ладонью перед лицом, стараясь подальше отмахнуть это бредовое предположение.       Черный мерседес легко обогнал общественный транспорт, едва машина выехала с территории аэропорта. Каин проводил его поворотом головы. Там, за мутным окном автобуса, осталась она и кусочек его сердца.       Ветер врываясь в окно, трепал волосы, бросал светлые пряди на глаза. Каин отвернулся но мысль в голову уже пришла и оформилась в четкое осознание:       Первого пацана. Чтобы защищал младших сестренок, если вдруг меня не окажется рядом.       Водитель виновато кашлянул. — Извини. Не хотел лезть в личное. — Ничего. Хоть кто-то лезет.       Салон пах кожей и цветочный аромат вдруг заиграл по-новому. Он словно встрепенулся и стал нежным, легким, желая чтобы его запомнили. Каин сложил руки на груди и облокотился головой о стекло. Ветер бил прямо в лицо. Огни автобуса медленно таяли в боковом зеркале. Трасса впереди вытягивалась в длинную линию, рассеченную двумя белыми параллельными полосами. Фонари мерцали вдоль неё редкими желтоватыми островками под звук шуршащего под колесами асфальта.       Он вернулся в последние секунды у трапа. Снова и снова перед глазами всплывал один и тот же кадр: Лэйн отворачивается и уходит от него — и так по кругу, как заевшая запись.       «Мистер Малфой» — этой фамилией его называли только самые близкие и посвященные в тайну семьи люди.       Каин прикрыл глаза.       Испугалась что нарушаешь субординацию? Действуешь не по правилам.       Он цеплялся за эти версии, как за соломинку утопающий. Они оставляли ему хотя бы иллюзию действия, шанс на следующий шаг, на объяснение. Голова еще не придумала, но пальцы уже уверенно бегали по клавишам. «Отправить». Каин 03:03 все что между нами останется исключительно для нас я не отниму твоих крыльев я хочу цепи с них снять       Впереди светофор загорелся красным, и машина заняла центральную полосу. Подъехав, автобус остановился рядом. Справа. Каин сжимал телефон в руке, не давая погаснуть экрану. Как вдруг что-то словно позвало его. Что-то тихое, едва уловимое, как шепот ветра ил шелест океана.       Каин повернул голову и увидел ее.       Грустную.       За стеклом.       Его глаза рыскали осматривая территорию, всматривались в силуэты вокруг, скользили по линиям чужих плеч. И тут он столкнулся с тем взглядом, который пулей пронзил ему грудь. Анхея стояла за Лэйн и щурилась так, будто смотрела через прицел снайперской винтовки.       Холодный воздух жег легкие. Даже ветер не дул. А красный издевательски горел слишком долго.       Каин сглотнул.       Дыхание сбилось, грудь оказалась между стенками дыбы, не давая вдохнуть. Рука вцепилась в ручку, желая выбить дверь, разбить окно и обнять ее. Он закусил губу.       Каин не отводил глаз от окна. Не мог.       Лэйн так и не шевельнулась. Неподвижно сидела, прислонившись к стеклу лбом и плечом, словно у нее не осталось сил даже на то, чтобы просто смотреть перед собой. Светофор сменил сигнал и машина плавно тронулась с места, оставляя автобус на перекрестке, в дрожащем свете фонарей. — Каин? — Авель тихо позвал его. — Держи.       Каин смотрел в размытую пустоту дороги. — Спасибо, — машинально протянул руку, и Авель вложил в нее бутылку с водой.       Холодная. Он приложил ее к виску.       Взгляд упал на телефон. Каин 03:08 [не прочитано]       Открыл бутылку, сделал глоток.       Авель перехватил руль сверху и едва заметно поерзал в кресле. — Дама сердца отказала?       Каин повернул к нему голову. Вопрос прозвучал как от старого друга, которому не всё равно. И молчать от этого стало ещё труднее. — Крепость оказалась… неприступной.       Авель не сводил глаз с дороги. Обе руки водителя уверенно лежали на рулевом колесе. Он словно переживал, что Каин закроется и перестанет отвечать.       Машина ехала быстро, но перед знаком водитель все же сбросил скорость. Тело мягко подалось вперед, ремень бережно удержал его на месте.       Анхея злилась не на Дмитрия.       Почему я виноват? Я же…       Пальцы снова нашли тонкие стебли цветов.       Может и правда стоило там, у трапа нагнать ее, схватить в охапку и не отпускать. Но он не побежал. Он — остался стоять. И теперь пытался найти объяснение, которое хотя бы частично примирило его с собой.       Не нашёл.       Взгляд упал на телефон. Тот послушно подсветил лицо бледным светом, делая черты еще резче и болезненнее. В чате без изменений.       Если он и чувствовал вину, то только ту, что еще не ликвидировал причину. Каин уверовал в то, что она грустит из-за него. И эта вера наполняла его пустоту, как реактивное топливо, густо и вязко. Горячо.       Ведь он сделал все романтично. Разработал стратегию, выждал момент, не торопил, влюбил… но что-то все-равно укололо внутри, как скрытым шипом. Царапнуло по каждому пункту занозой. Как и отец, он выстраивал и принимал решения сам, расчетливо и красиво, не учитывая чужих интересов.       Каин посмотрел в сторону, стараясь не думать об этом. По темной глади, как светящиеся островки, проплывали небольшие города и оставались позади.       Авель чуть сбросил скорость перед крутым поворотом, и машина мягко накренилась вбок. — А пробовал не брать крепость силой? А просто постучаться, чтобы пустила? — Авель с сочувствием смотрел в зеркало заднего вида. — Так и делал. — Открыла?       Каин невольно улыбнулся. — Впустила.       Авель коротко хмыкнул, переводя взгляд обратно на дорогу. — В крепость или в сердце?       Машину качнуло вбок, тело словно танцуя повело в сторону. Рука снова уперлась в стебли. Каин опустил глаза на цветы.       Он взял ее крепость осадой. А сердце… сердце она предпочла не отдавать.       Злость поднялась по позвоночнику холодными мурашками — не на нее. На себя. На то как красиво все выглядит снаружи и отчего-то уродливо чувствуется внутри.       Авель выровнял руль и тело, как маятник, вернулось на место. — Не бывает гладко, когда сильно. Настоящие чувства, как лава в вулкане. Сам в жерле плавал — знаю.       Каин фыркнул. — Счастлив? — Не жалею. А цветы могу доставить по адресу.       Каин помотал головой. — Авель… Как ты понял, что она та самая?       — Кхм… — водитель на секунду задумался, вспоминая. — Когда она сказала, что беременна…       Каин дальше уже не слышал. В ушах зазвенело. Он сглотнул. Руки потянулись к телефону, желая набрать отца, услышать голос того, кто всегда умел поддержать. — Извини. Я забыл папе сообщить.       Авель кивнул и сосредоточился на дороге.       Отец взял после пяти долгих гудков. Каин уже хотел сбросить вызов, как услышал привычное и дорогое: — Привет, сынок. — Привет, пап, — выдохнул с облегчением. — Как ты? Авель встретил тебя? — голос отца в трубке звучал как всегда тепло и с привычной ленцой, но хрипловато. Каин скользнул взглядом по часам — его подарок был дорог не ценой, а тем, что впервые за много лет его день рождения не прошёл порознь. — Да. Извини, разбудил. — От тебя я не приму звонок только в одном случае.       Послышалось шуршание и глубокий вдох на той стороне трубки. — Как долетел? — Нормально. — Ты голосом как неживой.       Каин повернул голову ближе к окну. Ночной воздух ударил в лицо, влажный и с запахом озона. — Устал. — он медленно вдохнул. — Потрясло чуть-чуть.       Каин размял шею, потерев затылком о плечи. И вдруг голос отца стал чуть собраннее. — Тебе повезло. С вами летел опытный тандем пилотов.       Каин выпрямился.       Дмитрий. — А ты знаком с пилотами? — осторожно спросил он.       Отец посмеялся. — Предпочитаю стюардесс. Ты же знаешь.       Чувствуя, что собеседник увиливает, Каин продолжил: — Говорят, что один из них очень уважаемый пилот. Бывший военный. Профессионал своего дела. Не помню фамилии. Дмитрий… — А, Ллойд. — ответил твердо и слово зашло, как кость в горло. — Да. Он суров. Но зато надежен.       Каин замер. Сердце кольнуло неприятно. Звучало нет как комплимент опытности, а как важность ресурса для компании. — Ты с ним знаком? — хмуря брови, спрашивал он. — Пересекались как-то на корпоративе.       Каин молчал и слушал. Но отец больше ничего не добавил. — Кстати, как твоя идея? Наигрался со стюардессами?       Закрыв глаза на секунду, Каин старался не материться. Отодвинул телефон от уха. Шумно выдохнул. — Давай завязывай, — послышалось из динамика. — Пора остепениться, — голос чуть строже, но с той же привычной теплотой в голосе. — Пап. Я же рассказывал, зачем это делаю. — Помню. Получается у меня в компании пилот, который нарушает правила?       Каин замер.       Блять! — Нет, — голосом ровным, но на полтона ниже. — Тогда подтверждается моя теория, что женщинам нужны только деньги. — Пап. Перестань. Она не такая. — А какая?       Каин медленно закрыл глаза.       Строгая. Но не холодная.       Сдержанная, как небо перед грозой.       Тихая. Но внутри огонь.       Гордая. Но не высокомерная.       Острожная, как кошка.       Упрямая до восхищения.       Редкая. Единственная в своем роде. — Настоящая. — Ого, как ты заговорил, — его голос оживился. — Ну пап. — Хм, романтик. Весь в меня. — Пап. — Мне скоро шестьдесят… — Еще четыре года. — Ну и что? Я бы и внуков хотел понянчить. — Пап. Хватит. — Что ты «папкаешь»? - он посмеялся.       Машина вильнула медленно на очередном повороте и выровнялась. — Давай. Хватит витать в облаках. — Пап. — Опять.       Каин смотрел на мелькающие фонари за стеклом.       Отец хмыкнул. — Тебе скоро тридцать. — Двадцать восемь.       Каин откинулся на спинку, собираясь с мыслями и резко выдохнул, как перед шотом. — Я влюбился. - ровно и быстро, как контрольный выстрел в голову.       Слова держать в себе уже не было сил — чувство давило на рёбра изнутри уже давно.       На той стороне трубки повисла пауза.       За окном запахло дождем. — Не поздновато в любовь играть, сынок?       Каин гадал какое выражение лица сейчас у отца. Строгое, непроницаемое с каким он всегда принимал важные решения. А может наоборот, теплое, расслабленное, с которым он вспоминал маму. - Ты тоже влюбился не рано. — Ты готов жениться? — неожиданно тепло спросил его Малфой старший.       Каин опустил голову, не зная куда деть взгляд. Он бегал по салону, по коленям, по коврику под ногами, пока не остановился на поломанных стеблях роз. — Да, - немного робко ответил Каин. — А она?       Уголок губ едва приподнялся. Взгляд сам собой скользнул к белоснежным невинным бутонам. — Она не нарушает устав, пап.       В трубке послышался приглушенный смешок. — Ты же спал с ней, сынок.       Каин выпрямился, будто его окликнули на собрании учредителей, а он пропустил вопрос. — Нет.       Он сжал челюсти, сильнее впившись в ручку дверцы. Старался не выдать себя дрожью в голосе, который и так показался ему не таким уверенным. — Не ври мне. Я чувствую с каким теплом ты говоришь о ней. Уверен, ты сейчас кулаки сжимаешь. Пытаясь сдержать дыхание. Ты не обманешь собственного отца. Я тебя знаю, Каин. — Я не спал, - до сих пор пытался убедить его. — Защитить ее хочешь, — отец говорил с улыбкой в голосе. - Знаю.       Каин прямо посмотрел перед собой, как будто бы он сидел напротив. Кивнул. — Да. — тихо на выдохе. — Поступок достойный рыцаря. Твоя мама бы гордилась.       Каин промолчал.       Рыцарь.       Хмыкнул про себя и широко зевнул.       Что-то в собственном поведении отдаленно напоминало ему поведение отца.       Мысль укусила остро и точно — и он её проглотил, проводя рукой по лицу. — Ты никогда не рассказывал, как сделал маме предложение.       Машина притормозила, объезжая неровность, колеса мягко перекатились через кочку. Каин заметил указатель — «Нью-Йорк 67 milies». На том конце трубки будто поставили стакан на стол. — Так ты не спрашивал. — Ты был вечно занят.       Каин отвел взгляд в окно и откинул голову назад, делая глубокий вдох. Палец нажал на кнопку, поднимая стекло. Отец тоже молчал. Послышалось отчетливое наливание жидкости в стакан. — Извини, что пришлось бегать по судам. — Я слышал это сто раз.       Отец сделал два неспешных глотка. — Знаю. Мне жаль, что так вышло. Я старался ради нас. — Проехали. Прошлого не изменить.       Молчание повисло. Каин тоже выпил воды из бутылки и опустился на сиденье, немного развалившись.       Машина снова притормозила. Колеса наехали на препятствие и сиденье слегка подпрыгнуло.       Долгая пауза не прекращалась не потому что Малфой-старший скрывал что-то от сына, а потому, что слишком хорошо и отчетливо помнил все что было.       Глубокий вдох на том конце трубки, Каин услышал и повторил. — Я сделал ей предложение в небе, — снова короткая пауза на глоток. — Самолет летел на Гавайи. Она обслуживала первый класс. Я попросил шампанское. И когда она принесла — бросил кольцо в бокал.       Он замолчал, будто видел это перед собой. — Отпил на удачу и снова подозвал ее. Сказал, что там что-то есть.       Каин прислонился лбом к холодному стеклу. Слушал. Ровный тон голоса, ставший особенно теплым, убаюкивал. Но отец внезапно замолчал. — И после этого ты меня обзываешь романтиком.       Отец молчал. Каин нетерпеливо спросил: — А дальше? — Она унесла и принесла мне другой.       Каин посмеялся, но вышло грустно. В этом и была ее суть — мама предпочитала искать короткий путь, идти по меньшему сопротивлению ветра. А что за углом — узнает когда повернет. — С пассажирами первого класса лучше не спорить. — Да. Она отлично знала инструкции. — И потом? Она что? Выкинула его?       Отец вздохнул. — Она принесла мне его обратно. Держала двумя пальцами перед собой и шла через весь салон. — Получается, она сделала тебе предложение. — Не перебивай.       Машина вошла в поворот и тело завалилось на бок. — Я встал на колено в проходе и спросил.       Каин, снова зевая, потер глаза и больше не открывал их. — А почему ты спрашиваешь? — Интересно. — Серьезно жениться надумал?       На секунду задумавшись, Каин отвечал уже в полудреме. — Сначала надо с кое-чем разобраться.       На том конце короткая пауза на несколько глотков. Звук пустого бокала, поставленного на стол. — Тянет нас обоих к небесным профессиям, — сказал отец тихо.       Каин хмыкнул, улыбаясь в темноту. — Давай поговорим об этом при встрече, — предложил Каин. — Договорились, сынок. — Спасибо, что рассказал. — А тебе, что напомнил.       Спрятав телефон в карман, Каин накрыл ладонью часы. Металл холодный первые мгновенья, а потом начал медленно греться, как и слова отца.       Машину снова наклонило в поворот. Казалось, что чья-то большая рука бережно качает салон. Приглушенный гул двигателя звучал как колыбельная. Что-то мягкое коснулось лица. — Держи.       Каин приоткрыл глаза и увидел перед носом подушку. — Жена передала. Если рейс задержат, чтобы я мог поспать. Вот, — Авель потряс рукой. — Поспи. Ехать минимум час.       Уставший организм тут же потянул ладони к подушке. Уставшее тело отозвалось благодарностью, и расслабилось. И как только голова коснулась мягкой ткани — мир вокруг погрузился в приятную гудящую тишину.       Кто-то крепко сжал за плечо. Каин пытался увернуться, но уткнулся лицом в нежный бархат.       Вдох. Такой же нежный запах пробрался в нос.       Он машинально потянулся навстречу губами, еще не проснувшись. Плечо сжали сильнее и сквозь сон послышался голос. — Вставай. Хватит слюни пускать на мою подушку.       Каин медленно открыл глаза. Моргнул несколько раз.       Свет фонарей ночью везде одинаковый. Он приподнялся, давая сознанию собрать себя по частям. Оглянулся.       Уютный тупик в конце улицы, скрытый высокими соснами от посторонних глаз. Узкая дорожка среди аккуратно стриженной лужайки, вела на крыльцо небольшого особняка в два этажа. И воздух влажный и соленый с Гудзона. Каин на секунду прикрыл глаза.       Я дома.       Автомобиль стоял на подьездной дорожке в Бруклине. Авель уже достал чемодан из багажника. Каин вышел и протянул ему руку. — Спасибо.       Тот кивнул, но вместо рукопожатия, вложил букет в ладонь. Каин помотал головой. — Забери.       Авель растянул губы в улыбке, убирая прядь за ухо. — Моя не любит розы, а ближайшая урна у тебя дома.       Сжав челюсти, он взял букет одной рукой и на недвижущихся конечностях, устало поплелся домой. За спиной щелкнула дверца, и звук удаляющегося двигателя растворился в шелесте ветра.

*** дом ***

      Каин не помнил, как добрался до подушки. Но как только опустил на нее голову — провалился в сон.       Шлейф ее духов перемешанный с запахом масла кокоса, которым она мазала кожу, манил его за собой, как невидимая нить.       Он поднялся по лестнице и медленно открыл дверь. Морозный воздух прошелся легким освежающим ветерком по лицу. Лэйн стояла перед распахнутым окном и наблюдала как на зеленую траву мягко ложится снег. Неслышно подойдя к ней, ласково коснулся плеча, убирая длинные волосы. Она не вздрогнула, наоборот, расслабилась. Руки легли ей на талию, губы коснулись виска. Она улыбнулась и у него на миг потемнело в глазах. Ее запах и ее тепло кружили голову. Она так близко и только моя. Каин прикрыл глаза, оставляя на шее влажные следы. Видел как ее кожа покрывается мурашками. — Не мерзнешь? — ведя кончиками пальцев вдоль руки.       Она упрямо качала головой. Губы оставили невесомый поцелуй на щеке. — Идём под одеялко. Щеки уже ледяные.       Лэйн прижалась к нему, делая шаг назад. — Там, где я росла снега вообще не бывает. Пойдем погуляем.       Руки скользнули к груди. Обхватили. — Ммм…       Стонала не она, а он. Полнота приятно заполняла ладонь. Ощущая теплую тяжесть на каждой, он сжал пальцы, притягивая Лэйн ближе к себе. — Какая ты мягкая, — шепнул на ухо, когда подушечки пальцев сминали ткань на груди.       Лэйн откинула голову и ее руки легли ему на бедра. Он слегка толкнулся, чувствуя как внутри собирается тугой жаркий узел. — Может все же в кроватку? — поцелуй в плечо. — Я так соскучился.       Руки заскользили вниз по манящим изгибам, линии талии. Обвели ягодицы и поплыли вперед. Ткань шелестела под пальцами, приятно ласкала. Некоторые снежинки залетали через окно и таяли на разгоряченной обнаженной коже. Ладони провели по бедрам и неторопливо направились вверх. Останавились, осторожно ощупывая что-то плотное и горячее, то чего раньше здесь не было. Пальцы прошлись по незнакомому контуру. Каин заглянул за плечо.       И застыл.       Не дышал пару секунд.       Пальцы обнимали округлившийся живот. Он резко вдохнул и открыл глаза.       Сглотнул, облизав пересохшие губы. Глаза привыкли к темноте и выхватили знакомые очертания.       Он лежал на кровати. В своей спальне. Свет едва пробивался сквозь ставни, ложась четкими узкими шрамами на бледную постель и пол. Пальцы сжимали подушку до побелевших суставов, а центры ладоней горели, помня касание. По спине побежал холодок. По шее катилась капелька пота и простынь неприятно липла на мокрую кожу.       Облизав пересохшие губы, он вытер лоб краем одеяла. Потянулся к подушке, шаря рукой в поисках телефона.       11:52       Экран тут же загорелся и Каин увидел открытый чат с сообщениями. Каин 4:26 спокойной ночи, капитан 🤍       Он не помнил как его отправил. Как разделся и лег в кровать тоже было как в тумане. Но это все было не важно. Важно то, — что она прочитала.       Каин сглотнул и пошел в душ.       Пока на кухне готовился кофе, он взял телефон. Ободряющий запах свежемолотых зерен мешался с ароматом цветов. На островке по середине комнаты, стоял букет в миске для салата.       Кофемашина жужжала, разбавляя тишину обеденного полудня.       Каин закрыл глаза представляя ее на кухне в его футболке. Как она подходит и нюхает цветы, чуть наклонившись, а он подходит к ней сзади и целует в шею и нюхает ее. Обхватывает за талию и сажает на стол. Подходит ближе расставляя колени       Кофемашина запищала. Каин тяжело выдохнул, ощущая легкое давление в районе паха.       Пока шел за чашкой, открыл чат с ней и отправил. Каин 12:38 доброе утро 🤍       Сообщение практически тут же поменяло статус на прочитанное. Каин задержал дыхание.       Хотелось спросить, как добралась? Как спала? Как себя чувствуешь? Что планируешь? И еще кучу всего, но Каин нажал боковую кнопку и положил телефон экраном на стол. Сердце заколотилось в грудной клетке.       Он забрал кружку и встал напротив окна. Смотрел на двор, на идеальном чистую лужайку. Взгляд пытался зацепиться хоть за какую-то деталь. Но на площадке было пусто, будто чего-то нахватало. Когда он был мальчишкой, на газоне постоянно были разбросаны машинки.       Он хмыкнул и выпил чуть подостывший кофе.              Неделя началась монотонно и нудно. Тянулась, как провода вдоль линии элеткропередач, с тихим треском и гулом. Каждое утро и вечер он отправлял ей сообщение — короткое напоминание о себе.       Она ответила лишь однажды. Каин 10:14 я написал заявление об увольнении

Лэйн 10:15

[печатает]

Каин 10:15 через неделю я вольная птица)

Лэйн 10:16

поздравляю

Каин 10:16 спасибо, Капитан 🌹 предлагаю отметить Каин 22:01 спокойной ночи 🤍       Первые три дня вылетов не было. На четвертый его поставили в запас. Нелюбимая его обязанность — пустая трата времени. Сутки сидеть в номере и ожидать. Он мог проигнорировать, но не стал. Надеялся, вдруг увидит ее. А может кто-то не пройдет медкомиссию и его выберут на замену и они полетят вместе. Опять.       Его сообщения оставались без ответа. Каин решил, что если не ответит сегодня, то не будет больше писать.       Одевшись, он вышел в назначенное время и сел в знакомый черный мерседес.

*** отель ***

      Стоя в лобби отеля на территории аэропорта, Каин посмотрел на часы. Маленькая стрелка почти дошла до семи. Солнце уже не было видно на горизонте, на улице начало смеркаться и зажглись фонари. Непривычный серый пейзаж заиграл теплыми желтыми красками и самолеты казались бездушными чужестранцами на безмерном синеющем полотне. То ли дело лодки — качаются на волнах, словно дышат. А если еще есть паруса… то лодка становится птицей. И беззаботно парит, как огромный альбатрос.       Каин хмыкнул, прикрывая глаза.       Из коридора послышался нарастающий стук каблуков. Каин повернулся и увидел знакомую фигуру, подходящую к стойки регистрации. Пиджак, юбка, темные волосы, собранные в пучок. Девушка на ресепшен что-то сказала и она повернула голову в его сторону. Каин приветливо улыбнулся, а та лишь кивнула, суматошно перебирая вещи в руках. Подписав документ, направилась к нему и, не дойдя, остановилась у кресла. Кинула все свои сумки на соседнее и небрежно плюхнулась на свободное место.       Каин подошел сам. — Аня. Привет.       Она подняла голову. Улыбнулась, как пассажирам на рейсе. — Каин. Привет. Нам дали один номер. Полагаю ты в курсе, — совсем безрадостно закончила Анна.       Каин учтиво кивнул, вешая портплед с формой на ручку чемодана. Опустился на свободное место справа и внимательно окинул ее взглядом.       Аня сосредоточено изучала телефон. На линзах очков отражались статичные картинки — чьи-то фото. Губы иногда поджимались в раздражительном жесте. Она сидела в юбке выше колена и указательный палец мягко гладил кожу, будто лаская. — Как дела у лица со шрамом?       Палец на ноге замер. Она чуть прищурилась и не поворачиваясь поправила: — Его зовут Ян.       Каин уважительно улыбнулся, продолжая наблюдать за реакцией. Он подметил, что обычно дружелюбная Аня отвечала вовсе не доброжелательно. Аня закинула ногу на ногу и из-под юбки показался маленький синяк, как после крепко надавливающего пальца. — У вас роман? — Нет. — Мне показалось, он тебе нравится. — Нет. — она не отрывала глаз от ленты инстаграмма.       Каин кивнул. Секундное молчание. — Не отвечает?       Аня наконец оторвала взгляд от экрана. — А тебе то что?       Протянув руку, Каин осторожно нажал кнопку блокировки ее телефона. — Не пиши ему. Неделю.       Она смотрела на него поверх очков. — Знаю, сложно. — Каин прикрыл глаза на секунду. — У самого не получается. Но если он не напишет — ты и не вспомнишь через неделю. А если напишет… — Каин подмигнул ей. — Не благодари.       Аня моргала, как кукла своими длинными ресницами, левой рукой поправила очки. Каин придвинулся и оперся локтями о свои колени. — Первые три дня будут самыми тяжелыми. Сегодня я тебе помогу.       Каин протянул руку раскрытой ладонью. — Давай телефон. — Спятил? Как я без него? — Аня подняла брови. — По-моему в отеле есть СПА. А если вызовут — верну.       Забрав аппарат из почти не сопротивляющихся пальцев Ани, он сунул его в передний карман джинс. Анна беспомощно смотрела на него. — Тогда я заберу твой. — Нет, — Каин качал головой. — Так мы не договаривались. — Но… Каин.       Она потянула руку, пытаясь залезть в карман. Но Каин стремительно поднялся. — Идем в номер. Давай помогу с багажом.       Поднимая сумку за ручки, раздался глухой звук звякнувших друг о друга бутылок. Каин посмотрел на коллегу, но она, пожав плечами, как ни в не бывало зашагала к лифтам.       В номере было светло и чисто. Пахло свежей лавандой. Из открытого окна доносились звуки двигателей. Аня заботливо справилась о бутылках, поставив их в холодильник, и разлеглась на кровати, поверх темно-бордового покрывала.       Каин сел в кресло напротив телевизора, забросил ноги на стул. Сложил руки на груди. Выдохнул. Впереди сутки, которые он желал провести с умом. Но по коже, медленно и точно, входили иголки бдительного наблюдения Анны. — Спрашивай? Чувствую как глазами буравишь.       Аня приподнялась на локтях. Долго смотрела на него, с той внимательностью с которой смотрят когда решают говорить правду или навеки замолчать. — Почему ты тогда ничего не сделал?       Каин поймал ее взгляд. — А что должен был? — На Гавайях только дурак не заметил что между вами.       Он убрал ноги со стула. Отвернулся к окну. За стеклом плавно садился 777. Большой, неспешный, ее любимый. Сел в тишине, а потом его настиг гул и, как волна, отхлынул.       В груди кольнуло обидой, когда дурак именно ты, и все вокруг это видят, но никто не подскажет «что делать?».       Аня подобрала ноги, упираясь ладонями в постель по обе стороны от себя. — Мы все знаем какой Лэйн была и все видели какой она стала. Она изменилась. Понимаешь? — начала ровным мягким голосом. — Лэйн, которая никогда не улыбалась — на Гавайях делала это просто так.       Он сглотнул, за ним скрипнула кровать. — Лэйн, которая всегда предпочитала быть одна — шла с тобой рядом. Да что шла, она позволила нести себя на руках. — он слышал как она набрала воздуха. — Она пригласила тебя к себе… на глазах у всего отеля.       Каин не отвечал. Он вспоминал каждый их момент, прижимая язык к небу и проверяя пальцами сталь собственных бицепсов.       Вдали голубой самолет выруливал на взлетную. — И в Филадельфии. Я видела ее лицо, когда она садилась в автобус. И видела твое.       Аня сделала паузу перед финальным аккордом. — Каин. Знаешь почему она шла и не оглядывалась?       Он повернул голову. Посмотрел на нее. — Потому что если бы обернулась — убежала бы к тебе и бросилась на шею.       Каин зажмурился. Сглатывая ком в горле. Сердце схлопнули между молотом «если бы» и наковальней «надо было».       Тишина стала могильной с внезапно исчезнувшим кислородом из воздуха. Где-то за окном гудел двигатель. Каин поднялся, пытаясь успокоить дрожь в пальцах. Налил воды. Поставил. Не выпил. Просто стоял и смотрел на колышущуюся воду в стакане.       Раз. Два. Три. Четыре. — Я дал ей свободу. Она сама выбрала. — сказал он тихо. — Я не собирался тащить ее силой. — Каин. — Аня выпрямилась, голос стал серьезнее. — Ты не свободу ей дал, а подарил возможность к отступлению.       Он отвернулся, не выдержал. Прикусил губу и металлический сладко-соленый привкус, разлившийся на языке, постепенно возвращал ему самообладание.       Аня продолжила, лениво откидываясь на подушки. — Иногда мы, девочки, говорим «нет», а имеем ввиду «да», — она говорила не громко, вспоминая что-то свое. — И как понять это ваше положительное «нет»?       Он мельком оглянулся, стараясь скрыть заинтересованность. — Не знаю, — она пожала плечами. — Если бы это было так просто… Но мне кажется… по глазам.       Каин сглотнул. — Мы все так делаем. И потом ненавидим себя за это. — Женская логика? — хмыкнул. — Ага, — зевнула она.       Каин взял стакан, медленно поднял и выпил. Осторожно поставил обратно. Подошёл к окну. Оперся плечом о раму. Борт уже стоял на старте — замер, в ожидании. — Кира рассказала, что ты сделал чтобы познакомиться с капитаном, — голос стал тише. — Продумал все. Молодец. Но в самый важный момент, когда нужно было отключить голову — решил быть…       Кровать вдруг неприятно скрипнула. Он обернулся. Анна приподнялась на локтях, прищурилась, подбирая слово. — …правильным?       И оно упало как камень в воду. Без брызг. Но круги пошли волнами.       Каин молчал.       Аня встала. Взяла недопитый стакан с водой и допила. Поставила обратно. Он стукнул о голое покрытие стола. — Я не говорю что ты плохой. Сама не лучше, — она смотрела на него без злости, а с усталым пониманием. — Ты просто перепутал дату рейса. Поэтому она дала тебе чужой посадочный.       Каин снова перевел взгляд в окно.       Борт наконец двинулся. Уверенно стал набирать скорость. — Извини, я мало спала ночью. Хочу отдохнуть. — Конечно.       Каин не смотрел на нее. смотрел на огни в небе. — Если будет грустно — в холодильнике есть вино.       Каин едва заметно хмыкнул и покачал головой. — Спасибо. — Честно, я искренне радовалась за вас. Даже была рада, что врезал Яну.       Он повернулся. Аня уже лежала на кровати с закрытыми глазами. — И еще, Каин. Она больше не улыбалась.       Дыхание резко сорвалось, как самолет на старте. Пальцы до боли впились в металл оконной рамы. Уголок его губ дрогнул. Другая рука сама нашла телефон в кармане и вцепилась в него как в спасательный круг. Ему до ломоты в ребрах захотелось снова почувствовать ее тепло. Почти физически ощутить его. Даже не обнять, а просто прислониться плечом.       Стоя напротив окна и смотря в вечернее небо, Каин проводил еще не один самолет. В голове не было мыслей — он созерцал. Прохлада щипала щеки и шею, долетавшие до восьмого этажа порывы ветра играли с прядями. Пальцы расслабились и дыхание стало ровным.       Посмотрев на часы, Каин подошел к свободной кровати. Достал ноутбук из чемодана и устроился в кресле, сложив ноги в кресле напротив. Гаджет привычно устроился на коленях. Два телефона, спрятанный каждый в кармане джинс, больно давили на косточки бедер. Каин вытянулся, сильнее вжимаясь в спинку, и вытащил оба. Некоторое время просто смотрел на экран. А после, без сомнения, но с трепетом набрал и отправил правдивое и лаконичное: Каин 20:12 соскучился       Оставил телефон на столе. Включил телевизор для белового шума и, запрокинув голову, сделал глубокий вдох.       Подарил возможность к отступлению, значит.       Каин был уверен в принятом решении. Он отпустил, чтобы не давить. Отошёл, чтобы дать пространство.       Был.       И почему-то сейчас план показался ему не стратегией. А оправданием своих действий. Край спинки врезался под лопатки и твердость сиденья издевательски напоминало пытку.       Телефон завибрировал. Жужжащий звук оказался оглушительным в опустившейся вместе с ночью тишине комнаты.       Каин перевел взгляд на стол, туда где лежали телефоны и с волнением увидел, что вибрировал его. Уведомления стоят только на отца и нее. Но отец редко пишет сообщения, ему проще позвонить. Тогда…       Сердце замерло.       Пропустило удар.       Второй.       Каин ринулся к столу.       

Лэйн 20:19

не пиши мне больше

      Каин расхохотался, прикусывая костяшки кулака. От боли и от счастья одновременно. Глаза зажмирились и в уголке появилась что-то влажное. Плечи затряслись сами, вспоминая урок женской логики. Анна повернулась, бурча что-то невнятное, но Каин уже печатал. Каин 20:21 тогда я буду звонить а если не будешь брать трубку я буду приезжать

Лэйн 20:22

ты пьяный

Каин 20:23 нет я влюблен       Три точки появились и исчезли. Появились вновь. Он смотрел на них и улыбался.

Лэйн 20:25

надеюсь она счастлива

Каин 20:26 скоро будет очень хочу обнять тебя       Лэйн снова печатает ему сообщение. Каин 20:27 спокойной ночи 🤍       Три точки пропали.       Ответа не пришло. Но важнее было то, что она написала.       Каин отложил телефон на столик рядом и открыл ноутбук. Сложив пальцы в замок, хрустнул костяшками и набрал:       Дмитрий Ллойд.       Поисковик выдал безликий профиль — образцовый пилот с опытом, профессионал своего дела. Благодарности, форумы. Соц сети — пусто.       Каин откинулся. Побарабанил пальцами по углу ноута. Зашел под своим именем в свой личный аккаунт в авиакомпании. И начал задавать себе вопросы, которые поначалу казались риторическими.       Почему они часто вместе летают?       Щелкал вкладки. Имена. Рейсы. Даты. Работал методично, раскладывая факты в таблицы. Искал пересечения. Внимательно изучал расписание. Скопировал и отправил боту.       «Их фамилии встречаются вместе в 83% случаев. Это статистически невозможно при случайном назначении.»       Каин медленно выдохнул.       За окном очередной самолет стоял на старте, чтобы ринутся в путь. Гул двигателей нарастал, прокатывался мимо и исчезал.              Что их связывает?       Ллойд был пилотом, принимающим у нее квалификационный экзамен и экзамен на допуск к международным рейсам. Это Каин слышал еще от стюардесс и теперь нашел подтверждение.       Пять лет назад.       Почему он перешел в гражданскую авиацию?       Клавиши под пальцами негромко зашуршали — привычный и успокаивающий звук. Документы. Файлы. Папки. Заключен трудовой договор с авиакомпанией отца. Мед комиссия: годен. Подпись.       Каин придвинулся в экрану ближе.       Пятнадцать лет назад.       Ночь опустилась на аэропорт непроглядным темным облаком, погружая комнату во мрак. Воздух пробирался через окно и укрывал прохладой вместо одеяла.       Дернув плечом, Каин поднялся. Тело словно выныривало из тяжелого, вязкого сна. Ноги ватные, непослушные, будто сигналы мозга до них доходили с большим опозданием.       Он пошел в окну.       При каждом шаге лёгкое жжение в мышцах. Мелкой дрожью от ягодиц вниз, как тысячи крошечных колючек, расползалось покалывание. Вытянув руки над головой, Каин потянулся. Ссутулил спину, выгнулся и с чувством выполненного долга перед организмом, направился к столу.       Налив воды в стакан, он устроился на соседней кровати.       Перекладывая телефоны, его приветливо моргнул, высветив на экране: 00:13 и ее на фоне заката.       Хочу присниться тебе.       Улыбнувшись, Каин задержал взгляд на фото. Тягучее тепло разливалось под ребрами. Глядя на экран, он пытался вспомнить все ее отрицания, чтобы понять, какие из них были ложными.       Вспомнил каждое.       Но понять не смог.       Зато хорошо читал язык ее тела. Оно всегда отвечало ему положительно. Он был уверен — ее реакции, дыхание и прикосновения, тело не обманывало, оно говорило с ним. Глаза прикрылись сами. Поцелуи горели на коже. Каждый изгиб манил. Внизу живота шевельнулось желание. Каин резко открыл глаза и посмотрел на соседнюю кровать. Аня — спала.       Ладонь вспотела и нагревшийся корпус стал слишком тяжелым. Каин кинул телефон, как предателя. Подложив подушку повыше, поудобнее лег и открыл ноут. Сделал глубокий медленный вдох.       Ллойд.       Личное дело открылось по щелчку пальцев по тачпаду.       С согласия родителей в 17 поступил на службу. Выучился на военного летчика. Стал офицером в 22. Через год отстранен от полётов, но с сохранением звания.       Документ короткий, пара предложений. Основание: несоответствие психологическому профилю. Переведен на должность инспектора в службу по внутренней безопасности.       Каин прищурился.       Печать. Подпись. Все четко.       А после…       Уволен: перевод в гражданскую авиацию.       Просто строчка.       Упоминание.       Странно. Года не проработал.       Стакан с водой опустел незаметно. Каин провел рукой по волосам. Потер виски пальцами. Глаза уже немного слипались. Полулежачее положение расслабляло. Задумавшись, он обхватил подбородок рукой. Глаза задержались на дате.       Меньше года и ты снова пилот. Как ты вернулся? А главное Кто тебя вернул?       Он поднялся, потянулся расправляя руки в стороны. Аня лежала неподвижно. Каин мерил шагами комнату.       Это не реабилитация. Не переквалификация. Это спонтанное решение. И принял его кто-то сверху.       Каин вышел из номера. Неприветливый коридор встретил пустотой и гудением лампы под потолком. Пахло пылью, истоптанный темно-синего ковролин явно очень давно не меняли.       Спустившись на лифте в холл, он дошел до автомата с кофе. Поставил стаканчик. Нажал кнопку. Машина зашипела и загорелся индикатор.       Понятно. Без кофе.       Он вспомнил как Лэйн стояла в ожидании кофе в то первое утро, когда он подошёл к ней сзади. Как она обернулась и… улыбнулась. Ему.       Вернувшись в номер, Каин открыл холодильник. Откупорил бутылку штопором, заботливо или уже по опыту, оставленным Аней там же. Гул за окном стал громким и уже резал уши. Аня перевернулась после очередного взлета и накрылась с головой одеялом.       Каин подошел ближе к распахнутому окну, поболтал жидкость в стакане, насыщая ее кислородом, и, не задумываясь, отхлебнул. Вкус оказался мерзким. Кислым. Что свело корень языка. Каин сморщился, но глотнул через силу еще и вдруг вспомнил, как Дмитрий глотал таблетки в ресторане.       Вот оно.       Он оставил стакан на столе и, склонившись за ноутом, снова открыл профиль Ллойда.       Медицинская карта.       Щелк.       Нет доступа.       Он хлопнул крышкой ноута. Отложил.       Неужели придется лезть в архив.       Пальцы снова застучали по углу только ему известную мелодию. Телефон внезапно завибрировал. В этот раз не его. Каин проверил уведомление. От Яна: «хочу тебя куколка 🌺 приезжай». Он положил его на пол, понимая, что это не последнее.       Пол первого. А в Гонолулу только ужин.       Слюна собиралась во рту, пытаясь скорее смыть вкус благородного.       Надо перестраиваться и лечь спать.       За окном снова взлетел самолет и гул показался ревом. — Каин? Закрой окно, пожалуйста, — тихая просьба сквозь сон.       Замок на раме щелкнул. Быстро в душ. Почистил зубы и переодевшись в свободные брюки, лег на кровать. Смотрел в потолок. Сон не шел. Даже зевок.       Каин открыл ноутбук.       «Кино, что-то скучное, чтобы поскорее уснуть» — вбил в строку поиска. Ткнул по короткому названию.       Первые кадры мимо, пока забирался под одеяло и укладывал удобнее ноутбук на ногах. На экране молодой бедный художник выигрывал в покер билет на самый крупный и роскошный лайнер, считавшийся непотопляемым. И отправился в Америку, полной надежд и свободы. Каину было знакомо это чувство: билет надежды и веры в один конец.       Взгляд упал на стакан с остатками вина, но тут же выделившаяся слюна, подавила желание.       Экран мерцал. Кадры менялись. Каин смотрел — не вникал. Мысли ещё крутились там — даты, подписи, печати, но становились тише. Реже. Как помехи во время связи.       Незаметно веки начали тяжелеть. Кровать стала уютной и мягкой, начала греть. Подушки обнимали за плечи, музыка замедлилась. Каин опустил ресницы и не захотел их поднимать. Вес ноута приятно давил в районе бедер, а нагревшийся корпус стал живым. Каин машинально облизнул губу, поправляя одеяло между ног. Потянул и показалось, что кровать промялась с боков. Что-то давило в области паха, словно Лэйн забралась сверху на него. Длинные волосы скользнули по его торсу, а ее руки легли на грудь. Он накрыл ладонями ее бедра и толкнулся. Она прижалась к нему. Голова запрокинулась, и адамово яблоко натянуло кожу. А она начала тереться. Об него. Он ощущал тепло даже сквозь одеяло и сильнее вжимался в нее. Дыхание рваное становилось лишь глубже. Пальцы впивались в твердые мышцы бедер.       Музыка стала тягучей, с медленным четким ритмом. Каин подстроился под нее. Член, уже твердый, заставлял инстинктивно упираться в приятную тяжесть наверху. Теплую. Узкую. Пальцы не выпускали ее. Яркая вспышка света и смена мелодии — Каин распахнул глаза и резко вдохнул. К члену ладони плотно прижимали ноутбук. — Бля.       И тут же повернул голову.       Аня крепко спала на боку. Каин медленно выдохнул и выпустил ноут из рук. На экране тонул корабль, но на деле — чуть не захлебнулся Каин.       Закрыв крышку, он отложил ноут на стол и повернулся на противоположный от соседки бок.       Думая о ней, обнимал подушку.       А она теплая, мягкая и кажется пахнет кокосом. Он старался думать о глупом.       Безобидное воскресное утро. Шум прибоя и редкие крики чаек. Лэйн устроилась на низком диванчике в тени на террасе. Ноги поджала под себя, а впереди дышал океан. Верхушки пальм лениво покачивались в еще не успевшем стать горячим воздухе. Каин бесшумно вошел и принес ей кофе. Поставил на стол тарелку с нарезанной папайей и манго. Она закрыла книжку и отложила. Вокруг стало тихо, когда она посмотрела на него. Ни волн, ни ветра, ни птиц. Он протянул ей напиток, а она взяла не кружку, а его руки в свои и улыбнулась, как тогда. Ему.       Кофе был горячим, но ее ладони грели жарче.       Каин сглотнул.       Пальцы нежнее обхватили подушку, другую он зажал между ног и зарылся в одеяло с головой. Запах накрахмаленных простыней и шуршание постели заглушили стук сердца в висках. Дыхание постепенно стало ровным и спокойным. Тело расслабилось.       Раз. Два. Три. Четыре. Пять.       Считал про себя. Так делал в детстве всегда, когда долго не мог уснуть. Мальчик стал взрослым, а старая привычка осталась.       Раз. Два. Три…       Откуда-то из-под толстого слоя воды доносилось назойливое и настойчивое жужжание. — Каин выключи его уже! Восемь утра.       Каин еле открыл глаза. Яркое солнце светило прямо на подушку, которую он не выпускал из рук всю ночь. Прикрыл рукой лицо от солнца. Другой потер глаза и взял телефон. 08:06       Пропущенный от отца.       Чертов джетлаг.       Он набрал, переворачиваясь на другой бок, прячась от солнца. — Пап. Звонил? — свой хриплый голос он не узнал. — Доброе утро, сынок. А чего сонный какой? — В Гонолулу еще ноочь.       На последнее слово пришелся зевок. — Поэтому и звоню. Перестраивайся. — Все хорошо? Голос взволнованный. — Да. Все прекрасно.       Тишина, как перед стартом. В голове нарисовался договор Ллойда о переводе в пилоты. Каин напрягся. Планы он умел строить сам. Но когда в игру входил отец — правила обычно менялись. — Каин? У меня к тебе предложение.       Каин сел на кровати.