Сочельник 2022 год

Стоя в большой пробке на Боро-Хайт-Стрит, Гермиона постукивала кончиками пальцев по прохладной поверхности руля, внимательно разглядывая вечерний Лондон, окрашенный в золотистые огни уличных фонарей. Повсюду спешили люди в красных шапках с белыми бубонами, их дыхание превращалось в маленькие облачка пара на морозном воздухе. В руках у многих были праздничные коробки и пакеты с заранее упакованными подарками, перевязанные нарядными лентами. Тяжело вздохнув, она посмотрела на лежащие на заднем сиденье точно такие же пакеты, которые Грейнджер приготовила для родителей, и тепло улыбнулась, представляя выражение лица мамы, когда та обнаружит дорогой и такой желанный золотой браслет в изящной бордовой коробочке. Гермиона долго копила на него, откладывая с каждой зарплаты, чтобы сделать ей по-настоящему приятное. Услышав о её прошлогоднем приключении, отец настоял, чтобы это Рождество она провела вместе с ними, и отказов никто принимать не хотел. Мама, как только узнала, что её дочь приедет в Сочельник и останется до следующего дня, сразу же со всей энергией принялась составлять программу на вечер, собрала любимые семейные настольные игры и исписала целый лист списком необходимых продуктов. Часть покупок, конечно, легла на плечи Гермионы. Что в целом не вызывало у неё отторжения, но ввязываться в предпраздничный ажиотаж в переполненных магазинах не хотелось категорически. Ходить за продуктами в Сочельник — всегда ужасная идея. Поэтому всё необходимое она купила ещё вчера вечером, когда витрины уже светились праздничным убранством, но толпы были не такими безумными. И теперь, совершенно довольная, тихо подпевала Фрэнку Синатре из автомобильных колонок, радуясь, что поток машин наконец-то сдвинулся с мёртвой точки. Оставалось проехать всего каких-то триста метров — и она сможет повернуть на знакомую Юнион-Стрит, к дому родителей. Никто раньше не поднимал тему того, что они жили на разных концах Лондона, но именно в праздники это расстояние казалось настоящей пыткой: было просто невозможно преодолевать его, сохраняя полное спокойствие и не пытаясь мысленно проклясть каждого водителя, желающего в последний момент перестроиться. Когда машины медленно продвинулись ещё немного вперёд, Гермиона наконец-то включила поворотник, и, крутанув руль, встала на нужную полосу, с облегчением выдохнув. Здесь, на узкой улочке, поток был значительно меньше, и шанс оказаться у нужного голубоватого домика с белыми ставнями в ближайшее время оценивался в приятные девяносто процентов. Проехав ещё немного мимо знакомых заснеженных палисадников, она аккуратно повернула направо, припарковала автомобиль в привычном месте и заглушила двигатель. Перед тем как выйти из салона и взять в руки увесистые пакеты с подарками, она глубоко вздохнула прохладный воздух, посмотрев на темнеющее небо между крышами домов. Пока ещё не было ни одной звёздочки, но она была абсолютно уверена, что этот праздник окажется намного лучше прошлогоднего. Как минимум, она точно не собиралась ехать за город и попадать в новую аварию. Хотя… Тот вечер, несмотря на всё, оказался на удивление неплохим праздником по меркам её тогдашней жизни, и сейчас она с лёгкой улыбкой вспоминала тот самый «Бентли» и застрявшую в метели машину. Улыбнувшись этой мысли, она всё же вышла из машины, взяла пакеты, от которых пахло хвоей и мандаринами, и направилась к знакомой входной двери, уже чувствуя запах рождественского ужина. Открыв входную дверь, девушка тепло улыбнулась, увидев встречающую её маму в уютном свете прихожей. Женщина ходила по дому в яркой праздничной пижаме красного цвета с забавными оленями. — Нравится? Покрутившись на месте, демонстрируя дочери наряд, она тепло улыбалась, явно находясь в прекрасном расположении духа, и в её глазах искрилось веселье. — Ты прекрасно выглядишь! У нас какой-то тематический праздник? — спросила Гермиона, чувствуя, как по щекам разливается тепло. Приподняв одну бровь и пытаясь скрыть улыбку, которая так и норовила вырваться, она старалась сохранять серьёзное выражение лица, но уголки губ предательски подрагивали. — Да иди ты! Вся в отца! В этом году мы празднуем в пижамах! — мама энергично поправила свой яркий воротник. Увидев озадаченное выражение на лице дочери, миссис Грейнджер ехидно улыбнулась, явно довольная её реакцией, и, взяв тяжелый пакет с продуктами, прошла на кухню, оставляя своего единственного ребенка в нарядном платье посреди ярко украшенного коридора, где в воздухе витал аромат хвои и имбирного печенья. — Я это платье специально к Рождеству купила… — тихо проговорила Гермиона, проводя ладонью по шелковистой ткани. Идя следом за мамой, она на ходу положила подарки под увешанную гирляндами елку, где уже мерцали разноцветные огоньки. Зайдя в арочный проём, она остановилась посреди небольшой кухни, где на столе стояла незавершенная выпечка, и стала наблюдать, как мама выгружает покупки из крафтового пакета, шуршащего в её руках. — Очень рада за тебя. Но ты не спросила дресс-код, — с притворной строгостью сказала мать, перекладывая продукты. — Но мы всегда наряжаемся! — воскликнула Гермиона, разводя руками. Приподняв плечи, женщина снова улыбнулась, и в этот момент солнечный зайчик от гирлянды прыгнул по её лицу. Она опустила глаза в пакет, и выражение её лица мгновенно изменилось, став озабоченным. Тяжелый вздох вырвался из её груди. — Что не так? Прикусив губу, миссис Грейнджер посмотрела на дочь, и в её взгляде мелькнула досада. — Ничего, ерунда. Сейчас позвоню Джону, попрошу его. — Что такое, мам? Переведя на неё взгляд, Джанин выдохнула, сдув слегка отросшую чёлку с глаз, и провела рукой по виску. — Ты не купила вино, тут только шампанское. — Как не купила? Я точно помню, что брала его! — Гермиона удивлённо всплеснула руками. Подойдя к пустому пакету, она потянула его на себя, обнаружив, что там действительно нет ничего, кроме воздуха и пары случайных крошек. Она виновато посмотрела на мать, но та лишь взмахнула рукой, и в этом жесте была вся её привычная снисходительность. — Всё хорошо. — Нет, я схожу в магазин и куплю, не переживай, — решительно заявила Гермиона, уже представляя себе ближайший супермаркет. — Даже не думай! Я позвоню твоему отцу, — мама потянулась к телефону на столе. Видя, что дочь смотрит на неё с вызовом и непреклонным решением, Джанин перевела взгляд на настенные часы, стрелки которых неумолимо приближались к закрытию. — Скоро закроется… Ладно, давай быстро, — сдалась она, показывая на дверь. Кивнув, Гермиона на ходу накинула пальто, чувствуя, как прохладная ткань скользнула по плечам, и, сев в машину, направилась в ближайший продуктовый магазин. До его закрытия оставалось пятнадцать минут, и тени на снегу уже сгущались в зимних сумерках. Подъезжая к уже закрывающемуся магазину, она начала жалеть, что выбрала именно эти неудобные туфли. Их узкие носы сдавливали пальцы, а высоченный каблук грозился подвести в любой момент. И почему, спрашивается, в ослепительно ярком обувном магазине Гермионе показалось, что эти лодочки от Джимми Чу будут классной идеей? Она мечтала о них несколько лет и постоянно откладывала покупку то из-за провалившихся отношений, то из-за более нужных вещей. Но именно в это Рождество она поняла: пора делать приятное самой себе. Порадовать свою маленькую девочку. Ведь рождественское желание, которое она из года в год загадывает в полночь, не исполняется, и другой возможности сказать себе, что она молодец, у неё просто не оставалось. Сказать, что она перестала надеяться встретить своего человека именно под Рождество, — значит не сказать ничего. Поэтому она просто старалась не думать об этом на протяжении последних недель и полностью отдалась подготовке к мероприятию, которое обычно проводила её семья. Но, видимо, миссис Грейнджер тоже решила отойти от обычного уклада, полностью изменив концепцию праздника. Пижамы. У Гермионы даже не было с собой праздничной пижамы. Она захватила из дома какую-то растянутую серую футболку, белые треники и красные носки с зелёными ёлками — единственная уступка рождественскому духу в её скучном дорожном гардеробе. Усмехнувшись, она наконец припарковала автомобиль и, выйдя на промозглый холод парковки, радостно выдохнула, увидев неподалёку ещё одну машину. Транспорт стоял в тени, и она совершенно не понимала, принадлежит ли он работнику магазина или это такой же запоздавший клиент. Надеясь на второе, девушка на ужасно скользких туфлях буквально докатилась до входной двери. А там уже, цокая брендовой обувью по линолеуму, практически бегом грациозно двинулась к алкогольному отделу. Параноидально выискивая чёртову бутылку красного вина, которое предпочитала её мама, Гермиона пробегала глазами по этикеткам, надавливая пальцем на каждую бутылку, будто ставя невидимую галочку, что та была просмотрена. Но, к сожалению, всё было не то. Нужный напиток будто раскупили, не оставив ни одной бутылки. Хмыкнув, она перешла к следующему стеллажу, не отрывая глаз от теснящихся друг к другу стеклянных сосудов. Не заметив жёлтый треугольник с нарисованной шваброй, она наступила на небольшую лужицу и, проскользнув будто на коньках, поехала на своих дорогих туфлях прямо вниз лицом. Она размахивала руками, как мультипликационный персонаж, и не успела выставить их вперёд, чтобы опереться на пол ладонями, как почувствовала на своей талии крепкие чужие руки. Тепло сквозь тонкую ткань пальто. — Успел. Голос прозвучал совсем рядом, низкий и спасший. И свет в магазине погас. Она старалась дышать размереннее, чувствуя, как бешено бьется сердце где-то в горле. Голова гудела, а мысли путались от резкого падения и — слава богу — отсутствия столкновения с холодным кафельным полом. Не хватало ещё свалиться в Сочельник, сломать пару костей и проваляться всю ночь в переполненном травмпункте. Медленно приходя в себя, девушка приподняла голову, всё ещё не видя своего спасителя в полумраке опустевшего магазина. Конечно, она могла бы прямо сейчас поблагодарить его и предложить оплатить его покупки. Но максимум, на что её сейчас хватало, — это попытаться восстановить прерывистое дыхание и хоть как-то прийти в норму, чувствуя дрожь в ослабевших ногах. Она почему-то была уверена, что таинственный спаситель даст ей эти несчастные три минуты. Она не просила о большем. Крепко зажмурившись, Гермиона глубоко вдохнула прохладный воздух, пахнущий морозом с улицы, и медленно выпустила его. Не придав значения громкому щелчку замка, прокатившемуся эхом по пустому помещению магазина, она сделала ещё несколько вдохов и таких же размеренных выдохов, после чего, не открывая глаз, начала понемногу ощущать пространство вокруг — холодную стену у спины и тепло другого человека. Мужские руки по-прежнему плотно охватывали её талию через тонкую ткань платья, а прерывистое дыхание за спиной выдавало, что он сам был не меньше её потрясён случившимся. Возможно, он тоже сильно испугался за неё и не до конца пришёл в себя. От него пахло зимним ветром, цитрусами и чем-то отдалённо знакомым — парфюм с тёплыми древесными нотами, который щекотал обоняние, вызывая странное смятение и смутную теплоту, разливающуюся по телу. Будто её обнимал старый знакомый, а не незнакомец в пустом магазине. Не открывая глаз, она сглотнула ком в горле и попыталась выдавить из себя что-то членораздельное, но голос звучал тихо и сдавленно. — Спасибо… Но вы можете меня отпустить. Она начала открывать глаза, несколько раз поморгала в полутьме, но вокруг, кроме размытых силуэтов стеллажей с одинокими гирляндами на кассе, ничего не различала. Повернув голову, Гермиона глухо выдохнула, почувствовав, как его руки медленно ослабили хватку. Только сейчас она поняла, как сильно он помогал ей сохранять равновесие, не давая упасть на скользкий пол. — Извините, я просто в шоке, — его голос прозвучал совсем рядом, низкий и взволнованный. Новый приступ паника начал подступать холодной волной, когда до неё наконец дошло, что же произошло. Тот самый металлический щелчок, которому она не придала значения, вспыхнул в сознании чёткой картинкой, и Гермиона осознала, почему её спаситель дышал так тяжело. Переведя на него взгляд, она смогла разглядеть в тусклом свете аварийной лампы лишь чёткий профиль и яркие, светящиеся в полумраке серые глаза. Но почему-то ей совсем не было страшно — что-то в его сдержанной силе вызывало необъяснимое доверие. — Нас закрыли… — прошептала она, и слова повисли в морозном воздухе между ними. Непонимающе уставившись на мужской силуэт, теряющийся в густом полумраке опустевшего магазина, Грейнджер нервно провела языком по пересохшей нижней губе, пытаясь сохранить хоть какое-то самообладание в этой абсурдной ситуации. Она снова где-то застряла в Сочельник, и от этой мысли в груди заныла знакомое беспокойство. Это уже похоже на нелепую, заезженную шутку госпожи Судьбы, которая явно перестаралась с чувством юмора в этот праздничный вечер. Горько усмехнувшись, Гермиона медленно отступила на шаг назад, буквально шаркая подошвами по скользкому кафельному полу, чтобы снова не нарваться на оставленную уборщицей лужу, отражающую тусклый свет аварийных ламп. Развернувшись, она на ощупь аккуратно нашла рукой холодную металлическую стойку стеллажа и оперлась о неё, чувствуя, как дрожь в ослабевших коленях понемногу утихает, а пальцы слегка покалывает от напряжения. — Вы куда? — раздавшийся прямо около уха низкий голос вырвал её из тягучих размышлений, и Гермиона, непроизвольно вздрогнув, с упрёком посмотрела в направлении мужчины, хотя знала, что он её взгляда не увидит. — Логично, пытаюсь найти выход. Он тут где-то недалеко, — её голос прозвучал раздражённо, но с ноткой безнадёжности, потерявшись в гулком пространстве пустого торгового зала. — Вы ведь понимаете, что пока магазин снова не откроют, нам отсюда никак не выйти? Сочельник, — его слова повисли в морозном воздухе, звучали обречённо-спокойно, и где-то в ответ эхом отозвалось тиканье часов на стене. Фыркнув, она повернула голову в его сторону и нервно вздёрнула подбородок, сжимая похолодевшие пальцы на шершавой поверхности металлического стеллажа. — И что вы предлагаете? Сидеть и ждать? — в её тоне сквозило вызовом, но где-то глубоко внутри просыпалась детская обида на всю эту нелепую ситуацию. Его спокойствие выводило из себя, и, как бы Гермиона ни хотела это признавать, оно же смутно успокаивало, даря призрачную надежду на хоть какой-то благоприятный исход этой нелепой ситуации, в которой они оказались вместе. — Для начала мы найдём фонарик и батарейки. Дайте руку, — произнёс он твёрдо, и в темноте послышался шелест его дорогого пальто, когда он сделал шаг в её сторону. Удивлённо приподняв брови, она на мгновение забыла, что он не видит её лица в кромешной тьме, но, спохватившись, тихо выдохнула, и её дыхание превратилось в маленькое белое облачко: — Зачем? — Логично: мы не видим друг друга, и чтобы не потеряться, нам нужно как-то держаться друг за друга, — объяснил он, и в его голосе сквозил оттенок лёгкой иронии, смешанной с практичностью. Как бы она ни понимала, что это звучит разумно, её мозг услужливо сгенерировал совершенно неподходящий ответ, вызвавший лёгкий румянец на щеках. — У моего пальто есть пояс, — выдавила она, сама удивляясь своей глупости и проводя ладонью по шерстяной ткани. Услышав его глухой сдержанный смешок, она закатила глаза, ощущая, как тепло разливается по лицу, и нащупала край длинного шерстяного пояса. Так, на всякий случай, чтобы иметь хоть какую-то контроль над ситуацией. — Предлагаете мне держаться за него? — теперь в его голосе явственно читалось развлечение, и он, кажется, приоткрыл рот в улыбке. — Вам что-то не нравится? — огрызнулась она, чувствуя, как тепло разливается по щекам, и сжимая пояс в потной ладони. — Я вам не собака, мисс…? Не заметив, как на её губах появилась сдержанная, но искренняя улыбка, она по инерции поднесла кулачок ко рту, пытаясь её скрыть, хотя в темноте это было бессмысленно. — Грейнджер. А вы? — Драко Малфой. Поняв по тёплому, бархатистому оттенку в его голосе, что мужчина тоже улыбается, она позволила себе улыбнуться открыто, расслабляя плечи. Даже в этой полной, давящей темноте, в этом холодном пустом магазине. — Тогда зовите меня Гермиона, Драко. Хмыкнув, он тихо прошептал, и его дыхание коснулось её щеки тёплым облачком: — Что ж, приятно познакомиться, Гермиона. Они всё-таки шли, держась за руки, и её пальцы постепенно согревались в его прохладной ладони. Пальцы Драко были холодными и слегка шершавыми, но его захват был удивительно уверенным. Звук её тонких, изящных каблуков отражался гулким эхом в пустом помещении, и каждый щелчок по бетонному полу отдавался в висках — это пугало бы её до чертиков, будь она здесь одна. — Так и начинаются ужастики… — пробормотал она в темноте, и ее голос приятно резонировал в тишине. Уловив его тихую усмешку, она невольно приподняла уголки губ, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. — Увлекаетесь? Отрицательно покачав головой и снова забыв о том, что в кромешной тьме это действие бессмысленно, Гермиона хмыкнула, и звук получился неожиданно громким. — Нет, мой бывший молодой человек обожал их. Я же предпочитаю историческое кино… Он легко выдохнул, и тёплое облачко пара коснулось её щеки. Видимо, он повернулся к ней в темноте, потому что следующие слова прозвучали так близко, будто физически коснулись кожи: — Понимаю. Моя бывшая тоже любила этот… жанр. Хотя, честно признаться, иногда я втягивался — даже находил сюжет и игру актёров довольно интересными. — Стало любопытно, какие ваши любимые фильмы? — спросила она, и голос прозвучал более оживлённо, чем она ожидала. Опустив голову, шатенка тихо засмеялась. Искренне и открыто, чувствуя, как давно забытая лёгкость наполняет грудь. Она давно не издавала таких непринуждённых звуков. — О, — фыркнул Драко и чуть сильнее, почти защищающе, сжал её ладонь. — Триллеры, исторические драмы. Люблю кино, которое снято по реальным событиям. То, что заставляет задуматься. Это просто невозможно. Почему у неё так много общего с человеком, которого она совершенно не знает и через несколько часов расстанется с ним навсегда? Воспоминания внезапно перенесли её в прошлогодний Сочельник — тот самый автомобиль, метель и странное чувство близости с незнакомцем. И губы тронула лёгкая, едва заметная улыбка, которую она не пыталась скрыть. И там тоже были цитрусы… — Вы улыбаетесь, Гермиона. Опешив, она остановилась как вкопанная, переведя на него невидящий взгляд в темноте. Сердце неожиданно застучало чаще. — Как вы это поняли? — Глаза немного привыкли к темноте, — проведя пальцем круг вокруг собственного глаза, он прошептал, и в его голосе сквозили и улыбка, и что-то ещё, тёплое и внимательное. — Я различаю очертания. Очень милой улыбки, должен заметить. Усмехнувшись, она покачала головой, чувствуя, как жар разливается по щекам. — Только не смейтесь, но в прошлом году я так же застряла в Сочельник, но только… — На трассе М3. Его голос был невероятно тихим, но этого хватило, чтобы она статуей застыла на месте, не веря своим ушам. Воздух застрял в лёгких, а мир сузился до этого момента. Она смотрела в темноту с комично округлившимися глазами, ощущая, как подкатывает странная, почти нереальная радость. Как хорошо, что он не видел её сейчас — ведь не так она хотела ему запомниться… Прикусив нижнюю губу до боли, она почувствовала, как бешено бьётся её сердце, отдаваясь глухим стуком в висках. Оно буквально готово было выпрыгнуть из сжатой груди, и Гермиона совершенно не понимала, как реагировать на это невероятное совпадение. Что делать в такой ситуации? Говорить? Молчать? Надо ли выдернуть ладонь из его тёплой и такой неожиданно знакомой руки? Глубоко вздохнув, она осознала, что всё это время практически задерживала дыхание. О боже, как же ужасно и нелепо она, должно быть, выглядит — растерянная, с пересохшим ртом и дрожащими пальцами… — Скажи, что я не ошибся и это действительно ты, — его голос прозвучал приглушённо, будто сквозь вату. Ей хотелось крикнуть, что он всё понял верно, но слова буквально застревали в пересохшем горле. Всё, что она смогла издать, было странное, сдавленное: — Ха… — «Ха»? — произнесено с лёгким недоумением. Приподняв брови, Драко нервно провёл свободной рукой по идеально уложенным волосам, слегка нарушив их безупречную линию, и глухо засмеялся. Как-то совсем безрадостно, с горьковатой ноткой. — Это так… — …странно, — закончил он её неоконченную фразу, и в его глазах мелькнуло то же недоумение, что она чувствовала сама. Оба не верили, что такое действительно могло произойти, но факт оставался фактом: они снова оказались заперты в четырех стенах в самый канун Рождества. Звучало как плохой роман, но это была их реальность. — Так значит… Фонарик? — её голос прозвучал слабее, чем она хотела. Ей всё ещё было сложно совладать с нахлынувшими эмоциями и внятно выражать мысли, которые кружились в голове беспорядочным роем. Она чувствовала себя странно взволнованной и растерянной одновременно. — Мы почти на месте, уже в нужном отделе, — он говорил спокойно, но в его голосе проскальзывало лёгкое напряжение. Слабо улыбнувшись, девушка поудобнее перехватила его руку — её собственная начала затекать от долгого сжатия — и, развернувшись в прежнем направлении, повела его дальше по тёмному помещению. Они молчали, но эта тишина не была неловкой — будто оба наслаждались этим недолгим моментом, не ощущая привычного гнета одиночества. Было на удивление комфортно и… правильно. Остановившись у очередного стеллажа, Драко провёл ладонью по пыльной полке, нащупал увесистый прямоугольный предмет и, убрав пластиковый ограничитель, большим пальцем нажал на кнопку, которая издала характерный удовлетворяющий щелчок. В её уставшие от темноты глаза ударил резкий белый свет. Резко отстранившись и выпустив его ладонь, она инстинктивно прикрыла лицо руками, щурясь от внезапной боли в глазах. — Опусти фонарь… — прошептала она, морщась. — Точно, прости, — он сразу же направил луч света в пол. Наконец постепенно открывая глаза, Гермиона смогла разглядеть его лицо в рассеянном свете, падающем с потолка. Это был он — те же выразительные черты, тот же пронизывающий взгляд. Перед ней стоял тот самый мужчина, с которым она провела несколько незабываемых часов в замкнутом пространстве своего автомобиля и отпраздновала Рождество, загадав то самое нелепое, но такое важное желание. И его звали Драко Малфой. Судьба снова свела их вместе. В нервном жесте прикусив нижнюю губу до боли, Гермиона смотрела на заострённые носки своих тёмно-зелёных лодочек, словно они могли дать ответ на эту абсурдную ситуацию. Это было до нелепости забавно: два года подряд они сталкивались в самых непредсказуемых местах и неизменно попадали в совершенно невообразимые переделки. Подняв голову, она наконец встретилась с ним взглядом в полумраке и, непроизвольно поднеся ладонь ко рту, тихо хихикнула в кулачок, чувствуя, как тепло разливается по щекам. Видя, как его обычно напряжённое лицо расслабляется и озаряется той самой узнаваемой весёлой улыбкой, она и сама почувствовала, как тяжесть покидает её плечи, становясь легче. — За это определённо нужно выпить, — произнёс он, и в его голосе звучала тёплая нотка. Хмыкнув, Драко сделал уверенный шаг вперёд и, больше не предлагая ей руку, направился в сторону алкогольного отдела, его силуэт чётко вырисовывался в луче фонарика. По инерции сжав пальцы, чтобы подавить странное колющее чувство обиды, она не торопясь пошла следом, с лёгким недоумением наблюдая за его действиями. — Куда ты? — её голос прозвучал тише, чем она планировала. — За вином, — ответил он просто, как нечто само собой разумеющееся. Уверенно двигаясь между стеллажами, он опустил фонарик ниже, выхватывая из тьмы путь среди полок с бутылками. — Ты собираешься его украсть? — не удержалась она, и в голосе прозвучала лёгкая насмешка. Проведя языком по внутренней стороне щеки, он повернул голову в её сторону, и в уголках его глаз собрались лучики морщинок. — Надеюсь, нас отсюда выпустят, и мы за него заплатим, — произнёс он с притворной серьёзностью. Сделав несколько быстрых шагов, Гермиона наконец поравнялась с мужчиной, и внезапно осенившая её мысль заставила резко остановиться и глухо рассмеяться, рука сама потянулась к груди. — Я тут подумала… — запрокинув голову, она наконец рассмеялась в полный голос, и звук pleasantly echoed в пустом зале. — Почему ты не попытался воспользоваться фонариком в телефоне или позвонить кому-то? — Он в машине. А твой? — спросил он, поднимая бровь. Ужасное, почти комичное стечение обстоятельств. Отвратительное в своей нелепости. Потому что её телефон в эту самую секунду мирно покоился на магнитной подставке в её седане, запертый вместе с машиной на стоянке. — Тоже, — выдавила она, чувствуя, как новая волна смеха подкатывает к горлу. Повернув голову, она покачала ею из стороны в сторону и снова рассмеялась, на этот раз уже не сдерживаясь. Драко тут же подхватил её смех, и их голоса слились в тёмном пространстве. — Раз в год мы с тобой полные неудачники, — констатировал он, вытирая уголок глаза. — Но согласись, в этом есть своё особенное очарование, — парировала она, чувствуя, как давно забытая лёгкость наполняет грудь. Наблюдая, как мужчина ставит фонарик на пол, создавая причудливую игру теней, и, внимательно изучая золотистые этикетки на бутылках, выбирает наконец одну, она молчала, наслаждаясь моментом. Расправившись с пробкой, он поднял бутылку в импровизированном тосте и, бросив взгляд на наручные часы, произнёс то, что вызвало новый приступ безудержного смеха: — До Рождества десять минут, — объявил он с торжественной серьёзностью. Аккуратно сняв часы, Драко поставил их на ближайшую полку и направил туда свет фонарика, создавая подобие праздничного освещения. Видимо, праздновать придётся именно здесь, среди коробок и запаха моющих средств. Что ж, судьба — та ещё изобретательная дамочка с прекрасным чувством юмора. Смотря на бутылку в своих руках, она взвешивала все за и против, ощущая холодное стекло под пальцами. Стоит ли пить, если потом нужно ехать к родителям? Тогда, видимо, придется оставить машину на пустынной ночной парковке и передвигаться на такси, что казалось нелепым, но неизбежным. Но в целом это была такая мелочь по сравнению со всей абсурдностью их ситуации. — Ты меня спаиваешь, — произнесла она, и в голосе прозвучала лёгкая ирония. Приподняв бровь, она сделала первый глоток вина, ощущая терпковатый вкус на языке, и, облизав губы, на секунду прикрыла глаза, позволяя себе расслабиться. Это было именно то, что могло унять дрожь в руках в данную секунду. Чёртово вино. И побольше бы. — Ты особо не сопротивляешься, — заметил он, наблюдая за ней с интересом. — Глупо это делать, когда мы находимся явно в стрессовой ситуации, — ответила она, чувствуя, как алкоголь начинает согревать изнутри. Хмыкнув, она протянула бутылку Драко, и тот, не раздумывая, перехватил её, его пальцы ненадолго коснулись её ладони. Он отпил несколько уверенных глотков, и в тишине магазина слышно было лишь легкое бульканье. — Будет забавно, если мы сейчас напьёмся, а из-за угла на нас нападут призраки, — пробормотал он, оглядывая тёмные проходы между стеллажами. — Я не успела написать завещание, — нарочито испуганно посмотрев на блондина, она склонила голову, издав сдавленный смешок. — У меня, знаешь ли, кот дома, ему нужен хороший опекун. Хмыкнув, мужчина приподнял уголок губы, смотря на Гермиону каким-то нечитаемым взглядом, в котором смешались заинтересованность и насмешка. — Люблю котов. — Он рыжий, — добавила она, наблюдая за его реакцией. — Прекрасно, — его голос прозвучал почти нежно. Тёпло улыбнувшись, Гермиона перехватила у него бутылку и, сделав ещё один глоток, принялась рассматривать этикетку, проводя пальцем по рельефному тексту, пытаясь сосредоточиться на чём-то простом и осязаемом. — Я пришла за вином. Ужасно нелепо, — прошептала она, больше для себя. — Ну, ты его получила, — он стоял рядом, его плечо почти касалось её плеча. Переведя взгляд на часы, шатенка внимательно следила за быстро бегущей секундной стрелкой, отсчитывающей последние мгновения до полуночи. Шесть минут. Ровно через шесть минут она снова загадает своё дурацкое желание, которое из года в год не может исполниться, и от этой мысли в груди защемило. Она украдкой изучала профиль Драко, освещённый призрачным светом фонарика, не понимая, как ко всему этому относиться и какие эмоции должна испытывать в этот момент. Но всё, что было в её душе, — это смятение, спутанное чувство дежавю и странного предвкушения, и оно не покидало её на протяжении всего пребывания в этом холодном, пустом магазине. Интересный факт: когда ты соглашаешься принять неизбежное, оно начинает восприниматься намного легче — словно невидимый груз наконец-то отпускает плечи, делая дыхание ровнее. — Это странно. Прошептала она, ощущая холодок бегущий по коже и заставляющий её слегка вздрогнуть. — Самый лучший вариант, что я смог найти в этих обстоятельствах. Его голос звучал приглушённо в полутьме, обволакивая тишину между ними. Ярко улыбаясь, Гермиона переводила взгляд с бутылки на Драко и качала головой, чувствуя, как волосы шелковистой волной скользят по плечам. В луче фонарика пылинки танцевали в воздухе, словно звёздная пыль. — Не похоже на настоящую звезду. Заметила шатенка, с лёгкой грустью в голосе, проводя пальцем по контуру этикетки. Она подняла указательный палец и постучала им по шершавой поверхности с чёрно-белой звездой, оставляя невидимый след на пыльной бумаге. Холодное стекло бутылки отдавало прохладой в её ладонях. — А что тогда? Малфой наблюдал за ней с нескрываемым интересом, скрестив руки на груди. Ухмыльнувшись, мужчина подошёл к девушке ближе, и тень от его фигуры накрыла её, создавая интимное пространство в световом круге фонарика. Поднеся к губам горлышко тёмно-зелёной бутылки, он сделал небольшой глоток, не отрывая тёмных глаз от её лица. Судя по расслабленной позе и спокойному дыханию, он быстрее, чем она, смирился с их участью и чувствовал себя здесь почти как дома — в этом абсурдном месте, ставшем их временным убежищем. Хотя, разве могло быть иначе в этой забавной игре судьбы? — Хорошо, — на её губах играла загадочная улыбка, а в глазах мерцали огоньки, — такая звезда не хуже той, на которую я загадывала первое желание. Может, даже лучше… Внимательно изучая нежный профиль девушки, озарённый призрачным светом, Драко сделал едва заметный шаг вперёд, будто просто переступая с ноги на ногу, но безошибочно сокращая расстояние между ними. Он перевёл взгляд на светящиеся стрелки часов, затем снова на Гермиону, и его шёпот был еле слышен, но оттого не менее весом: — Надеюсь, ты расскажешь мне эту историю в следующем году… Когда мы снова встретимся в канун Рождества. Хмыкнув, Гермиона улыбнулась мужчине в ответ, и тёплое чувство разлилось по груди. Переведя взгляд на наручные часы, она начала мысленный обратный отсчёт, чувствуя лёгкую дрожь в кончиках пальцев и учащённое биение сердца. Она ненадолго прикрыла глаза, вдыхая прохладный воздух, затем снова посмотрела на поблёскивающую в луче фонарика бутылку игристого вина, и повторила привычное за годы действие, загадав уже ставшее традиционным — и от этого не менее желанное — желание, в котором теперь присутствовал новый оттенок надежды.