Сочельник 2023 год

Перебирая в руках красивые рождественские элементы декора — бархатные ленты и стеклянные шары, переливающиеся в свете гирлянд, — Гермиона тихо смеялась над забавным поведением Тео. Он был… таким идеально подходящим для Лав. Она ловила себя на ощущении искренней радости за подругу, наблюдая, как потихоньку собирается весёлая компания, и понимала, что по-настоящему счастлива в этот момент. — Дорогой, подай мне вон те шарики! — раздался звонкий голос. Стоящая на стремянке Лаванда дополняла последние детали в убранстве дома, и после этого они наконец могли закончить приготовления. Девушки всё ещё были в удобных спортивных костюмах, завершая последние штрихи перед приходом гостей. — Держи, милая. — Тео протянул коробку с шарами, его глаза весело подмигнули. Подмигнув в ответ Гермионе, Нотт вызвал у неё новый весёлый смех и удалился на кухню, чтобы закончить приготовление закусок. Всё складывалось просто идеально. — Тема со щелкунчиками получилась очень красивой, — заметила Гермиона, оглядывая уютную гостиную. — Спасибо. Я долго думала, какую тематику выбрать в этом году, — Лаванда провела рукой по гирлянде. — В прошлый раз пришла только Пэнси с парнем, и все мои старания в стиле «Великий Гэтсби» остались почти незамеченными. А в этом году всё вышло по-настоящему мило. Разложив последние тканевые салфетки с зимними узорами, Грейнджер подошла к подруге, протягивая тёмно-синий ёлочный шар, чтобы та могла добавить его в дверную гирлянду. Это был тот самый финальный штрих, который придавал всему образу завершённость. — Ну всё, мне кажется, мы потрудились на славу, — с удовлетворением констатировала Лаванда. Слезая со стремянки, она попросила Тео убрать её в кладовку и, легонько подхватив Гермиону под локоть, повела в свою спальню. Достав из шкафа два наряда в защитных чехлах, она протянула один из них шатенке, а свой расстегнула с детским восторгом, не скрывая предвкушения. — Боже, Гермиона! Оно просто прекрасно, — её глаза сияли, разглядывая платье. Улыбаясь, Гермиона подошла к подруге и крепко обняла её, чувствуя лёгкий аромат её духов. — Я рада, что тебе нравится. — Нравится? Да я просто в восторге! Хихикнув, Гермиона начала переодеваться. Чёрное платье элегантно облегало её фигуру, подчёркивая тонкую талию и изящные плечи. Распустив волосы, она поправила шелковистые локоны перед зеркалом, кивнула своему отражению и с удовлетворением отметила: — Мы сегодня просто красотки. Лаванда вдруг замялась, прикусив губу до белизны и с лёгкой нервозностью глядя на подругу. — Что-то не так? — насторожилась Гермиона, уловив необычную скованность в позе Браун. — Да нет, что ты! — Лаванда махнула рукой, но затем голос смягчился. — Просто… Я бы хотела познакомить тебя кое с кем. Гермиона фыркнула и, подойдя ближе, нежно поправила выбившуюся прядь в аккуратной причёске подруги, ощущая шёлковистость её волос под пальцами. — Не стоит, меня вполне устраивает моя беззаботная жизнь, — она произнесла это легко, но в глазах промелькнула тень усталости. Лаванда покачала головой, взяла её изящные ладони в свои и с тёплой настойчивостью посмотрела в глаза, словно пытаясь передать свою уверенность через прикосновение. — Просто познакомить. Если не будет искры — ограничитесь дружеским общением, — её голос звучал обнадёживающе. Гермиона обречённо выдохнула, и воздух со свистом вышел из её лёгких, а затем неохотно кивнула, чувствуя, как снова накатывает знакомое сопротивление. Лаванда уже который месяц пыталась свести её с кем-нибудь, но каждое свидание превращалось в небольшой кошмар, оставляя после себя горьковатое послевкусие. Мужчины, которых она встречала, были… как бы помягче сказать… С ними не возникало той самой химии, что должна пробуждать бабочек в животе и заставлять сердце биться чаще. С ними не хотелось делиться сокровенным смехом, не возникало приятных мурашек от мимолётных прикосновений, и голова не кружилась от пьянящего аромата парфюма, оставшегося на память. Они просто существовали в её пространстве, не оставляя следов в душе. Но этого всегда оказывалось недостаточно, чтобы разжечь ту самую искру. Конечно, расстраивать подругу не хотелось — видеть, как гаснут её надежды, — но и проходить через череду неудачных знакомств, каждый раз надевая на лицо улыбку, — тоже. Теперь Лаванда, видимо, взялась за друзей Тео. Что ж, прекрасно. Очередной вежливый собеседник с правильными манерами и пустоватыми глазами. — Тем более все гости придут парами, а вы двое будете единственными одинокими, — с хитрой, многообещающей улыбкой продолжила Лаванда, понизив голос до доверительного шёпота. — Может, хоть посмеётесь над нашей приторной слащавостью. Ну, кроме одних — те вообще странные. До сих пор не пойму, что их связывает. Гермиона закатила глаза к потолку, украшенному гирляндами, и слегка толкнула подругу в плечо, чувствуя под пальцами мягкую ткань её платья. — Не лезь в чужие отношения, — она произнесла это скорее по привычке, чем с упрёком. — Да ладно тебе! — Лаванда рассмеялась, и в её смехе звенела искренняя весёлость. — Сама всё увидишь. Рассмеявшись, девушки вышли из спальни, их плечи всё ещё слегка подрагивали от смеха, как раз в тот момент, когда на пороге раздался настойчивый, почти торжественный звонок, возвестивший о начале праздника и прерывающий их затянувшийся разговор. Рождество официально начиналось. Улыбка моментально спала с ее лица, когда Гермиона увидела, кто стоит на пороге, очерченный на фоне освещённого коридора. Точнее, на пару секунд она стала даже ярче, но потом беспощадно соскользнула, оставляя после себя странное и липкое ощущение, будто на коже высохла капля сладкого напитка. Стало неприятно. Да, по большей части, Грейнджер согласилась отпраздновать Рождество у подруги, чтобы избежать нелепых встреч. Но… в душе она надеялась на апокалипсис, который снова запрёт их в одном магазине или на заснеженной трассе. Но всё произошло хуже. Намного хуже. — Знакомьтесь, это моя лучшая подруга, Гермиона! Оторвав взгляд от бокала шампанского, в котором пузырьки поднимались веселой толпой, который Тео, видимо, буквально вручил ей в руки, видя выражение её лица, девушка подняла глаза. Она смотрела прямо перед собой, на яркую гирлянду над камином, игнорируя взгляд серых глаз, но всё же заметила, как резко дёрнулся его кадык. Нельзя. Это изначально была плохой идеей — думать о незнакомце в таком контексте. — Это Пэнси, Гарри, — Лаванда показала рукой на красивую шатенку и довольно милого шатена, отдалённо похожего на Тео. Улыбнувшись им, Грейнджер тут же попала в тёплые, пахнущие корицей и духами объятия девушки. — Не обращай внимания, она с тех пор, как начала встречаться с Гарри, стала тошнотворно милой. Из-за парочки вышел высокий мулат и протянул руку ладонью вверх. Гермиона почти машинально вложила в неё свои миниатюрные, холодные от бокала пальцы. Тыльную сторону её руки тут же коснулись шершавые губы, от чего на душе стало… никак. Она не могла избавиться от ощущения изучающих её серых глаз, будто легкого морозного ожога на щеке. — Блейз Забини. Яркая, чуть асимметричная улыбка озарила его лицо. Отступив на шаг назад, мужчина дал ей так необходимое личное пространство, и в груди сдавленно вздохнуло. Так хотелось просто дышать. — А это… В голове тут же возник непонятный туман, густой и белый, как лондонское утро. Она видела такое в фильмах и никак не могла понять, как вообще можно испытывать это чувство, когда с тобой говорят. Ты видишь шевеление губ собеседника, его горящие счастьем глаза, но из сказанного им не понимаешь ни слова. Оказалось, это возможно. — …и его девушка, Астория. Довольно милая шатенка с тёплым взглядом сделала шаг вперёд и так же, как пару минут назад Пэнси, обняла её. Руки Гермионы сами оказались на её плечах, ощущая под пальцами мягкий свитер, и, автоматически поздоровавшись, она попыталась перевести взгляд на Драко. Не получилось. Точнее, она почти это сделала, но ударивший в нос пряный запах цитрусов и старого дерева буквально выбил у неё почву из-под ног. Промямлив извинение про гуся в духовке, которого срочно нужно было проверить, она ретировалась из коридора, направляясь на кухню. Но, не дойдя до неё, свернула в первую же знакомую дверь, оказавшись в тесной гостевой уборной. — О боже… Её руки задрожали, а внутри образовался ком, холодный и тяжёлый. Только она могла попасть в такую ситуацию, будто героиня какого-то дешёвого любовного романа. Бред. Послышался лёгкий стук в дверь, от которого вздрогнула матовая ручка, но она не отвечала. Впрочем, тихий, словно из другого мира, шёпот подруги помог ей немного прийти в себя. — Дорогая, открой дверь. Подойдя к раковине и ополоснув ладони ледяной водой, которая обожгла кожу приятной болью, она, не глядя на дверь, прошептала, больше самой себе: — Я уже выхожу. Две минуты. Лёгкий кашель и тихий стук в дверное полотно, будто лбом. — Это он, да? Тот парень? Пока подруга не наболтала лишнего, Гермиона резко открыла дверь и, ухватив её за рукав, буквально втащила в маленькое, освещённое слишком яркой лампой пространство. Видя озадаченный взгляд блондинки, Гермиона с силой прикусила нижнюю губу, до боли, стараясь не впадать в панику. Но, с другой стороны, почему она вообще переживает? Они виделись всего два раза, и каждый — с промежутком в триста шестьдесят пять дней, ровно настолько, чтобы образ в памяти успел стать размытым и идеализированным. Просто Рождество теперь ассоциировалось с ним. Она невольно, подсознательно ждала этой встречи, как будто это была не случайность, а самая важная часть праздника. Дурдом. Ей срочно нужно «выезжать в дурку». — Драко тоже ведёт себя странно. Может, вам стоит поговорить? — голос Лаванды прозвучал нарочито светло, пытаясь рассеять напряжённость, витавшую в тесном пространстве ванной. Хмыкнув, шатенка посмотрела на подругу, но руками упёрлась в холодную столешницу, чувствуя, как лёгкая дрожь в пальцах постепенно утихает. — И что мне ему сказать? О, знаешь, я думала, в это Рождество мы наконец-то обменяемся номерами? — Ну… — Лаванда замялась, её взгляд стал мягким и сочувствующим. Приподняв брови, Грейнджер изучающе разглядывала лицо Лаванды, пытаясь понять, насколько та серьёзна. — Надеюсь, ты шутишь. Он буквально пришёл с девушкой. И она, между прочим, выглядит совершенно нормально. Счастливой. — Я говорила, они странные, — настойчиво повторила Браун, качнув головой так, что её светлые волосы колыхнулись. Подойдя к Гермионе, хозяйка дома положила ладони на её плечи, не крепко их сжимая, а скорее пытаясь заземлить, вернуть к реальности. — Это не имеет значения. Он не одинок. И самое ужасное, что… — Опустив голову, Гермиона начала разглядывать свои побелевшие от напряжения пальцы. — На каждом свидании, которое ты для меня устраивала, я искала его. В каждом кафе, в каждой толпе. Только сейчас это поняла, когда его парфюм в нос ударил. Эти чёртовы цитрусы. Как проклятье. Поджав губы, Лаванда опустила руки и крепко обняла подругу со спины, прижавшись щекой к её плечу. Её размеренное дыхание успокаивало и как-то расслабляло, растопляя лёд внутри. Стало чуть легче. — Мне жаль. Но… не пойми неправильно, Блейзу ты, вроде, понравилась. Он смотрел на тебя так, будто увидел нечто большее, чем просто новое лицо на вечеринке. Усмехнувшись, Гермиона повернула голову, в поисках её голубых, чуть насмешливых глаз. — Предлагаешь переключиться с одного друга на другого? Отработать методичку по замене одного разочарования на потенциально новое? Но Браун, не меняя выражения лица, продолжала изучать её своим проницательным взглядом, в котором читалась непоколебимая уверенность. — Предлагаю дать по-настоящему хорошему парню шанс. А не призраку, который является раз в год. — Ты говорила, что друзья Тео — те ещё занозы в заднице, — парировала Гермиона, но в её голосе уже не было прежней обречённости, лишь усталая ирония. Кивнув, девушка отошла на шаг назад и, взяв ладонь Грейнджер в свою, наконец-то улыбнулась — тёплой, ободряющей улыбкой. — Ну да. Такие же, как и Тео. Сложные, колючие, со своими тараканами. А я его люблю и считаю это его достоинством. Немного сжав её руку в ответ, шатенка на секунду задумалась над словами подруги, и в груди что-то перевернулось. По правде говоря, в этом был смысл. Она взрослая девушка, а не подросток из мыльной оперы, застрявшая в драме на ровном месте. Почему бы не поговорить с Блейзом? Просто поговорить. Приведя себя в порядок и покинув душную ванную комнату, девушки вышли в просторную гостиную, где было ужасно много народу. Воздух был густым от смеси парфюмов и праздничных ароматов. Повернув голову, Гермиона увидела озадаченно смотревшую на неё Асторию. Драко рядом с ней не было видно. В отличие от Тео, сразу подошедшего к Лаванде, и Гарри, чья ладонь уверенно лежала на пояснице Пэнси, эти двое и правда держались отдалённо, как два чужих друг другу маяка. Блондин стоял в дверной арке, оперевшись на неё плечом, и, медленно попивая виски, разговаривал с Блейзом. Лёд в его бокале тихо звенел. — С тобой всё хорошо? Ты какая-то бледная, — голос Астории прозвучал тихо, почти заботливо. Отвернувшись от мужчин, Гермиона встретилась взглядом с девушкой. Та была очень красивой и милой, с аккуратными чертами лица. Её голубые глаза с теплом и искренним переживанием смотрели на Гермиону, от чего её сердце сжалось от внезапного укола стыда. «Я не могу перестать думать о твоём парне». — Всё хорошо. Мы тут с обеда и толком не ели, — отшутилась она, в ответ натянуто улыбнувшись девушке и от неловкости заправив выбившуюся прядь в наспех сделанный пучок. — Всё хоро… Но, не успев договорить, она была прервана сдавленным, нервным голосом Астории. — Мы не любим друг друга. Точнее… У нас всё не так, как у других, и это угнетает. В глазах девушки было много неподдельной печали и горя, и, мысленно ударив себя по голове, Гермионе стало до боли стыдно, что она думала о чужом мужчине. Позор. Проведя языком по сухой нижней губе, Астория бросила короткий взгляд в сторону мужчин, и её взгляд задержался на высокой фигуре блондина. — Месяц назад нас буквально заперли в кабинете его отца. Мол… хм… — невесело усмехнувшись, она снова вернула своё внимание Грейнджер. — Вдруг мы поцелуемся и почувствуем искры. Ну, бред же. Вспомнив рассказ Драко в их первое случайное Рождество о девушке, на которой его мама настаивает, чтобы он женился, у неё в душе что-то болезненно сжалось. Она тоже украдкой посмотрела на мужчину, проведя взглядом по безупречным линиям его идеального костюма. Как с обложки журнала. Слишком идеально, чтобы быть настоящим. — Мне жаль. — Не бери в голову, — махнув рукой, Тори сделала нервный глоток шампанского, и пузырьки зашипели на её языке. — Я надеюсь, мы сможем как-то этого избежать. Если честно… — она неловко прикусила губу, оставив на помаде лёгкий след. — Мы даже не целовались. Оу. Вот это поворот. — Оу… — было всё, что смогла выдавить из себя Гермиона. — Да… — неестественно засмеявшись, она опустила голову, рассматривая край своего бокала. — Не сказать, что я бы не хотела попробовать, но… Он будто головой не со мной, и тут нет смысла строить даже банальные иллюзии… Прикусив губу до боли, Гермиона резко встрепенулась, почувствовав на себе пронзительный, тяжёлый взгляд серых глаз. Вот и оно, это дурацкое, щемящее чувство, от которого перехватывает дыхание… — Вы не можете всё это отменить? — Думаю, можем. Нужно просто… не знаю, очень большой аргумент для семьи. Недостаточно просто быть несчастными. Оторвав глаза от изучающего её мужчины, она на долю секунды скользнула взглядом по спокойному лицу Блейза, затем по потерянному — Астории. Во что же она, такая практичная и разумная, всё-таки вляпалась? После разговора с Асторией Гермиона делала вид, что его просто не было, притворяясь поглощённой узором на скатерти. Драко продолжал бросать на неё странные, тяжёлые взгляды через стол, но не подходил и не пытался заговорить, создавая напряжённую паузу в воздухе. Всё это напоминало дурацкий рождественский фильм с Рене Зеллвегер в главной роли — тот самый, который Грейнджер так любила, что могла цитировать диалоги наизусть. Но одно дело — с комфортом смотреть кино, сопереживая главной героине, и совсем другое — буквально превратиться в Бриджит Джонс, чувствуя, как реальность приобретает гротескные очертания. Блейз сидел рядом с ней за обеденным столом слишком близко, его плечо постоянно касалось её руки, и он проявлял излишнюю тактильность, то и дело пытаясь коснуться её пальцев или поправить воображаемую прядь волос. Его внимание было максимально неуместным и настойчивым. Ей категорически не нравилось такое поведение мужчины, вызывающее лёгкую тошноту. Хотя, возможно, будь на его месте другой человек, с другим взглядом и другим голосом, девушка отнеслась бы к этому иначе. — Гермиона, — за столом послышался высокий голос Пэнси, и, радостно выдохнув, что наконец-то прервут этот неловкий молчаливый диалог с Блейзом, шатенка тепло ей улыбнулась, чувствуя, как напряжённые мышцы лица наконец расслабляются. — Кем ты работаешь? Я только поняла, что мы все здесь знакомы, а про тебя ничего не знаем. Зардевшись под прицелом любопытных взглядов всех присутствующих, Гермиона с внезапной ясностью подумала, что диалог с Блейзом был не настолько ужасен, как ей сначала казалось. Потому что пристальный, тяжёлый взгляд серых глаз из другого конца стола, буквально пытавшийся прожечь в ней дыру, не давал сосредоточиться на простом вопросе девушки. — В издательстве, — выдохнула она, и слова прозвучали тише, чем она хотела. Легко брошенное на выдохе слово заставило её резко сглотнуть ком в горле и инстинктивно схватиться за тонкую ножку бокала с шампанским, ощущая холод хрусталя под пальцами. Почему Малфой так на неё смотрит? Что он пытается разглядеть? — В каком именно? — не унималась Пэнси, склонив голову набок. — Блумсбери. Может, слышали… — голос её дрогнул. Поставив звенящее стекло на красно-белую скатерть с напечатанными щелкунчиками, Гермиона выдохнула и сделала попытку улыбнуться. Когда Драко наконец отвел взгляд, в груди стало чуть легче, словно сняли тяжёлый камень. — О! Драко живёт в Блумсбери! Вот это совпадение. — Пэнси захлопала в ладоши. Почему-то от этого «совпадения» в животе у Гермионы похолодело и затошнило. В их жизни и так было слишком много этих случайных пересечений для совершенно чужих друг другу людей. Это уже переставало быть нормальным. Сколько раз она уже ловила себя на этой мысли, пока сидела за этим нарядным столом? — Точно, забавно, — пробормотала она, чувствуя фальшь в собственном голосе. Нервно прикусив мягкую ткань щеки изнутри, девушка закинула ногу на ногу, случайно задев лодыжкой голень Блейза. Нечаянный жест, который, вероятно, был понят им совершенно превратно, как намёк. Чёрт. Повернув голову, чтобы извиниться, она наткнулась на пристальные, изучающие её карие глаза. В них горел непонятный ей огонь заинтересованности и скрытая интрига, от которой стало не по себе. О боже. Хотелось провалиться сквозь паркет прямо вниз, на цокольный этаж этого двухэтажного дома, исчезнуть из этого неловкого положения без следа. Чтобы не страдать слишком сильно от охватившей её неловкости, она была готова немедленно устроить там себе импровизированное место захоронения. Представив, как на её прощание придут только Лаванда и родители с потухшими глазами, и больше никто из этого веселящегося общества, Грейнджер глухо хмыкнула в тщетной попытке издать беззаботный смешок, но получился лишь сдавленный, нервный звук. Что, видимо, снова было воспринято мужчиной совершенно не так, как она надеялась, — его взгляд вспыхнул новым интересом. Да что с ним не так? Что за игра? — Поцелуемся в полночь? — прошептал он, наклонясь так близко, что она ощутила сладковатый запах вина от его дыхания. Она почувствовала, как резко бледнеет, кровь отливает от лица, а холодная испарина выступает на висках и задней стороне шеи, противно прилипая к непослушным волосам. Если бы за ней сейчас гналась целая свора дворовых псов, она бы испугалась куда меньше, чем этого прямого, наглого вопроса, повисшего между ними. — Извини — пискнула она, и собственный голос прозвучал чужим, тонким и слабым, словно не её. Резко отодвинув тяжёлый дубовый стул от стола и вскочив, она неловким движением задела рукавом и уронила злосчастный бокал с шампанским, который с звонким хрустом разбился о пол. Золотистая жидкость растекалась по праздничной скатерти с вышитыми оленями, оставляя невыводимое тёмное пятно. Озадаченно осмотрев место катастрофы, девушка открыла рот в немой речи, но так и не смогла выдавить из себя ни звука, кроме прерывистого, сдавленного дыхания, свистящего в горле. Почему этот простой, дурацкий вопрос так её дезориентировал и выбил из колеи? Она ведь раньше целовалась с мужчинами, и не раз, и это всегда было… нормально! Подумаешь, он засунет свой мокрый, слюнявый язык в её рот и начнёт водить им из стороны в сторону, как будто пытаясь что-то отыскать, не обращая внимания на её скованность. Представив эту унизительную, жалкую картину, ей стало физически дурно, в глазах потемнело. Ещё раз пробормотав невнятное извинение и сославшись на внезапное плохое самочувствие, она развернулась и почти побежала в сторону гостиной, откуда можно было выйти на небольшой, но уютный балкон. Проходя мимо кухни, она на ходу захватила со стола свой телефон и заранее открытую Тео бутылку вина; пальцы дрожали так, что она едва не уронила её. По дороге, проверяя экран телефона, она обнаружила, что до полуночи осталось ещё около сорока минут. Отлично. Она как раз успеет прикончить эту чёртову бутылку вина, а может быть, даже найдёт и вторую, если повезёт и в кладовой окажутся ещё запасы. Надо было в том году согласиться на условие Лаванды и настоять, чтобы та купила вина с тройным запасом. Гермионе, как ей начинало казаться, больше не выдержать этот бесконечный праздник и эту душащую ночь. Чувствуя на своей спине тяжёлый, колющий взгляд, девушка ретировалась с невероятной скоростью, совершенно не слыша глухой, размеренный звук неторопливых, но настойчивых шагов за своей спиной, преследующих её по пятам. Потянув на себя небольшую овальную ручку, она рвано выдохнула и, не обращая внимания на декабрьский мороз, пробирающий до костей, села на холодный каменный порожек, разделяющий балкончик и гостиную. Сделав первый жгучий глоток спиртного, она ощутила, как её плечо коснулась тяжёлая шерстяная ткань пиджака, окутанная знакомым ароматом цитрусовых. Резко дёрнувшись, девушка медленно повернула голову в его сторону, но, поняв, что не видит его в темноте, продолжила поглощать бордовую жидкость, ощущая её терпкий вкус на языке. Настроение было отвратительным, и присутствие Драко только сильнее окутывало её мраком, сгущаясь в холодном ночном воздухе. — Простыть хочешь? — его голос прозвучал приглушённо, словно доносясь сквозь толщу воды. Всё-таки сев по правую руку от неё, мужчина протянул ладонь и взял бутылку из зелёного стекла, сделав несколько глубоких глотков. Пальцы его на мгновение коснулись её руки, оставив лёгкое покалывание на коже. — Вино греет, — пробормотала она в ответ, чувствуя, как алкоголь разливается тёплой волной по телу. Хмыкнув, он вернул ей стеклянную ёмкость и поднял голову к небу, усеянному редкими звёздами, которые казались такими далёкими и равнодушными к их маленькой драме. — А должна греть любовь… — его слова повисли в морозном воздухе, обречённые и печальные. Поджав губы, блондин нервно провёл ладонью по безупречно уложенным волосам, нарушая их идеальную линию, и, тяжело вздохнув, зажмурился, будто пытаясь отгородиться от чего-то. Она наблюдала за его действиями с толикой раздражения, хоть и в душе было тепло от того, что он оказался рядом. Он пришёл к ней, видя нервозное состояние девушки, заметив её уход с шумного праздника. Выбрал прийти именно к ней, оставив тёплую компанию за стеклянной дверью. Но зачем он всё это делает? Что заставляло его раз за разом возвращаться к ней в эти странные рождественские моменты? — Спиртное хорошо помогает, — с горьковатой усмешкой заметила она, чувствуя, как вино притупляет остроту переживаний. Улыбнувшись, Гермиона сделала ещё один глоток, ощущая, как тёплая волна разливается по жилам, даря временное забвение. С другой стороны, было в этом моменте что-то отдалённо напоминающее их прошлые встречи — та же неловкая близость, то же необъяснимое влечение. Правда, не хватало лишь, чтобы балконный замок заклинило на несколько часов, отрезав их от остального мира, как в том злополучном магазине. Но это уже бы попахивало настоящим сумасшествием, даже для их странных отношений. Переведя взгляд на чёрную ткань пиджака на своих плечах, она всё-таки повернула голову к мужчине, внимательно разглядывая его точеный профиль, освещённый лунным светом. Было в нём что-то аристократичное и неуловимо знакомое, будто она знала эти черты всю жизнь. — Хм, — прошептала она больше для себя, задумчиво наблюдая, как морозный пар вырывается из её губ. Не поворачивая головы, Драко снова вытянул ладонь, принимая бутылку, и его пальцы на мгновение сомкнулись вокруг её руки. — Что? — спросил он, и в его голосе прозвучало лёгкое оживление. — Мы ничего не знаем друг о друге, но Рождество нас стабильно сталкивает, — произнесла она, и в голосе слышалась смесь иронии и недоумения, будто она сама не могла поверить в эту абсурдную закономерность. Встретившись с серыми глазами, в которых начала проскальзывать странная хитринка, девушка невольно приподняла уголок губ, чувствуя, как на душе становится немного светлее. — В том году ты загадывала желание на звезду, изображённую на бутылке игристого, — напомнил он, и в его взгляде вспыхнула знакомая искорка насмешки, от которой по телу побежали мурашки. Закатив глаза, Гермиона прикусила губу, пытаясь сдержать смешок, который так и просился наружу, и покачала головой, чувствуя, как тяжёлые мысли понемногу отступают. — Это была твоя идея! — воскликнула она, и в голосе прозвучала давно забытая лёгкость. В это время проходящая мимо Лаванда остановилась как вкопанная, внимательно разглядывая происходящее на балконе через стеклянную дверь. Она хотела найти подругу и узнать, что стряслось, позвать её обратно за стол, чтобы начать готовиться к празднику, но, увидев их, замерла на месте. Рука сама потянулась к тюлю, и она аккуратно задернула его, чтобы их силуэты слились с ночью и прохладой морозного воздуха, создавая интимное пространство для этого неожиданного диалога. Со стороны они, возможно, смотрелись как влюблённые, которые потерялись и не могут найти дорогу друг к другу — два одиноких силуэта в холодном зимнем воздухе, объединённые странным стечением обстоятельств и невидимыми нитями судьбы, что раз за разом сводила их в самые неожиданные моменты. — Не помню, чтобы мисс Правильность сильно возражала, — произнёс он с лёгкой насмешкой, и его голос прозвучал особенно отчётливо в ночной тишине. Открыв рот в немом вопросе и так и не заметив изменений за спиной, Гермиона развернулась к нему корпусом, прищурившись, чувствуя, как холодный воздух обжигает лёгкие. — С чего ты взял, что я правильная? — выдохнула она, ощущая, как учащается пульс и ладони становятся влажными. Проведя языком по нижней губе, смачивая пересохшие от спиртного губы, Драко подался немного вперёд, продолжая сохранять приличное расстояние между ними. — По тебе видно, — ответил он, и в голосе слышалась уверенность, смешанная с лёгкой игривостью. На его лице играла подозрительная улыбка, из-за которой по затылку девушки начал бегать табун мурашек. Передёрнув плечами в нервном жесте, она ухмыльнулась и покачала головой, немного опустив её вниз, чувствуя, как волосы скользят по щекам. Бред. Он не мог сейчас флиртовать с ней. Буквально в соседней комнате сидела его девушка — какими бы сложными ни были их отношения, он занят. Гермиона выше этого, она не должна вестись на странные провокации, даже если её сердце бешено колотится. — Допустим. — Ты легко сдаёшься, — заметил он, и в его глазах мелькнуло что-то мягкое, почти нежное. Наклонив голову к плечу, он начал смотреть на неё изучающим взглядом. — Не хочу спорить, — ответила она, избегая его глаз и наблюдая, как её собственное дыхание превращается в маленькие облачка пара. — Отстаивать свою позицию — это не спор. Разорвав зрительный контакт, она сделала ещё один глоток вина, ощущая его терпкий вкус на языке, и перевела взгляд на соседнее здание, где за стеклом мерцали огни гирлянд, создавая уютный контраст с их холодным уединением. — Скоро Рождество, — прошептала она, больше для себя, чувствуя, как от этих слов в груди становится и тепло, и тревожно одновременно. Заметив боковым зрением, как Драко разблокировал свой телефон, она тяжело вздохнула. Они снова это делают. Решив, что пора разрывать странный порочный круг, девушка услышала, как вышедшие на улицу соседи начали обратный отсчёт. Странно, что их никто не ищет, будто время остановилось именно для них двоих. «Десять!» — донёсся с улицы радостный крик, и огни фейерверков начали вспыхивать вдали. — Думаю, та звезда нам подойдёт, — его длинные пальцы указали в направлении самой яркой точки на небе. «Девять!» — Ты уже знаешь, что загадаешь? — спросил он, не отрывая взгляда от её лица. О, да. Она знала. «Восемь!» Переведя взгляд на блондина, она медленно кивнула и, вернув взгляд к звезде, плотно закрыла глаза. «Семь!» Нервно проведя влажным языком по нижней губе, Гермиона мысленно проговорила своё желание несколько раз. «Шесть!» Понимая, что у неё осталось всего несколько секунд, она снова перевела взгляд на Драко, и их глаза встретились в немом диалоге. «Пять!» Видя протянутую им бутылку, девушка взяла её и сделала глоток. «Четыре!» Поставив бутылку на бетонное покрытие с глухим стуком, она нервно сглотнула и начала тяжело дышать. «Три!» Почувствовав его изучающий взгляд, она совершила самую большую ошибку — посмотрела на него в ответ, и в этот миг всё остальное перестало существовать. «Два!» — В прошлом году я загадал тебя… — его голос прозвучал тихо, но отчётливо, и каждое слово будто обжигало. Её дыхание перехватило, и, ощутив крепкие пальцы на своём подбородке, она не поняла, как наклонилась немного вперёд, повинуясь неведомой силе. «Один!» Пока вокруг бушевал салют и кричали от радости соседи, на одном из небольших балкончиков Лондона двое отдались моменту, забыв обо всём на свете. Утром они будут жалеть об этом. Но кого это волнует сейчас, когда их губы вот-вот встретятся, а в ушах звенит от восторга и ужаса предстоящего падения?