Сочельник 2024 год

Что это была ужасная идея, она осознала это практически сразу — с той самой секунды, когда губы ещё хранили тепло его прикосновения. Им не стоило переходить черту, особенно учитывая ту эмоционально заряженную ситуацию, в которой они тогда находились. Первое время Гермиона чувствовала себя потерянной и раздавленной, словно под ней внезапно выбили опору. Она не могла понять, как так вышло, что мужчина, которого, фактически, она совершенно не знала, мог так глубоко влиять на её душевное состояние, оставляя в душе неизгладимый след. И правда — прямо как в плохом романтическом кино, где все ситуации преувеличены до абсурда. Её жизнь вообще с каждым годом всё больше напоминала дешёвый бродвейский мюзикл — яркий, но совершенно нелепый. Не хватало только выйти к Королевскому театру и начать нараспев повествовать о никчёмности своего существования, вызывая жалость у случайных прохожих. Ведь она действительно докатилась — целовалась с парнем, у которого есть девушка, предав саму себя. И почему она снова вспомнила о нём, хотя прошёл целый год? Драко не дал знать о себе ни разу за это время — ни звонком, ни сообщением, и, по-хорошему, она должна была стереть эти воспоминания, как незначительный эпизод. Однако слова, сказанные им тогда шёпотом: «Я загадывал тебя», — набатом звучали в её голове снова и снова, выворачивая душу наизнанку и не давая покоя. Она стала какой-то чрезмерно помешанной на этом мимолётном событии, на этом загадочном человеке, позволяя воспоминаниям отравлять свои дни. Гермиона до сих пор физически ощущала на своём теле его незримые касания, и в последнюю ночь перед Сочельником ворочалась без сна, думая о возможной встрече, сжимая пальцы в кулаки от волнения. Она жила в напряжённом ожидании и в то же время пришла к горькому осознанию — никуда не идти, лучше остаться в одиночестве. Лаванда снова настойчиво звала её к ним, ссылаясь на то, что Драко точно придёт на вечер, будто пыталась возродить угасшую надежду. Но, раз от раза напоминая блондинке, что за этот год он не проявил ни малейшей попытки сблизиться, девушка наконец поставила решительную точку и твёрдо дала понять подруге, что отпразднует одна, без этих мучительных игр. Решив, что они встретятся днём на праздничной ярмарке на Саут-Банк, Грейнджер нехотя начала собираться и уже стояла на пороге, перебирая содержимое шоппера и проверяя, на месте ли кошелёк. Взглянув на своё рыжее чудо, мирно спящее на подоконнике, она присела на корточки и, нежно погладив кота по шелковистой шерстке, с тяжёлым сердцем вышла за дверь. Она твёрдо решила сделать всё возможное, чтобы сегодня не встретить Драко. Останется на ночь на улице, закроется дома на все замки, спрячется в самом тёмном чулане. Неважно, какой ценой. Но если он своим полным молчанием дал понять, что для него это был просто мимолётный поцелуй, то почему она должна продолжать эту погоню? Тем более прошёл уже целый год. Мужчина наверняка давно забыл о её существовании, погрузившись в свою жизнь. Почему же она до сих пор позволяет его образу жить в своих мыслях, появляясь в них перед каждым рождеством? Как только она подошла к арочному входу, украшенному обилием гирлянд, ёлочных шаров и еловых ветвей, девушка с тёплой улыбкой окунулась в невероятную атмосферу праздника, заставившую сердце биться чуть чаще. Хотелось впитывать в себя эти густые ароматы хвои и корицы, яркие цвета украшений, весёлые звуки смеха и музыки. Где-то на фоне играл любимый всеми Фрэнк Синатра, от чего в душе будто расцветали нежные цветы. Повернув голову, она увидела стоящие сбоку продуктовые ларьки с дымящимися уличными закусками, чуть дальше располагались такие же уютные деревянные домики с рождественским декором, аксессуарами и книгами. Это было поистине восхитительно — она так давно не была на рождественской ярмарке. В момент осознания, что не уйдёт отсюда с пустыми руками, она не стала ждать подругу и, отправив сообщение, что будет ждать у центральной ёлки, направилась к лотку с каштанами. Но тут её руку коснулась знакомая маленькая тёплая ладошка, и, развернувшись, шатенка встретилась взглядом с сияющими голубыми глазами. — Хотела начать без меня? Голос Лаванды прозвучал с игривой укоризной, и в уголках ее губ заплясали веселые морщинки. Поправив воротник пальто, Браун перехватила её под локоть и уверенно повела в сторону тех самых деревянных домиков, от которых исходил соблазнительный аромат жареных каштанов. — Я написала сообщение, — ответила Гермиона, на ходу проверяя телефон. — Еще не видела, — отмахнулась та, и синие глаза ее расширились от восторга. — Ой, смотри, какая красота! Как только они подошли к первому ларьку, девушка взяла в руки симпатичную кружку синего цвета и стала вертеть её в руках, ощущая шершавую, приятно плотную поверхность керамики. — На вид ручная работа. Заметила Гермиона, внимательно изучая кружку. Подойдя ближе, девушка тоже стала внимательно рассматривать предмет, понемногу продвигаясь в очереди вместе с другими посетителями. — Так и есть, милая! Голос продавщицы прозвучал тепло и немного свысока, будто она обращалась к детям. Резко дёрнувшись от неожиданно громкого голоса, Гермиона посмотрела на стоящую за прилавком женщину. Та с материнской теплотой разглядывала девушек, продолжая ловко раскладывать каштаны по небольшим крафтовым кулёчкам и раздавать их покупателям. — О, это очень красиво, — тихо произнесла Гермиона, проводя пальцем по шершавой поверхности. — Поверните кружку, девушки, там еще и рисунок есть. Посоветовала женщина за прилавком, кивая ободряюще. Увидев изображение, Гермиона чуть напрягла пальцы, ощущая лёгкое, настойчивое покалывание на их кончиках. Звезда. Конечно, там оказалась звезда. Что же ещё? Осталось только повернуть голову и увидеть рядом стоящего Малфоя — для полного комплекта. До вечернего празднования в квартире Нотт-Браун оставалось около пяти часов. Лаванда приготовила основные вещи заранее и, в целом, оставив быт на Тео, решила не слишком заморачиваться. Что было на неё совсем не похоже. Прогуливаясь по красивой, увешанной гирляндами аллее, они поедали каштаны и рассматривали обстановку вокруг, то и дело подходя к островкам, чтобы рассмотреть рождественский декор. Было восхитительно. Она совсем забыла о блондине, наслаждаясь временем с подругой. Это было совершенно обычное Рождество, как и прежние. — Уверена, что не пойдёшь к нам? — Лаванда задала вопрос в пространство, следя за парой, что неслась навстречу на роликовых коньках. Гермиона выдохнула, и её дыхание превратилось в маленькое облачко в холодном воздухе. — Лав… Гермионе было неловко отказывать. Снова. Но она понимала, что Драко точно будет там. Воспоминания о нём будоражили её душу, будто нашептывая: «Смотри, ты теряешь такой шанс». Но какой? Не было никакого шанса — это всё была чёртова иллюзия, возникшая в её мыслях, которую шатенка сама себе придумала из-за дурацкого желания. — Я могу попросить Тео, чтобы он прогнал Малфоя… Ну, как вариант. — Лаванда фыркнула, подбрасывая на ладони бумажный кулёк с орешками. Совершенно спокойно приподняв брови, она лукаво посмотрела на шатенку и ухмыльнулась. — Ты ведь понимаешь, что дело не в Драко? Дело в моей голове. Я… — Устала, — мягко закончила за неё Лаванда. Проведя языком по пересохшим губам, шатенка кивнула и отпила немного горячего чаю, согревая ладони о кружку. — Всё как-то навалилось. Сначала Кормак с его изменой, Джинни, которую я считала подругой… Потом год за годом мне будто перебегал дорогу чёрный кот, и я попадала в разные передряги. Что ещё я могу натворить? Остановившись и наконец-то вздохнув, Грейнджер перевела взгляд на подругу. В её карих глазах плескалась усталая грусть. — Мне жаль. — Не стоит, это глупости. — Гермиона махнула рукой, но Лаванда поймала её взгляд. — Но… Он ведь не пытался найти меня весь этот год. Хотя это не должно было составить труда. Ведь так? Молча кивнув, Лаванда закинула в рот ещё один орешек. Всё это правда было очень странно: то, как Драко смотрел на Гермиону всё прошлое Рождество, и все рассказы подруги не складывались в единую картину. Будто не хватало последнего пазла, который необходимо поставить в рамку, чтобы начать собирать середину. — В общем, если я пойду к вам, то обязательно сделаю что-то не так… — Мне кажется странным, что он не пытался тебя найти. Всё это… не вяжется. — Лаванда нахмурилась, вглядываясь в задумчивое лицо подруги. Остановившись, Гермиона улыбнулась, и эта улыбка оказалась на удивление тёплой и искренней. Она взяла ладонь подруги в свою, сжимая её в крепком, почти что школьном рукопожатии. — Эй, я не плачу ночами, всё хорошо. Обидно ли мне? Конечно. Думаю ли я об этом? Разумеется. Но мне не пятнадцать. Я знаю, что жизнь — не чёрное и белое, и двигаюсь дальше. Кивнув головой, Браун снова перехватила руку Гермионы и повела её в сторону огромной круговой карусели, откуда доносился взрывной смех детей и неслась весёлая музыка. Всё-таки Рождество на носу. А они так и не покатались на лошадях. Лаванда ушла через сорок минут, и ее рыжеватые волосы последний раз мелькнули в вечерней толпе, прежде чем раствориться в сумерках. Все это время девушки весело проводили время, наслаждаясь ярмаркой, где в воздухе витал густой аромат глинтвейна и жареных каштанов, смешанный с запахом хвои и морозной свежести. Посмотрев на наручные часы, Гермиона тяжело выдохнула, и ее дыхание превратилось в прозрачное облачко в морозном воздухе, закрутившееся в танце с снежинками. Она хотела еще прогуляться, но ярмарка уже закрывалась, и лавочники один за другим гасили огни, погружая аллеи в таинственный полумрак. Переместив взгляд на наполненный разными покупками шоппер, девушка достала синюю керамическую кружку, на которой были изображены белые звезды, казавшиеся такими далекими и недоступными. Неторопливый взгляд заскользил по глиняной поверхности, и, не сдержавшись, она провела по ней большим пальцем, ощущая подушечкой кожи легкую шероховатость и ту самую связь с прошедшими вечерами, когда эта кружка была полна теплом и надеждой. Положив предмет обратно в тканевую сумку, Гермиона подняла голову к небу и начала рассматривать звезды, которые одна за другой прорезались в темнеющей вышине, будто просыпались от дневного сна, усеивая чернеющее полотно своим холодным, но таким красивым и манящим светом. Красиво. Невероятно красиво и одиноко. Прикрыв глаза, Грейнджер прикусила нижнюю губу до боли и, немного расслабившись, тихо усмехнулась, направляясь в сторону центральной елки, чей силуэт вырисовывался вдали как символ уходящего праздника. Она была невероятно красива в этом году. Яркие украшения, сияющие огни, теплое свечение, в котором переливались стеклянные шары, отражая тысячи маленьких огоньков… Все было как-то невероятно и по-детски волшебно, но в то же время чужим. — Дурдом… — прошептала она, и слово застыло в воздухе, затерявшись среди тишины наступающего вечера. Подойдя к праздничному дереву, она поднесла замерзшие, почти онемевшие пальцы ко рту и подула на них теплым дыханием, пытаясь вернуть ощущение жизни в побелевшие кончики. Эта мысль пришла к ней в голову мгновенно, как озарение, но казалось, что все правильно, и такое решение будет самым лучшим, единственно верным в этой тишине. Она вспомнила свое нелепое желание, которое загадала на звезду до их поцелуя, и до боли сдавила зубами внутреннюю сторону щеки, пытаясь физической болью заглушить ту, что сидела глубоко внутри, как заноза в самом сердце. «Хочу отпраздновать с тобой…» И хоть Лаванда написала на утро ей смс что он судя по слухам расстался с Асторией, они больше не поднимали тему его отношений с девушкой. И Драко… Он… Бред. Бред. Бред. Словно мантра, звучало в голове. Это просто немыслимо. Чем она вообще думала, произнося это? Ведь, проговаривая эти слова даже про себя, сквозь стиснутые зубы, она призналась в том, что какие-то чувства он все-таки в ней вызывает, как рана, которая не хочет заживать. Эти эмоциональные качели, что раскачивались уже целый год, просто разрушали ее изнутри, лишая покоя и сна. — Немыслимо, — выдохнула она, и это прозвучало как приговор самой себе. Стоя у подножия елки, девушка подняла голову вверх, ощупывая взглядом пластиковую звезду на макушке, явно больше той, что сейчас пылилась на ее полке, и той, далекой-далекой, на которую она загадала самое первое желание в жизни. Это было так давно, казалось, что прошла целая жизнь, и та Гермиона была совсем другим, наивным человеком, еще верящим в сказки. Сделав несколько глубоких, успокаивающих вдохов и выдохов, она снова убрала ледяные руки в карманы пальто, чувствуя, как дрожь проходит по всему телу. — Я знаю, что официально до Рождества еще два часа… — ее голос прозвучал громче, чем она ожидала, в наступающей тишине, нарушая покой спящего города. — Но надеюсь, ты не будешь против, что я чуть раньше загадаю свое желание? — Осмотревшись по сторонам, она успокоилась, что стоит совсем одна в ореоле света от гирлянд, и, вернув взгляд к звезде, продолжила, уже тише, почти шепотом. — Знаешь, ты отлично справлялась с прошлым желанием. — В углах ее глаз предательски закололо, и вот уже первые слезы прокатились по щекам, которые тут же начало пощипывать от мороза. — Это даже жестоко… ха. Жестоко и несправедливо. Нервно облизав сухие губы, она прикусила нижнюю и ладонями в грубых перчатках начала протирать мокрые глаза, оставляя на коже влажные следы. Всхлипнув, девушка горько улыбнулась, глядя на сияние над головой, и продолжила, заставляя себя говорить через силу. — Хочу… — Голос дрогнул, предательски срываясь на высокой ноте, и она сжала кулаки в карманах, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Так, нужно четче формулировать свои желания, да? — выдохнула она, пытаясь взять себя в руки и говорить тверже. — Хочу, чтобы мое счастье не зависело от других людей. Мужчин, женщин, детей… Хочу, чтобы этот год был стартом моей новой жизни, и в следующем я начала с чистого листа. Абсолютно чистого, как первый снег. Сглотнув тяжелый, колючий ком в горле, Гермиона опустила взгляд и чуть притоптала плотный, утоптанный снег под ногами, слушая, как он хрустит в такт ее мыслям. — Если ты там, конечно, есть, — прошептала она, и ее голос прозвучал так тихо, что его мог поглотить малейший ветерок, — я благодарна тебе, правда. Эти встречи дали мне надежду на какую-то сказку. Просто так вышло, что она не моя. Быть героем любовного романа — не то, о чем я мечтала. Оказалось, это очень утомительно и больно. Усмехнувшись своим мыслям, Гермиона все же тепло, по-доброму улыбнулась звезде, чувствуя, как последние слезы высыхают на ее щеках, и, медленно развернувшись, твердыми шагами направилась в сторону своей квартиры, оставляя за собой следы на свежевыпавшем снегу. Она делает все правильно. Отпустить — самое лучшее, что она может сделать для себя, и если для этого ей нужно загадать желание пластиковой звезде на площади, она это сделает без тени сомнения, как последний ритуал прощания. Правда, девушка совсем не знала, что по ту сторону огромной ели, в густой тени, отбрасываемой ветвями, стоит мужчина, прикованный к месту. Он по странному стечению обстоятельств проходил мимо того же места и замер на месте, смотря на ту же самую пластиковую звезду загадывая свое собственное, совсем иное желание, шепча его в ночную тишину. Желание, которое шло в полный разрез с ее отречением, давая этим обоим, небольшую, но упрямую надежду на хэппи-энд, что таилась в морозном воздухе между ними.