Глава 9

Она прожила всего семь дней. Но за эти семь дней Вики успела её полюбить. Всё началось с того, что она просто заглянула в детскую проверить, как там малышка, о которой все говорили, но никто не знал, выживет ли она. Эрида лежала в крошечной кроватке из чёрного дерева, укутанная в белые пелёнки, и была такой маленькой, такой хрупкой, что у Вики перехватило дыхание. Алые крылышки крошечные, трепетали при каждом вздохе. Чёрные волосики на головке вились в смешные завитки. Глазки красные, как у отца смотрели на мир с тем же упрямством, что и у Люцифера. Только носик был от Ости маленький, курносый, с лёгкой горбинкой. — Ты совсем кроха. И такая упрямая. Весь в папу. — прошептала она, касаясь пальцем крошечной ладошки. Пальчики сжались вокруг её пальца с удивительной силой. Эрида смотрела на неё своими красными глазами, и в этом взгляде было что-то древнее, мудрое, что заставило Вики замереть. Младенцы не должны так смотреть. Но Эрида была не просто младенцем. Она была дочерью наследника Ада, чистокровным демоном, появившимся на свет раньше времени, вытянувшим из матери почти всю её силу. Она была чудом. И Вики не могла отвести взгляд.С того дня она приходила в детскую каждый вечер. Никто не знал. Она приходила, когда все спали, когда коридоры пустели, когда только редкие слуги сновали по своим делам. Она брала Эриду на руки, прижимала к груди, вдыхала её запах молочный, с лёгкой ноткой серы и чего-то цветочного, такого нежного, что у неё щемило сердце. — Ты пахнешь как рассвет, — шептала Вики, качая малышку. Эрида гулила в ответ, хватала её за пальцы, за волосы, за цепочку на шее. Однажды Вики принесла с собой маленькую игрушку плюшевого дракончика, которого купила в человеческом мире во время одной из вылазок. Эрида схватила его и не отпускала, сжимая в кулачке. — Это твой. Пусть охраняет тебя. — сказала Вики. Сестра-нянька, демоница с серебряными глазами, знала, но молчала. Она видела, как бережно Вики обращается с ребёнком, как укачивает, как поёт тихие колыбельные, и не решалась прогнать её. К тому же, кто прогонит жену наследника? Люцифер искал Вики уже час. Её не было в их спальне, не было в гостиной, не было в библиотеке, где она любила читать по вечерам. Он уже начал злиться у него был тяжёлый день, разборки с советниками, бумаги, которые отец свалил на него с барского плеча, и единственное, чего он хотел это тишина и, возможно, её присутствие рядом. Они всё ещё не были близки. Но после той ночи, когда она уснула на его плече, что-то изменилось. Он стал искать её взглядом в толпе. Она перестала прятаться, когда он входил в комнату. Они ужинали вместе, обсуждали дела, иногда даже смеялись. Но сейчас её нигде не было. — Дагон, де госпожа? — окликнул он слугу. Дагон замялся. Это было заметно даже в полумраке коридора. — Не знаю, господин. — Слишком быстро. Слишком гладко. Люцифер прищурился. Дагон опустил глаза. — Врёшь. — Я не... — Где она? — В детской, господин. Она ходит туда каждый вечер. Люцифер замер. Детская. Туда, где лежала Эрида. Его дочь, которую он видел всего дважды — при рождении и на следующий день, когда лекарь сказал, что её шансы пятьдесят на пятьдесят. Но Вики ходила. Каждый вечер.Он пошёл в детскую, и шаги его были тяжелыми, как свинец.Дверь была приоткрыта. Внутри горел только ночник  свеча в хрустальном подсвечнике, отбрасывающая тёплые блики на стены, расписанные летающими драконами и звёздами. И там, в центре комнаты, у окна, стояла Вики. Она была в его футболке чёрной, длинной, до середины бедра, с закатанными рукавами. Волосы распущены, босые ноги на тёплом полу. И на руках Эрида. Она качала малышку, прижимая к груди, и тихо, почти неслышно, пела. Голос её был низким, чуть хрипловатым, и мелодия была странной — не демонической, не ангельской, какой-то земной, очень старой и очень нежной. «Спи, дитя моё, усни, Сладкий сон к тебе приди. Звёзды светят в вышине, Месяц плавает в окне...» Люцифер замер на пороге. Он смотрел на жену, и впервые за долгое время у него не было слов. Она стояла в его футболке, с его дочерью на руках, и пела колыбельную, которую, наверное, слышала в детстве. Её лицо было спокойным, но глаза  голубые, такие яркие даже в полумраке смотрели на ребёнка с такой нежностью, что у него перехватило дыхание.Эрида смотрела на неё снизу вверх, и в её красных глазах не было боли, не было слабости только доверие. Она сжимала в кулачке маленького плюшевого дракончика.  — Ты её любишь, — сказал Люцифер. Он не спросил. Он утверждал. Вики вздрогнула, повернулась. Увидела его, и на секунду в её глазах мелькнула вина как у ребёнка, которого застали за чем-то запретным. Но потом она выдохнула, и вина ушла. — Да, люблю — сказала она просто. Он вошёл. Подошёл ближе. Посмотрел на дочь на её чёрные волосики, на алые крылья, на маленький носик, который напоминал ему о женщине, которую он когда-то считал просто удобной. — Я боялся, привязаться и потерять. — признался он.  — А я не побоялась, — Вики посмотрела на него, и в её взгляде не было осуждения. — Почему? — спросил он, и это было честное «почему», без подтекста, без игры. Она подумала. — Потому что она заслужила, чтобы её любили. Он смотрел на неё, и внутри него что-то переворачивалось. Эта женщина, которую он ненавидел, которую презирал, которую считал чужой, стояла здесь, в его футболке, с его дочерью на руках, и любила эту девочку так, как не смог он сам. — Можно я... я подержу её? — он запнулся. Вики улыбнулась грустно, мягко, по-другому. — Конечно. Она передала ему Эриду. Он взял дочь впервые — не через пелёнки, не через руки няньки. Осторожно, неуклюже, как берут что-то очень хрупкое, очень дорогое. Эрида открыла глаза. Посмотрела на него. И её губы сложились в подобие улыбки. — Привет. Я твой папа. Извини, что не приходил раньше. — сказал он хрипло.  Сеера вылетел из детской с лицом, белым как мел. Он не кричал, не звал на помощь он просто стоял над кроваткой, где лежала Эрида, и его руки, которые держали тысячи жизней, дрожали. — Её сердце. — прошептал он.  Вики ворвалась в комнату первой. Она была рядом в гостиной, ждала, когда закончится осмотр. Она подошла к кроватке и увидела. Эрида лежала на спине, её алые крылышки были раскрыты, как у бабочки, которая готовится к последнему полёту. Её глаза красные, как у отца  были открыты, но в них уже не было того древнего огня. Только тишина. — Нет, Нет, нет, нет...— прошептала Вики.  Она взяла малышку на руки. Та была тёплой, но в этом тепле уже не было жизни. Сердечко, такое маленькое, такое сильное, остановилось. — Эрида, Эрида, пожалуйста. Не уходи. Ты же держалась. Ты же сильная. Пожалуйста... — позвала Вики. Сеера отвернулся, прикрыв глаза рукой. Он сделал всё, что мог. Зелья, ритуалы, подпитка энергией — ничто не помогло. Казалось, сам Шепфа решил, что этой девочке не место в Аду. В дверях появился Люцифер. Он услышал крик Вики и прилетел даже не надев рубашку. Он увидел жену, стоящую на коленях с его дочерью на руках, и понял всё. — Нет— сказал он. Он подошёл, опустился рядом. Вики подняла на него глаза голубые, полные слёз, полные боли. Люцифер смотрел на дочь. На её чёрные волосики, на алые крылышки, на маленький носик, который так напоминал о женщине, что подарила ей жизнь. И он чувствовал, как внутри него что-то ломается. Не от боли он умел терпеть боль. От бессилия. Ритуал прощания с младенцем в Аду был древним и красивым, как сама смерть. Зал для церемоний, расположенный в самом сердце дворца, был украшен чёрными и серебряными тканями, ниспадающими с высоких сводов. Тысячи свечей горели в канделябрах, отбрасывая пляшущие тени на стены, расписанные сценами из жизни демонов рождения, битвы, смерть, возрождение. В центре зала стоял алтарь из чёрного мрамора, на котором покоилась маленькая Эрида.Она была одета в белое платье, расшитое серебряными нитями, с длинными рукавами и кружевным воротником. Её алые крылышки были аккуратно сложены, на груди лежал букетик белых лилий и красных роз — символ крови и чистоты, смешанных в одной маленькой жизни. Её чёрные волосики были расчёсаны и уложены, на голове венок из серебряных листьев. Она выглядела как спящая принцесса. И Вики, глядя на неё, чувствовала, как сердце разрывается на части. Вики стояла у алтаря, рядом с Люцифером. Её траурное платье было чёрным, как ночь, но таким, что даже в трауре она была божественно красива. Платье было длинным, до пола, с высоким воротником-стойкой, облегающим шею. Лиф с глубоким V-образным вырезом на спине, открывающим лопатки, и длинными рукавами, сужающимися к запястьям. Ткань была тяжёлой, струящейся, с лёгким блеском, как застывшая смола. На талии широкий пояс из чёрного кружева, завязанный сзади бантом. Юбка прямая, но с разрезом до колена, открывающим бледную ногу в чёрных туфлях на высоком каблуке. Её волосы были уложены в сложную причёску низкий пучок с серебряными шпильками, из которого выбивались несколько прядей, обрамляющих лицо. Макияж почти незаметный, только подведённые глаза, чтобы скрыть красноту, и бледные губы. На шее кулон в виде бабочки с полумесяцем, её татуировка, уменьшенная и превращённая в драгоценность. Она смотрела прямо перед собой, и её лицо было спокойным, но Люцифер видел, как дрожат её пальцы, сжимающие букет чёрных роз. Она была прекрасна. Как сама смерть.  Люцифер стоял рядом, в чёрном мундире с серебряной вышивкой, без наград, без плаща. Его лицо было каменным, но глаза красные, как кровь — были полны такой тоски, что никто из присутствующих не решался встретиться с ним взглядом. Ритуал начался. Верховный жрец Ада, древний демон с лицом, покрытым рунами, поднял руки к потолку, и свечи вспыхнули ярче, заливая зал серебристо-чёрным светом. — Мы собрались здесь, чтобы проводить душу маленькой Эриды, дочери Люцифера и Ости, внучки Сатаны и Лилит. Она прожила всего семь дней, но за эти семь дней она познала любовь. Она познала тепло. Она познала жизнь. И теперь она возвращается в лоно Шепфы, чтобы когда-нибудь возродиться вновь. — его голос звучал глубоко, проникая в самую суть. Свечи взметнулись выше, пламя стало почти белым. И в этом пламени Вики показалось, что она видит маленькую фигурку с алыми крыльями, которая улыбается ей и машет рукой. Дракончик, тот самый, которого она подарила, был зажат в кулачке. Люцифер взял её за руку. Его пальцы были ледяными. Она сжала их в ответ. Тело Эриды было предано огню не обычному, а священному, который жрецы вызвали из самого сердца Ада. Пламя было чёрным, с алыми прожилками, и оно не жгло оно ласкало, уносило, очищало. Когда огонь погас, на алтаре осталась только горстка пепла и маленький плюшевый дракончик, которого Вики подарила. Он не сгорел. Он лежал среди пепла, целый и невредимый. Вики шагнула вперёд, взяла его, прижала к груди. Люцифер смотрел на жену, которая стояла у алтаря с маленькой игрушкой в руках, и не понимал. Он не понимал, как можно так любить чужого ребёнка. Как можно плакать по нему, как по своему. Как можно стоять здесь, среди пепла, и выглядеть так, будто её собственное сердце разбито. Она не была матерью Эриды. Она была женой её отца, женщиной, которую Ости ненавидела, которая имела все основания желать этой девочке смерти. Но она хотела, чтобы Эрида жила. Она носила её на руках, пела ей колыбельные, любила её. И теперь, когда Эриды не стало, она стояла здесь, с дракончиком в руках, и плакала так, будто потеряла собственное дитя. Он подошёл к ней, взял за плечи. — Вики.  — Я успела её полюбить, знаю, что это глупо. Она не моя. Но я успела.— сказала она. Она подняла на него глаза. Голубые, красные от слёз, но такие живые, такие настоящие. — Не глупо, — сказал он. И понял, что говорит правду. Он обнял её, и она уткнулась лицом ему в грудь, и он чувствовал, как дрожит её тело, как она пытается сдержать слёзы и не может. — Почему? Почему такие маленькие умирают? — спросила она.  — Я не знаю, почему в этом мире всё устроено так дерьмово. — ответил он. Они стояли так, пока последние гости не разошлись, пока жрецы не погасили свечи, пока зал не погрузился в тишину, нарушаемую только тихим плачем Вики.