Интерлюдия 6

Интерлюдия 6 — Лорд Переправы ПОВ: Эдмар Талли Утренний туман клубился над Камнегонкой, словно дым, окутывая воды тишиной; бледный свет пробивался сквозь открытые ставни солярия Риверрана. Река внизу тихо шептала, будто замышляла заговор. Эдмар Талли стоял у высокого окна, скрестив руки и стиснув челюсти, наблюдая, как туман ползет по полям. Он не обернулся, когда тяжелая деревянная дверь позади него скрипнула. — Мы подтвердили это уже трижды, — произнес мейстер Виман низким и ровным голосом. — Торговцы из Ланниспорта говорят об этом открыто. Вороны из Дарри и Девичьего Пруда несут ту же весть, хотя печать из столицы еще не прибыла. Эдмар по-прежнему молчал. Он не сводил глаз с медленного течения воды. С этой высоты реки казались спокойными. Мирными. — Лорд Старк мертв, — продолжил Виман. — Убит. На улице, на глазах у половины города. По приказу мальчика-короля Джоффри Баратеона, как говорят некоторые. Деревянный стул со скрипом проехался по камню. Сир Десмонд Грелл, как всегда прямолинейный в своем выцветшем сюрко, стоял у камина, скрестив руки. — Без суда… Я бы не поверил, если бы трое мужчин не поклялись в этом Семерыми. — Тогда, возможно, они лгут, — сказал Эдмар, и его голос сорвался от напряжения. — Возможно, это уловка. Игры столицы. Нед Старк — не предатель. Грелл открыл рот, но тут же закрыл его. Тишина затянулась. Наконец Эдмар отошел от окна. Его лицо под рыжей бородой раскраснелось, а глаза, хоть и покрасневшие от бессонной ночи, горели растущей яростью. — Они убили его. — Ваша сестра Лиза покинула столицу, когда умер лорд Аррен, — мягко заметил Виман. — Леди Кейтилин может прислать весточку в ближайшее время. Пока мы не узнаем больше, было бы мудро… — Мудро? — огрызнулся Эдмар. — Они убили Десницу Короля. Союзника моего отца. Мужа моей сестры! И они придут за нами следующими, если мы их не остановим. В дверях послышался кашель. — Введите меня, — донесся сухой, хриплый голос из теней коридора. Трое мужчин обернулись. Стражник снаружи отступил, и двое слуг помогли лорду Хостеру Талли войти в комнату, почти на руках донеся его до мягкого кресла у очага. Его некогда гордое тело усохло и побледнело, щеки впали, глаза затуманились. Но сейчас в них светилась ясность — старый огонь, разгорающийся вопреки болезни. — Оставьте нас, — сказал Хостер, отмахиваясь от остальных. Когда они замешкались, он прохрипел: — Я еще не оглох. Виман и Грелл поклонились и удалились. Эдмар подошел к отцу, медленно и неуверенно. — Тебе не стоит вставать с постели. Хостер изобразил подобие улыбки. — Если я останусь в этой постели, я в ней и умру. Если я сяду в это кресло, я смогу прожить достаточно долго, чтобы удержать тебя от глупостей. Эдмар вскинулся: — Ты слышал? — Я слышал достаточно, — сказал Хостер. — И я видел достаточно. Я похоронил твою мать. Я отослал обеих дочерей. Не заставляй меня смотреть, как мой сын бросается в пасть к львам. Эдмар отвел взгляд. — Они думают, что мы смиримся. Что мы сдадимся, пока они объявляют войну во всем, кроме названия. Если мы спустим это им с рук, что помешает им грабить наши поля? Хостер закашлялся, звук отозвался хрипом глубоко в груди. — Ты говоришь как мальчишка, который никогда не воевал. — Я не мальчик, — отрезал Эдмар. — Тогда и веди себя соответственно. — Хостер подался вперед, дрожа всем телом. — Мужчина бережет свою кровь. Мужчина ждет. Ты думаешь, это площадка для турнира, где развеваются знамена и честь добывается наклоном копья? Это война, Эдмар. Снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском огня. Эдмар смотрел на отца — человека, который когда-то казался великаном, а теперь опустошен временем и горем. Жалость в его груди боролась с обидой. Он сухо наклонил голову. — Все войны ведутся в Речных землях, Эдмар… Не сражайся с Ланнистерами, иначе ты принесешь войну в наш до… Тут его отец начал кашлять. Изо рта брызнула кровь. — Мейстер! — крикнул Эдмар. В комнату вбежал мейстер и дал отцу маковое молоко. Хостер откинулся на спинку кресла со вздохом, момент ясности сознания исчез, как дыхание в тумане. — Я обдумаю твои слова, отец… Позже, снова оставшись в солярии один, Эдмар наблюдал за течением вод. Они убили лорда Старка. Неда. Мужа его сестры. Он медленно вытащил кинжал и полоснул по краю пергамента, принесенного торговцами. Черное пятно воска раскололось под лезвием. Если Ланнистеры думали пройти через Речные земли как им вздумается, они скоро обнаружат, что воды здесь глубже, чем они представляли. Он хотел подчиниться приказу отца, но не мог. Скоро он станет лордом; кто будет уважать его, если он просто ляжет под копыта Ланнистеров, марширующих на север? — Они не пройдут незамеченными, — прошептал он реке. — Пока я лорд Риверрана. ---------------------------------------------------------------------------------------- Сумерки окутали Риверран своим саваном. В длинных окнах Большого чертога мерцал умирающий свет дня, а ряды оплывающих свечей отбрасывали пляшущие тени на каменные стены. Знамена дома Талли — красные, синие и серебряные — висели неподвижно, словно в ожидании. Эдмар сидел под изображением форели, по бокам от него расположились сир Десмонд Грелл и мейстер Виман. Вокруг стояли лорды и рыцари, присягнувшие его дому: те, кто явился быстро, и те, кто всё еще колебался. Сир Карил Вэнс стоял, скрестив руки и прислонившись к резной колонне. Сир Марк Пайпер расхаживал за скамьями; его шаги были слишком быстрыми, а рот плотно сжат от нетерпения. Мои друзья пойдут за мной. Ворон прилетел на закате; его крылья были испачканы пылью, а крик был резким. Теперь письмо лежало открытым на столе перед Эдмаром: печать сломана, пергамент всё еще пах воском и ланнистерскими благовониями. Мейстер Виман откашлялся. — «Лорду Риверрана», — прочитал он вслух, хотя большинство уже слышало эти слова. — «Указом Его Милости, короля Джоффри из домов Баратеонов и Ланнистеров, волей Короны предписывается предоставить войску под королевским командованием быстрый и мирный проход через Речные земли. Сие войско выдвигается, дабы покарать измену на Севере и восстановить Королевский мир в расколотом королевстве». По залу прокатился ропот — наполовину шепот, наполовину насмешки. Виман продолжил, и его голос стал напряженным: — «Неисполнение воли Короны будет расценено как преднамеренный мятеж против законной власти королевства и встретит быстрое и решительное правосудие». Он осторожно положил письмо, словно оно могло укусить. — На нем их печать, — сказал Виман. — Ланнистерский алый. Подписи Десницы короля здесь нет. — Потому что мальчишка этого не писал, — бросил Марк Пайпер. — Это сделала Серсея Ланнистер. А почему бы и нет? У нее корона, монета и мечи. Они хотят, чтобы мы встали на колени еще до того, как они выступят в поход. — Или маршировать, пока мы стоим на коленях, — добавил Карил Вэнс. — А после помочиться на наши кости. Грелл нахмурился. — Говорят, это королевское войско, а не ланнистерское. — Ага, а я тогда — чертов Верховный Септон, — огрызнулся Пайпер. — Они уже выступили по Речной дороге. Тысяча рыцарей в плащах с львами. Если мы их пропустим, они будут жечь и резать, как делали во время Восстания. Виман взглянул на Эдмара. — Возможно, было бы благоразумно… — Нет, — отрезал Эдмар. Его голос прозвучал громче, чем он намеревался. Мужчины затихли. Он медленно поднялся, держа пергамент перед собой. В свете свечей красные чернила блестели, как свежая кровь. — «Мятежные северные предатели», — перефразировал он. — Так они называют лорда Эддарда. Так называют Робба. Так назовут и нас, если мы возвысим голос в протесте. «Измена» — это слово они используют как кнут. Он повернулся к присутствующим. — Мужа моей сестры зарезали как собаку на улицах Королевской Гавани. Теперь они приходят, чтобы использовать наши земли для своей войны, чтобы идти против нашей крови. И мы должны открыть наши ворота? Склонить головы? Позволить львам пройти? В чертоге снова зашумели: кто-то одобряюще, кто-то с сомнением. — Лорд Уолдер Фрей не ответил, — осторожно заметил Грелл. — А лорд Рут медлит. Ваша власть сильна, милорд, но… — Я знаю, какова она, — сказал Эдмар. — И я знаю, что это значит. Он снова поднял письмо. — Если мы уступим в этом, мы сдадим не только дороги. Мы сдадим честь. И дом Талли не запомнят как перебежчиков или трусов. С этими словами он разорвал пергамент ровно посередине. Послышался резкий вдох. Затем еще один разрыв, и еще, пока клочки с красными пятнами не посыпались на каменный пол, подобно мертвым листьям. — Если львы хотят крови, — произнес Эдмар низким и твердым голосом, — они могут утонуть в Красном Зубце. Пайпер ухмыльнулся. Вэнс коротко и свирепо кивнул. Остальные поднимались один за другим — кто-то нерешительно, кто-то с яростной решимостью. Дюжина рыцарей прижала кулаки к сердцам. Тем не менее, несколько человек обменялись тревожными взглядами. Один из всадников Блэквудов ушел, не проронив ни слова, а человек Маллистеров стоял, скрестив руки и храня молчание. Но Эдмар сделал свой выбор. И хотя в его глазах мерцало сомнение, он высоко держал подбородок, а тяжесть его дома давила на плечи, как затихающее дыхание его отца. Снаружи последние лучи света истекали кровью над Камнегонкой. С наступлением ночи снова придут туманы, безмолвные и серые, укрывая землю тишиной перед началом марша. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- Солнце едва венчало вершины холмов, когда были замечены первые столбы дыма. Тонкие черные полосы поднимались в бледно-голубое небо, точно обвинения. Они были далеко, в добром дне пути к востоку, но их невозможно было ни с чем спутать. Несмотря на летний зной, по Риверрану прошел холодок. Первые всадники прискакали быстро и на загнаных лошадях — в основном это были беженцы. Перемазанные грязью, с дикими глазами, они вваливались в ворота замка, выкрикивая слова о пламени и стали. Одна девочка, не старше десяти лет, прижимала к себе почерневшую от сажи куклу; ее ладони были стерты в кровь от того, как сильно она вцеплялась в поводья лошади, которая была ей явно не по росту. — Жёлуди горят, — произнесла она потрескавшимися губами. — Люди с львиными знаменами. Красные плащи. Они убили всех. Эдмар Талли стоял у надвратной башни, и ее слова падали в уши его людей, точно свинец. Его челюсти сжались. На его руках, когда-то мягких от придворной жизни, теперь красовались мозоли от ежедневных упражнений с мечом — скорее символических, чем практических, но они давали ему ощущение стали. — Передайте весть Виману, — мрачно бросил он. — И позаботьтесь о всадниках. Никаких вопросов, никаких задержек. ---------------------------------------------------------------------------------------- К тому времени, когда на башнях Риверрана пробили полуденные колокола, прибыло еще несколько десятков человек: крестьяне, септоны и даже межевые рыцари, волочившие за собой раненых соратников. Рассказы их не отличались разнообразием: убитые простолюдины, сожженные деревни, поля, вытоптанные подкованными железом сапогами. — Сперва-то мы подумали, что это добрые люди короля, — говорил один из мужчин, баюкая раненую руку. — Под королевским знаменем шли. Но они сказали, что мы выбрали не того пса, за которым пошли. В палате воцарилась тишина; Эдмар слушал, склонив голову и сложив пальцы «домиком» у губ. Окружавшие его домашние рыцари стояли с мрачными лицами. Сир Десмонд Грелл облачился в свой старый нагрудник, хотя тот неловко сидел на его раздавшейся фигуре. Сир Карил Вэнс уже прискакал из Приюта Странника, приведя с собой дюжину стремительных всадников и принеся с собой сумрачный взгляд. — Это не было ошибкой, милорд, — сказал Вэнс. — Это не разрозненные грабители. Это послание. Они намерены спровоцировать войну прежде, чем вы обнажите меч. Эдмар повернулся к своим знаменосцам: — А что дом Фреев? — Они ответили… двусмысленно, — проворчал сир Марк Пайпер, стоявший со скрещенными руками и недовольной гримасой на лице. — Лорд Уолдер говорит, что он «сожалеет о насилии, обрушившемся на наше мирное королевство», и рекомендует «осторожность и сдержанность». Он прислал двадцать человек, и ни одного из своих сыновей. — Двадцать человек? — голос Эдмара дрогнул от недоверия. — У них в Близнецах под ружьем больше трех тысяч! — Три тысячи трусов, — пробормотал сир Карил. — Они будут сидеть на мосту, пока не поймут, кто побеждает. Минуту спустя прибыл мейстер со свитками от разлетевшихся воронов. Сообщения о сожженных заставах вдоль Красного Зубца. Десятинный амбар, сровненный с землей на границе земель Вентов — то ли налетчиками, то ли самими Бракенами, никто не мог сказать точно. Дом Пайперов прислал весть о передвижениях на западе: колонны тяжеловооруженных людей в багряном и золотом продвигались к Речным землям. — Отряды налетчиков идут через Золотой Зуб, милорд, — произнес сир Десмонд. — Они не станут ждать нашего ответа. — А я не стану ждать, пока они сожгут Желудевый замок или Девичий Пруд, — отрезал Эдмар. — К черту их игры. Он поднялся со своего места как одержимый. — Созовите каждого рыцаря в пределах дня пути. Пошлите гонцов к лордам Вэнсу и Пайперу, чтобы они собрали полное ополчение. Я хочу, чтобы к концу недели был мобилизован каждый человек, способный держать копье. Я не останусь в памяти как тот Талли, что взирал на пожар Речных земель из-за отцовских стен. Десмонд Грелл выглядел обеспокоенным: — Эдмар, ты еще не лорд-парамаунт. Твой отец… — Мой отец умирает и прикован к постели, — сказал Эдмар уже тише. — А Речные земли уже истекают кровью. ---------------------------------------------------------------------------------------- В ту ночь факелы кольцом окружили тренировочный двор. Эдмар стоял перед наспех собранной массой рыцарей, оруженосцев, межевых лордов и присяжных мечей. Его голос, хриплый, но решительный, отдавался эхом от каменных стен Риверрана. — Я знаю, что обо мне говорят, — начал он. — Что я не воин. Что я слишком быстро смеюсь или слишком мало размышляю. Что я слишком молод, чтобы нести на своих плечах целое королевство. Ответом ему была волна неловкого молчания. — Но я скажу вам вот что: я сын Речных земель. И сегодня я стою перед вами как ваш щит и ваш меч. Ланнистеры верят, что мы разобщены, что нас трудно поднять на бой. Они верят, что мы преклоним колени от малейшего давления. Он обнажил свой меч — не знавшую дела, простую северную сталь. — Что ж, они увидят. Мы можем быть сиротами, можем быть больны или напуганы, но мы — люди Рек! И мы не склонимся перед львами! Раздался ответный клич — нестройный, но набирающий силу. Гул сапог, бьющих по каменным плитам, поднятые мечи, сливающиеся голоса. Он позволил этому шуму нарастать, подпитываясь их яростью. — Мы выступаем в течение дня, — объявил он. — Мы идем к Шутовскому Броду. Сейчас туда движется колонна налетчиков. Мы встретим их сталью и отправим им наше собственное послание. ---------------------------------------------------------------------------------------- Поля в низовьях Красного Зубца золотились ранним зерном и багряли пролитой кровью. К тому времени как Эдмар достиг границы со своим авангардом — всего едва ли три сотни человек — разведчики уже доложили о движении. Силы Ланнистеров форсировали брод: копьеносцы, конные разъезды, несколько рыцарей в тяжелых латах и алых плащах. Эдмар прищурился, глядя на противоположный берег: — Сколько их? — Четыре сотни. Может, больше, — мрачно ответил сир Карил. — Но они растянуты. Фуражиры, застрельщики. Они не ждут боя. — Значит, они его получат. Битва вспыхнула мгновенно. Лучники Речных земель пускали залпы из-за живых изгородей, пока рыцари с криками «Талли!» с плеском преодолевали мелководье. Сам брод превратился в бойню. Копья вонзались в мутную воду. Люди тонули под тяжестью собственных кольчуг. Лошади визжали и опрокидывались в течение. Эдмар ехал во главе, стиснув зубы; его меч был мокрым от дождя и крови. Он сразил рыцаря-льва на гребне брода, затем вновь собрал своих людей, когда ряды смешались и перестроились. Но их было слишком мало. Из-за деревьев хлынули новые отряды Ланнистеров — свежие, не знавшие боя. Их командир, суровый рыцарь в позолоченных доспехах, гнал своих людей вперед с беспощадной точностью. Люди Речных земель, уступавшие числом и изнуренные, начали отступать. Голос Эдмара хрипло гремел над общим шумом: — Держать строй! Щиты вверх! Отходим к ивам! Но порядок рушился по мере распространения паники. Знаменосец Вэнсов с криком повалился на мелководье — половину его лица снесло ударом булавы. Позади него копьеносец Талли упал на одно колено: его грудь пробил болт из арбалета, которого мгновение назад там не было. Кони вставали на дыбы, лишившиеся седоков скакуны вырывались и мчались прочь, в ужасе затаптывая своих. — Семеро спасите нас, — пробормотал сир Карил рядом с Эдмаром; кровь струилась из раны на его лбу. — Нужно отступать, иначе нас просто смоет в реку. — Нет, — прорычал Эдмар. — Мы стоим. У него едва хватило времени закончить мысль, как авангард Ланнистеров снова рванулся вперед. Золотисто-алая линия скатилась по берегу, словно прилив. Эдмар видел, как они идут — колонна за колонной, закованные в броню и жаждущие боя; сапоги вздымали брызги, клинки вспыхивали красным. Со стороны Речных земель прозвучал рог — их собственный, коротко и резко. — Их слишком много! — закричал сир Марк Пайпер, вновь оказавшийся в седле; его сапоги были залиты кровью. — Их стало вдвое больше! Эдмар! Лорд Риверрана заколебался, сжимая меч; его костяшки побелели. Он видел, как его люди дрогнули, как их теснят шаг за шагом. Слишком многие уже погибли. Слишком мало осталось тех, кто донесет весть об этом остальным. Его гордость бунтовала. Но он не был слеп. — Трубите отступление! — взревел он наконец сорванным голосом. — Назад! К дубовому гребню, собирайтесь у знамен! Рог его герольда запел призыв — три долгих гудка, и люди Речных земель начали выходить из боя. Медленно, мучительно. Некоторые отказывались бежать, покупая время кровью и сталью. Группа людей Пайпера до последнего удерживала край брода; их капитан умер с древком в горле и клинком рыцаря-льва в груди. Эдмар спешился, чтобы помочь раненому оруженосцу доковылять до тыла, затем вытащил из реки другого человека, прежде чем тот утонул под весом своих доспехов. Мимо со свистом пролетали стрелы, одна задела его руку. Он не вздрогнул. Они добрались до опушки леса, избитые и окровавленные. Лучники прикрывали отход, опустошая колчаны. Дым от горящей фермы клубился на горизонте к востоку, в сторону земель Пайперов. Ланнистеры уже начали веером расходиться по округе. Это была не просто стычка! Солнце уже скрылось за холмами, когда Эдмар наконец спешился на вершине гребня. Его одолженный шлем был помят, табард разорван и испачкан. Вокруг него стояло меньше половины тех всадников, с которыми он покинул Риверран. Кто-то стоял на коленях. Кто-то рыдал. Другие просто смотрели назад, на брод, где львы пили из реки, а крики умирающих всё еще отдавались эхом. — Это были не грабители, — тихо произнес Эдмар, так тихо, что услышать его мог только сир Карил. — Это был авангард. Карил мрачно кивнул: — Они идут в полную силу, милорд. Это был лишь первый удар. Эдмар сжал кулаки. Его глаза горели от дыма и стыда. — Я думал, мы застанем их врасплох, — пробормотал он. — Пустим им кровь. Заставим их дважды подумать. — Это Ланнистеры, — сказал Карил. — Они не думают дважды. Эдмар промолчал. Он обратил взор на запад, к Риверрану, чьи башни скрывались за далеким туманом и лесами. Он знал, что должен сделать теперь. Нужно созвать все знамена без исключения. Поднять ополчения лордов Вэнса и Пайпера всерьез. Письма Блэквудам, Маллистерам, Гудбрукам. Даже Бракенам — если им можно доверить держать клинки направленными вовне, а не в сторону Блэквудов. Война пришла в Речные земли. ---------------------------------------------------------------------------------------- Туман катился над речными низинами, густой, как шерсть. Он просачивался сквозь деревья, точно ползучее дыхание, приглушая и стук копыт, и биение сердец. На берегах Шутовского Брода колыхался мокрый камыш, а над головами безмолвно кружили редкие вороны. Набеги Ланнистеров на его земли прекратились, но теперь авангард их армии ступал на почву Речных земель. Эдмар Талли стоял под промокшим знаменем с прыгающей форелью своего дома. Его доспехи тускло поблескивали под слоем грязи и росы. Рядом с ним на утреннем холоде шевелились знамена Пайперов, Вэнсов, Маллистеров и Блэквудов, но их было гораздо меньше, чем он надеялся. Что бы я сейчас отдал за то, чтобы ты был здесь, дядя… Фреи не пришли. Не было ни Дарри, ни Мутонов. Бракены прислали две сотни человек, но их воины поглядывали на Блэквудов чаще, чем на брод. Он смотрел на реку впереди — серую и неспешную; камни на дне исчезали в раннем тумане. Там, за водой, ждала смерть. Сир Карил Вэнс придержал коня подле него. — Вести от разведчиков, милорд. Войско впереди… Эдмару не нужны были слова. Он и сам это чувствовал. Птицы улетали вглубь суши охваченными паникой стаями. Земля дрожала. Ветер уже приносил тошнотворно-сладкий запах дыма от сожженных деревушек на западе. — Сколько их? — спросил Эдмар. — Как минимум десять тысяч. Может, и больше. Мы полагаем, что сам Тайвин скачет вместе с ними. У него пересохло во рту. Он посмотрел на кольцо на своей руке — серебряную форель его дома. Кольцо его отца. Больше не мальчик. Больше не мальчик, играющий в войну. Он оглянулся назад. В грязи стояли мальчишки в ржавых шлемах, которые были им явно велики. Дружинники со старыми копьями. Рыцари — кто со знаменами, кто без. — Семья, Долг, Честь, — прошептал он. Сир Марк Пайпер выехал из рядов. — Люди напуганы, — сказал он. — Они услышали о численности врага. — Как и я, — ответил Эдмар. — Тогда давайте повернем назад. Перегруппируемся, отойдем за Красный Зубец… — Нет, — отрезал Эдмар, и слово это было твердым, как сталь. — Мы не отдадим брод. — Милорд… — Если мы позволим им переправиться без боя, они захлестнут Речные земли прежде, чем мы успеем хотя бы выкрикнуть предупреждение. Может, мы и не остановим их здесь, но мы их задержим. — Он обнажил меч, и сталь поймала тот скудный свет, что пробивался сквозь тучи. — Если мне суждено пасть, пусть я паду на земле своего отца, а не на коленях. Он повернулся к сиру Десмонду Греллу, обветренному и молчаливому в своей кольчуге. — Сформируйте стену щитов. Поставьте пикинеров в болоте вдоль фланга. Передайте лучникам Блэквуда, чтобы целились ниже — туман густой, но если они будут стрелять вслепую, то всё равно могут найти плоть. — А кавалерия? — спросил Грелл. Эдмар помедлил. — Держите их в резерве. Если строй на броде дрогнет, они станут нашим молотом и ударят по ним во время переправы. Грелл поклонился и ускакал, выкрикивая приказы. Вскоре низко и протяжно затрубили рога. Рыцари проверяли ремни. Лучники зажгли горшки с огнем позади строя. Люди бормотали молитвы — и Семерым, и Старым Богам. Туман сгустился. Холодный ветерок пронесся сквозь ивы. И затем — топот копыт. Барабаны. Золотое знамя со львом, поднимающееся сквозь мглу. ---------------------------------------------------------------------------------------- Хозяева Ланнистеров выступили подобно красному приливу; колонны стали тускло поблескивали в серой мгле. Пронзительно запели трубы. Земля содрогалась от их приближения. Во главе скакали рыцари в позолоченных доспехах, их табарды были украшены багряным львом Кастерли-Рок. В самом центре, верхом на боевом коне, укрытом попоной в красных и золотых тонах, ехал рыцарь размером с конюшню. На его шлеме не было герба — только вмятины и кровь. Его меч был выше человека. Сир Грегор Клиган. Ряды речников дрогнули. — Стоять смирно! — взревел Эдмар, проезжая перед строем с высоко поднятым мечом. — Они жгут наши дома и называют это правосудием! Они убивают наших людей и называют это законом! Они маршируют под львиными знаменами, но и львы могут утонуть! Раздались ответные крики — неуверенные и жидкие. Но когда первые рыцари Ланнистеров бросились в брод, речники ответили им с мрачной решимостью. Битва началась со столкновения железа и воды. Лучники Речных земель пускали залпы из-за живых изгородей, стрелы с шипением уходили в туман. Рыцари с плеском врывались на мелководье, выкликая имя Талли. Брод превратился в бойню. Копья вонзались в мутную воду. Люди кричали и тонули под тяжестью собственных кольчуг. Кони вставали на дыбы и опрокидывались. Эдмар ехал во главе, стиснув зубы; его меч был мокрым от дождя и крови. Он сразил рыцаря-льва на гребне брода, затем вновь собрал своих людей, когда строй прогнулся и перестроился. Но у Ланнистеров было численное преимущество. И что еще хуже — дисциплина. Свежие отряды прибывали волнами, ведомые офицерами с раскрашенными щитами. Их пики пядь за пядью теснили речников назад, и когда болотистые берега превратились в кровавое месиво, люди Рек начали сдавать. Сир Карил пал, пронзенный копьем в бедро. Марк Пайпер потерял коня и исчез в гуще схватки. Эдмар продолжал сражаться. — Вперед! — ревел он. — Талли! Талли! Он развернулся, чтобы возглавить атаку, но его конь споткнулся. Грязь сковала его ноги. Он рухнул в реку. Вода и кровь заполнили его шлем. Он поднялся, отплевываясь, как раз в тот момент, когда сквозь туман проступила чудовищная тень. Грегор Клиган. Гора взмахнул двуручным мечом по широкой дуге, разрубив двоих воинов. Эдмар шагнул вперед, подняв меч. Он так и не достиг его. Одни говорят, что он пал от клинка Горы, разрубленный от плеча до бедра, словно кусок мяса. Другие — что в панике его растоптал отступающий конь речников, смяв доспехи. К полудню брод покраснел от крови. Знамена с форелью были втоптаны в грязь. В небе кружили вороны. А Речные земли — пылали. Выжившие бежали на север, рассеявшись по деревушкам и лесам, неся с собой лишь весть о случившемся. Одни говорили, что Эдмар погиб героем. Другие — что глупцом. Но все сходились в одном: Львы перешли реку. И Риверрану предстояло стоять в одиночку.