Глава 24: Поход на юг

Глава 24. Поход на юг Туманы стлались низко по земле, обвивая ноги коней и колеса повозок, точно призраки, не желающие покидать эти края. Роса бисером оседала на кольчугах и коже, тяжелой испариной липла к знаменам с драконами и лютоволками. Небо в это утро было цвета мокрого сланца — плоское, неподвижное; солнце еще не успело прожечь речную пелену. Войско пришло в движение. Один за другим сворачивались шатры, складываясь, словно крылья спящих птиц. Гасли костры. Строились ряды. Приказы передавались из уст в уста, разлетаясь по колоннам, точно речное течение. Звуки были приглушенными: чавканье копыт в сырой земле, низкий стон волов под тяжестью груза, скрип деревянных колес. Мы шли на юг. На войну. Справа от нас угрюмо несла свои воды Зеленая Поветь, вспыхивая серебром всякий раз, когда туман рассеивался. Слева с каждой милей густел лес: сосны и дубы подступали к самой дороге, замирая, словно безмолвные стражи. То и дело мы миновали ферму, деревушку или городок; там мы выменивали серебро на провизию — еды на войне много не бывает. Тропа была узкой, раскисшей от ночного дождя; под весом пятнадцати тысяч человек она превращалась в месиво из грязи и щепы. Я ехал в центре колонны, бок о бок с Кортом; рядом в клетках хлопали крыльями вороны. В авангарде шли люди Гловера — дисциплинированно и тихо. Вид северных домов, вооруженных моей сталью, каждый раз наполнял меня гордостью. Меня немного беспокоило обилие тяжелой пехоты, но если нам удастся навязать свои условия боя, это станет нашим главным козырем. Где-то впереди Риды растворились в лесной чаще. Я уже час не видел ни одного зеленого плаща — значит, они справлялись со своей задачей. Позади стонал обоз: фургоны с зерном из Рова Кейлин, осадные орудия на полозьях и грубые телеги, набитые заточенными кольями и бочками со смолой. Трое кузнецов из Рова ехали подле волов, в полголоса ворча об осях, заклепках и износе дорог. Вопреки представлениям зеленых рыцарей, командование — это не слава. Это тяжкий груз на плечах. Грязь, колеса и пустые желудки. Я следил за каждым подразделением, и мой разум дробился на части: темп, дистанция, сигнальные флажки, интервалы между гонцами, качество травы вдоль берега. Войско двигалось, и я двигался внутри него, подобно шестерне в сложном механизме. — Думаете, он выйдет к нам навстречу? — спросил Корт, чей голос звучал глухо из-под плаща. Я взглянул на него. — Тайвин? Он кивнул. — Похоже на наживку, верно? Лев принюхивается к верховьям реки, ищет кровь. Я сухо и тонко улыбнулся. — Надеюсь на это. Я уже выбрал для него место. Корт вскинул бровь. — Вы уже выбрали поле битвы? — Пока я выбрал пять, — ответил я. — По пути подберу еще. Он волен сам выбирать, умереть ли ему быстро или долго и мучительно. Корт коротко рассмеялся. — Напомните мне никогда не садиться с вами за кайвассу, мой принц. Но убедить лордов следовать вашей стратегии — это будет отдельное сражение. Дальше к югу туман редел, обнажая низкие гряды холмов на востоке. Я знал эти холмы. Неделю назад я приказал своим людям и варгам составить их карту, изучил каждый изгиб, каждую слепую зону. Подступы к Лунным горам — отличное место, чтобы привести армию на заклание. Осталось лишь убедить Тайвина последовать за мной… Но война — не игра. Это голод. Хаос. Расстояния. Доверие к людям, которые могут сломаться, устать или запаниковать. И это время. Я проследил взглядом за ястребом, летящим на восток сквозь кроны деревьев; к его лапе были привязаны сигнальные ленты разведчиков-варгов Рида. Две зеленые вспышки. Впереди чисто. Одна из моих лучших идей. Если мы сможем использовать варгов для передачи вестей о том, что ждет впереди, нас никогда не застанут врасплох. За моей спиной северная рать растянулась, подобно гигантскому змею: тысячи футов, тысячи копий, тысячи судеб. Теперь начинается самое скучное. Начинается марш. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- Деревья редели у изгиба тропы, где невысокий холм, увенчанный выветренными камнями, давал достаточно места, чтобы перевести дух и осмотреться. Северный авангард ненадолго остановился. Кони пили, воины поправляли снаряжение, а я воспользовался случаем, чтобы размять ноги и спину, которая после долгих часов в седле, казалось, превратилась в труху. Дейси Мормонт сидела на валуне, скрестив ноги, и точила шипы своей стальной палицы. Она подняла взгляд, заметила меня и усмехнулась. — Опять хмуритесь, — бросила она. Я моргнул. — Я всегда хмурюсь, миледи. Именно это заставляет армию маршировать. — Истинно так, — раздался голос Маленького Джона Амбера; он взобрался на холм, сжимая в руке вяленую оленью ногу. — Но он хмурится стратегически. Дейси хмыкнула: — Я видела медведей, в которых было больше веселья. — Ты и есть медведица, — парировал Маленький Джон. — И я все равно веселее тебя. Я покачал головой и присел на край валуна рядом с ней. Вскоре за Амбером подошли братья Карстарки, высокие и суровые. Торрхен щурился на солнце так, будто оно задолжало ему денег, а лицо Эддарда казалось слишком юным для доспехов, которые он носил, хотя в армии были ребята и помоложе. Торрхен с кряхтением бросил на землю небольшую сумку. — Снова паек. Солонина. Коры больше, чем мяса. — Именно кора придает вкус, — сухо заметил Харрион. Эддард понюхал содержимое и поморщился: — Почему наше всегда несет мочой? — Потому что ты таскал его в седельной сумке, — бросил я, не оборачиваясь. — Рядом с промасленной ветошью. Он в ужасе уставился на меня. Дейси расхохоталась. — Деймон Таргариен: принц Семи Королевств, командующий армиями, военный стратег и инспектор по вопросам питания. — Причем бесплатный, — пробормотал я. — Удивительно, как я до сих пор здесь появляюсь. — Вы здесь ради компании, — ухмыльнулся Маленький Джон, прожевывая кусок мяса. — Нет, — отрезал я. — Я здесь ради зрелищ. Хочу увидеть, кто из вас в следующий раз решит поварничать и сожжет половину лагеря. — Это было всего один раз! — запротестовал Торрхен. — Одного раза вполне достаточно, когда в процессе уничтожаются нужники, — пробурчал Эддард, заливаясь краской. — Боги, ну и вонь стояла… Прошлая неделя в лагере выдалась суматошной. Об этом еще долго будут ходить байки — после того как в расположении Карстарков вспыхнуло несколько шатров. С тех пор мы стали ставить палатки подальше друг от друга. Харрион вздохнул, как человек, который уже слишком стар для всего этого, хотя ему вряд ли было больше двадцати трех. — Помоги нам боги, если враг нас не достанет. Нас добьет либо пищевое отравление, либо горящая моча. — Это можно использовать как оружие, — задумчиво произнес я. — Подбросим твое рагу в обозы Ланнистеров, Торрхен. Дадим львам отведать северной кухни. — Сдадутся через день, — с усмешкой подхватила Дейси. Костер потрескивал между нами. Мы сидели кругом, как старые боевые товарищи, хотя большинство из нас отправилось на юг вместе всего несколько недель назад. Воздух был густым от древесного дыма и запаха жареной зайчатины. Смех смягчал атмосферу, и на мгновение — лишь на краткое мгновение — показалось, что наступил мир. — Слышал я на днях историю от Принцевских Мечей, — сказал Маленький Джон, откидываясь на локти. — О вашем рождении, принц Джон. Будто мать ваша родила вас прямо в снегу, с мечом на коленях, выкрикивая клятвы на Старом Языке. Я вскинул бровь. — Впечатляюще. Учитывая, что она умерла в постели после долгих родов. Он беспечно пожал плечами: — Никогда не позволяй правде испортить хорошую байку. — Маленький Джон прервал тишину коротким хмыком. — Вы когда-нибудь расскажете нам, как провернули ту битву у Кита? Пламя щелкнуло, я ответил не сразу. Битва у Кита. Звучит поэтично. Кровь и корабли. Легко романтизировать, когда не ты истекаешь кровью. Дейси выжидательно посмотрела на меня. — Слышала, это была ловушка. Что вы потопили половину флота, не потеряв ни единого человека. — Это ложь, — тихо сказал я. — Мы теряли людей. Хороших людей. В основном от стрел. Несколько утонуло. Один упал в воду, и на него рухнула бочка, если верить сиру Майлсу. Торрхен выглядел удивленным. — Всего несколько? Против Королевского флота? — Боевые галеи. Три штуки. — Я уставился в огонь. — Набитые людьми, верными Станнису. — И все же, — пророкотал Эддард Карстарк своим хриплым басом. — Вы их перехитрили. Сожгли половину их сил. — Две трети, — поправил я. — Бой был тяжелым, но у моего корабля, «Бореальной Звезды», было преимущество в высоте. Это превратило схватку с первой галеей в подобие осады и позволило нам победить превосходящие силы. А потом подошли остальные две. Эддард Карстарк подался вперед. — И что вы сделали? Рискнем. Северяне понятливее большинства. — Я ничего не делал, — сказал я. — Это сделало море. — Так легенды не врут? Вы призвали морское чудовище с помощью чар? — спросил Харрион. Они подняли глаза. Взгляд Дейси слегка сузился. Решение — солгать или сказать правду — было принято за долю секунды. Это были мои земляки, они знали старые предания. Правда заставит их доверять мне еще больше. — Правда в том, — произнес я вкрадчиво, — что я не просто поджег те корабли, как болтают иные… Я потопил одну из галей с помощью кита. Маленький Джон моргнул. — Что вы сделали? — Китом, — повторил я, будто двукратное повторение сделает слова более убедительными. — Серый самец. Шрам через глаз. Он разнес корабль в щепки. Торрхен фыркнул, но не насмешливо. Скорее с замешательством, чем с недоверием. — И где, во имя всех богов, вы нашли кита? — Его не находят. — Я встретил взгляд Дейси. — Его зовут. Пауза. Костер треснул. — Вы серьезно, — сказала она. — Вполне. Остальные теперь пристально наблюдали за мной, смех испарился. Я кожей чувствовал тяжесть их взглядов. — Вы спросили, как я потопил их корабль. Не я. Он. — Я слегка коснулся двумя пальцами виска. — Я был в его шкуре. Я направил его к корпусу и указал, когда ударить. Маленький Джон что-то пробормотал под нос. Харрион подался вперед, но промолчал. — Вы — варг, — вымолвил наконец Эддард. Я кивнул. — Да. — Это… это считается невозможным, — произнес Торрхен. — Большинство мифов замешано на крупице правды, — ответил я. Я потянулся мыслью — осторожно, намеренно. Связь была неглубокой, тонкой, но после недели работы с птицей она далась без борьбы. Я почувствовал ветер под крыльями вороны, очертания деревьев внизу, похожие на вены. Я протянул руку ладонью вверх, не глядя. — Не шевелись, Дейси. — Что… — Ворона опустилась ей на плечо с мягким шорохом перьев и любопытным карканьем. Она замерла. Маленький Джон разинул рот: — Боги! Дейси медленно повернула голову, вглядываясь в бусинки птичьих глаз. — Она смотрит на меня. — Размышляет, съедобна ли ты, — невозмутимо вставил я. — А ну брысь, птица! Не хочу закончить как Морс Амбер Воронье Мясо! — взвизгнула она, когда я усмехнулся. Ворона снова каркнула и слетела с ее плеча, скрывшись в листве. Тишина вернулась. На этот раз более глубокая. Такая, что заставляет человека заглянуть внутрь себя. — Я не выбирал это, — добавил я. — Это всегда было со мной. Я скрывал это, потому что люди боятся того, чего не понимают. Но древняя кровь сильна на Севере. И во мне тоже. Дейси скрестила руки на груди. — И вы доверяете нам эту тайну? — Я только что посадил ворона тебе на плечо. Если это не доверие, то я не знаю, что это. Она улыбнулась — на этот раз искренне. — Справедливо. — Вы заслужили это, — сказал я. — Все вы. Вы — будущее Севера. Южане осудили бы меня, узнай они правду, назвали бы колдуном — слухи уже ползут. Но вы-то понимаете, верно? Харрион встал и бросил ветку в огонь. — Это не делает тебя чудовищем, Джон. Просто ты — еще более сильный северянин. Торрхен кивнул. — Странным — возможно. Но мы и так прошли за тобой пол-Речных земель. Кит — просто еще один сюрприз. Эддард просто хмыкнул. Должно быть, в знак одобрения. Я окинул их взглядом. — Спасибо. — Поблагодарим, когда война будет выиграна, — сказала Дейси. — И, может быть, когда вы вселитесь в повара и приготовите что-нибудь съедобное. Последовавший за этим смех был легким. Теплым. Настоящим. Мы погрузились в спокойное молчание. Внизу ровными рядами раскинулся лагерь. Где-то вдалеке ворон сделал круг в небе и исчез за деревьями. — Все еще думаете, что мы его одолеем? — спросила Дейси, теперь тише. — Мы не просто одолеем его, — ответил я. — Мы пустим ему кровь, сломим его, похороним под грузом его собственной гордыни. На это потребуется время. — А если время закончится? — спросил Харрион. — Тогда мы все равно дадим бой, — отрезал я. — И заставим его пожалеть о каждой миле, которую он прошел к северу от Трезубца. Тишина, воцарившаяся вслед за этим, не была гнетущей. Она была чисто северной. Вокруг меня начал формироваться круг. Преданные глаза, твердые руки, голоса, которые подвергали сомнению и оттачивали мои решения. Клише, верное не просто Деймону Таргариену или Джону Старку как человеку, но тому видению будущего, к которому мы вместе прокладывали путь — через кровь и сталь. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- Лес становился гуще по мере того, как солнце поднималось над туманом. К полудню оно едва пробивалось сквозь кроны, просачиваясь бледными золотистыми столбами, которые перечеркивали Королевский тракт. Люди ворчали, жалуясь на тесноту деревьев, на безмолвие птиц и на то, как лес, казалось, следит за ними. Затем мелькнула тень. В одно мгновение там не было ничего. В следующее — из подлеска, словно порожденный самими деревьями, вышел мальчишка в зелено-коричневом. Грязь коркой запеклась на его сапогах и лице. Плащ был расшит корой и мхом, волосы заплетены в косы с тростником и листьями. Он мог стоять в двух шагах от человека и оставаться невидимым. Посыльный не проронил ни слова. Просто опустился на колено, развернул влажный клочок пергамента и разгладил его на ближайшем камне. Чернила местами расплылись, но карта была достаточно четкой: угольные штрихи помечали хребты, кустарник, речные тропы, а маленькие красные точки говорили сами за себя. Движение. Вражеские разведчики. — Разъезды Ланнистеров, ваша милость, — прошептал он так тихо, что воздух едва колыхнулся. — Два десятка или больше. Ищут на севере и востоке. Рыщут вслепую. Я присел рядом с ним, изучая местность. Они прощупывали нас, проверяя наши порядки, как пробуют острием клинка кожу. Дозоры в сотне миль к северу от их основной армии. — Звери почуяли их раньше, чем мы увидели, — добавил мальчик. — Волки беспокоятся. У реки нашли задранного оленя. Воздух не тот. Лорд говорит, лев просыпается. Я кивнул. — А мы убаюкаем его обратно. Я постучал по трем отметкам на карте пальцем в перчатке. — Передай приказ. Уводите их на северо-восток, сюда, за дубовую рощу. А потом убейте всех до единого. Мальчишка оскалился в улыбке — одни зубы да грязь. — Без костров? Без пощады? — Без костров, — подтвердил я. — И без пощады. Передай своему лорду, что я хочу поговорить с ним в ближайшее время. Он кивнул и исчез без единого звука. Из-за моей спины появился Корт с луком в руке, не сводя глаз с подлеска. — Болотные жители чертовски полезны в таких делах. — Они невероятны. Если бы не Призрак, даже я бы не узнал о его приближении. Они будут пускать Тайвину кровь на каждом шагу, когда он двинется нам навстречу. Позади я слышал тяжелый скрип телег и далекий лязг доспехов. Основная колонна всё так же мерно шагала на юг, не подозревая о призраках в лесах. Я повернулся к своей карте, быстро набрасывая план маневра с трех сторон. Мне нужно было обескровить его. Каждый человек, которого Тайвин терял в этих лесах, — это человек, который не поднимет меч в будущем сражении. Каждая задержка — это впустую съеденный паек, захромавшая лошадь, запоздавший гонец. Каждый раз, когда он перебрасывал войска, чтобы защититься от «призраков», он показывал мне свои слабые места. «Каждая миля, на которой я лишаю его людей и времени… — думал я, глядя, как колышутся деревья под порывом ветра, — …это миля, на которой войной управляю я. И еще один час времени для Робба, чтобы уничтожить армию Джейме». Благодаря кранногоменам этот лес принадлежал Северу. А Север не умеет прощать. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- Хоуленд возник из тумана, словно воплощенная мысль: невысокий, жилистый, в плаще из тростника, поросшем влажным речным мхом. В руках он держал сверток, обернутый в промасленную ткань. — Ваша милость, — произнес он негромко и ровно, без лишних предисловий. — Четвертый отряд уничтожен. Пятеро людей, две лошади. Как и прежде. Я кивнул. — Выжившие остались? Кто-то сможет донести Тайвину о нашем расположении? — На этот раз кричать некому, все глотки перерезаны, как вы и приказывали, — спокойно ответил Хоуленд. — Но одного мы оставили висеть на иве. Они найдут его, и им станет страшно. Я медленно выдохнул. В этом не было ни капли удовольствия — лишь тяжесть очередной расчетливой жестокости. — И они все еще идут? Глаза Хоуленда сузились. — Уже не так смело. Он отправил всадника на восток. Доскакал ли тот до Тайвина — бог весть, учитывая, как лютуют варги, охотясь на дозорных. — Сколько варгов с тобой, Хоуленд? — спросил я совсем тихо. Заминка. Хоуленд опустил сверток на землю; внутри я увидел изуродованный ланнистерский шлем — расколотый и залитый кровью. Варги были моим ножом в темноте, призраками Хоуленда, рассыпанными по лесам. Мы превратили их в сигнальную сеть. Зеленый — путь свободен, красный — разведчики, черный — армия в движении. Просто, но быстрее любых горнов или гонцов, и куда смертоноснее. Они не были солдатами. Это были юноши и девушки с диким взглядом и зверьми, которые любили их как родню. Маленькие тени, что бесшумно вскрывали глотки и не оставляли в живых ни одного всадника, способного поведать сказку. Люди Тайвина ехали на север и просто исчезали, поглощенные туманом и грязью. Если кто и приползал обратно, то сломленным и пропитанным запахом страха. Хоуленд превратил их в партизанское воинство, а я дал им цель. Они были терпеливы, беспощадны и невидимы. Сама земля сражалась за нас через них, и с каждым убитым дозорным Тайвин терял по капле крови. — Сорок четыре варга, — наконец произнес Хоуленд. — Большинство — совсем юнцы. Я на мгновение отвел взгляд. В лесную чащу. В туман. На ветвях сидело несколько ворон; они не сводили с меня глаз, и я гадал, не были ли они варгами Хоуленда. — Они пригодятся в предстоящем марше, — пробормотал я. — Мне нужно, чтобы Тайвин истек кровью прежде, чем я предстану перед ним. Тысяча порезов, прежде чем он увидит моё лицо. — Вы уже пускаете ему кровь, — отозвался Хоуленд. — Но кровь в лесах течет медленно. Здесь нужно терпение. Мои губы искривились. — Терпение сейчас — непозволительная роскошь. Если Тайвин настигнет нашу армию, у него будет численное превосходство. Хоуленд опустился на колени, зачерпнул горсть грязи и позволил ей просочиться сквозь пальцы. — Эта земля помнит. Даже когда люди забывают. У нас есть время. Вы дали нам его, построив тот мост. Я посмотрел на Хоуленда сверху вниз. В его голосе не было высокомерия — только холодная уверенность. Я коротко кивнул. — Веди их глубже. Дай им призраков. Пусть они лишатся сна. И если кто-то из них попробует развести костер… — В Перешейке никто не разводит костров, если за ним охотятся, — сказал Хоуленд. — По крайней мере, дважды. Призрак низко зарычал — тень в кустах. Моя рука легла ему на голову. — Тогда жгите их тихо, — произнес я. — И еще, Хоуленд… Я хочу, чтобы ты спрятал варга подле Близнецов. Каждое письмо, которое достигает замка, должно быть скопировано и доставлено мне. Мы воспользуемся мечами и копьями Фреев, а когда они нас предадут — мы используем и это против них самих. — Будет исполнено. Кое-кто из ребят разумеет грамоту. Хоуленд встал и бесшумно исчез в тумане. Чертовы болотные жители. Они потрясающие… -------------------------------------------------------------------------------------------------------- Костер в центре командирского шатра зашипел — кто-то подбросил сырое полено. Искры брызнули в стороны, дым поплыл кольцами, и тени северян заплясали на холщовых стенах. Расстояние до войска у Близнецов сократилось до семидесяти миль, если верить варгам, — пришло время обсудить стратегию с лордами. Большой Джон уже ополовинил мех с вином; борода его намокла, а голос гремел так, что содрогались деревья. — Я говорю, надо снова забирать к западу и строить еще один мост! Ударим по Риверрану вместе с лордом Роббом, старый лев такого в жизни не ожидает! — Нет, — отрезал Рикард Карстарк, скрестив руки на груди, точно каменные ворота. — Каждая миля, что Тайвин проходит на север, — это еще одна миля между его ратью и войском Джейме. Пусть сам идет к нам, тогда и дадим бой! Мейдж Мормонт точила кинжал, поставив ногу на ящик, и переводила взгляд с одного на другого. — Вам бы всё скакать, орать да помирать, мальчишки. Это охота, а не битва. Я позволял им выговориться. Пусть сотрясают воздух. Это были гордые лорды, гордые голоса. Пусть схлестнутся в дыму костра прежде, чем я явлю им сталь. Когда я наконец поднялся, отблески пламени заиграли на моем нагруднике. Тишина воцарилась не сразу — медленно и неохотно. — Мы здесь не для того, чтобы давать сражения, — произнес я. — По крайней мере, пока. Тайвин значительно превосходит нас числом. Мы здесь для того, чтобы контролировать доску. Большой Джон фыркнул. — Говоришь как мейстер. — Нет, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Мейстер бы спорил и спрашивал. А я говорю вам, лорд Амбер. Вот что мы сделаем. Это заставило его умолкнуть. На время. Я подошел ближе к карте, приколотой к куску коры и камня. — Тайвин жаждет открытого поля. Ему нужны знамена, барабаны и слава для песен. Мы не дадим ему ничего из этого. Мейдж коротко кивнула. — Он идет тяжелым маршем. Пусть тонет в грязи и боится каждого куста. — Именно. — Я указал на развилки реки. — Его разведчики уже гибнут. Его дозоры не возвращаются. Если он пошлет еще сотню человек в туман, он потеряет восемьдесят и не найдет ничего, кроме шепота. Галбарт Гловер хмыкнул. — Ты хочешь вымотать ему нервы. — Я хочу сам выбирать время для нашей битвы, — сказал я. — Каждым часом задержки мы приближаем Робба к Риверрану. Если мы вынудим Тайвина выступить раньше срока, то сделаем это на нашей земле, а не на его. Большой Джон почесал подбородок. — А если он засядет на месте? — Тогда пусть сидит. С кровоточащим флангом и расшатанными нервами. Его люди не будут спать. В темноте они начнут бросаться друг на друга, пока мы продолжаем наносить удары. Мейдж оскалилась в улыбке. — Мне это по душе. Карстарк промолчал, но я заметил блеск в его глазах — мрачное одобрение. План, который не разбрасывался жизнями ради гордости. Наконец заговорил Большой Джон, на этот раз тише. — Ладно, парень. Твои волки уже на тропе. Что тебе нужно от нас? — Дисциплина, — я встретился взглядом с каждым из них по очереди. — Мы наносим удар и исчезаем, заставляя его преследовать нас снова и снова. Пока я не прикажу иначе. Не беспокойтесь, мои лорды, вы получите свою битву. Я выдержал паузу. — Когда придет время его убить — вы узнаете. А пока что — мы охотимся. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- Сумерки поглотили лес целиком. С гребня холма над местом марша я наблюдал, как туман поднимается над рекой, словно призраки, созванные зовом древней крови. Он стлался низко и тяжело, превращая Зеленую Поветь в мерцающего змея. Деревья выплывали из мглы, точно великаны, застывшие на полушаге. Десять шагов в сторону — и человек исчезал бесследно. Хорошо. Пусть исчезают. Внизу дозоры Ланнистеров ползли неровной цепью. Нервные, медлительные — после того как сотня их товарищей так и не вернулась назад. Плащи промокли, мечи уже обнажены. Я пересчитал головы: двадцать пять, может, тридцать. Всего лишь пятая вылазка за эту неделю. Они учились. Но слишком медленно. Призрак стоял рядом, дыхание его было тихим, уши насторожены. Я держал руку на его шерсти, чувствуя связь с реальностью. Даже отсюда я ощущал натяжение в воздухе — тугую тишину перед шепотом стрелы. Он пришел как вздох. Один снаряд. Затем влажный кашель. Падение. Еще стрела. Затем три разом. Строй рассыпался почти мгновенно. Лошадь взвилась на дыбы, заходясь ржанием. Люди кричали — слишком громко, в разные стороны. Один попытался броситься назад, тем же путем, каким пришел, и канул в яму-ловушку, замаскированную листвой. Мне не нужно было видеть это, чтобы знать — я сам приказал ее вырыть. А затем явились Риды. Копья разили из пустот. Кинжал выскользнул из тени и ушел обратно. Зеленоплащники танцевали среди деревьев, будто рожденные из коры и грязи. А затем ворвались варги. Я почувствовал их в своем разуме прежде, чем увидел. Их кони сбрасывали наездников. Волки, шедшие следом, были невелики по сравнению с Призраком, но они были голодны и быстры. Лучник Ланнистеров едва успел обернуться, прежде чем его горло исчезло. Колонна сомкнулась сама на себе. Люди топтали друг друга, пытаясь спастись. Один попытался зажечь факел и в награду получил стрелу в глаз. Все было кончено меньше чем за минуту. Воцарилась тишина, густая, как туман. Риды растворились в лесу. Осталось лишь несколько стонов, но вскоре затихли и они. Корт шагнул ко мне, не выпуская лука из рук. Внизу последние тени дернулись и замерли. — Это была вся колонна? — пробормотал один из арбалетчиков рядом с ним. Корт качнул головой. — Похоже на то. Я промолчал. Мой взор по-прежнему был устремлен в туман впереди, в густую тьму, где, как я представлял, затаился основной авангард Тайвина, гадая, почему его люди не вернулись. Этот удар он почувствует. Они найдут тела — те, что смогут найти. Большинство же просто сгинет. Пусть сомневаются в каждом дереве. Пусть боятся каждой треснувшей ветки. Интересно, смогу ли я довести его до такого же безумия на почве паранойи, какое было у моего деда, прежде чем всё это закончится. За спиной послышались шаги по сырой земле. Мне не нужно было оборачиваться. — Хоуленд, — произнес я. Он присел рядом — тише, чем ветер в камышах. Грязь до колен, зеленый плащ так сливается с лесом, что зубы сводит. — В четырнадцати милях к западу отсюда мы нашли еще одну группу разведчиков, — прошептал он. — Одного оставили в живых. Хромает. Я нахмурился. — Я говорил: никого не оставлять. — Он не бежал. Мы сами его отпустили. Пауза. Я бросил взгляд вниз. — Отпустили? Губы Хоуленда дрогнули. — Перепуганные люди рассказывают лучшие истории. Он прискачет обратно, вопя о призраках, волках, глазах на деревьях… и знаменах с драконами. Я обдумал это. Затем кивнул. — Значит, послание. Хорошо. Этого должно быть достаточно, чтобы Тайвин начал движение. — Как твои люди? — спросил я. — Одну из варгов задело, но она жива. Отправили ее в лагерь отдыхать. Я снова повернулся к лесу. Последний факел внизу окончательно погас. Ланнистеры приближались — с каждым днем мы встречали все больше и больше дозоров. — Вели своим разведчикам отойти на две мили до рассвета, — приказал я. — Мы заманим следующую колонну еще глубже. Он коротко кивнул и исчез в тумане. Корт проводил его взглядом. — Так значит… мы теперь призраки? Я посмотрел на Призрака и усмехнулся. — Да. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- Через несколько дней двое угрюмых разведчиков притащили пленного и бросили его передо мной. Лицо паренька было в крови и измазано грязью, но его зеленые глаза все еще горели вызовом. Совсем юный, лет девятнадцати, не больше. Из тех мальчишек, что путают безрассудство с отвагой. Его привязали к столбу прямо перед шатром; холодное дерево впивалось в запястья. Вокруг него сомкнулось кольцо молчаливых лиц — суровые северяне ждали приговора, придерживая языки. Я присел, чтобы поравняться с ним взглядом, и заговорил вполголоса: — Далековато же ты забрался от дома. Он плюнул, и слюна приземлилась у моего сапога. — Недостаточно далеко, отродье дракона. Слово повисло в воздухе — острое, намеренное. Я позволил медленной улыбке тронуть губы. — Отродье дракона, хм? Ты хорошо заучил слова своего лорда. И ты думаешь, что знаешь, кто я такой? Его глаза вспыхнули гневом, но я сохранял легкий тон, точно учитель, забавляющийся глупостью ученика. — Твои люди прощупывали наши леса. Он фыркнул с нескрываемым презрением: — Пытались найти, где вы прячетесь, бастард! — Нашли? — я подался чуть вперед, понизив голос до заговорщического шепота. — Скажи мне, когда твой лорд посылает разведчиков, сколько их уходит? И всегда ли они возвращаются? Он замялся, бросил быстрый взгляд на стражников, затем снова на меня. — Старый лев идет сюда, бастард! Он вас всех перебьет! Я выпрямился. — Значит, Тайвин двинулся на север? Это подтверждало донесения болотных жителей. Пленный осклабился: — Ты сгоришь, отродье дракона. Моя улыбка стала шире; оскорбление соскользнуло с меня, как вода со стали. — Драконы не горят, маленький солдатик. Прежде чем я успел продолжить, у входа в шатер появился Корт; его дыхание было тяжелым после долгого перехода по холоду. — Рид сообщает, что Тайвин жжет леса, — произнес Корт с кривой усмешкой. — Пытается выкурить кранногоменов дымом. Среди собравшихся прокатился смех. Мысль о Тайвине Ланнистере, кашляющем в дыму и уворачивающемся от бесшумных охотников, заметно подняла им дух. Я снова перевел взгляд на пленного; мой голос звучал спокойно, но твердо: — Пусть жжет что хочет. Ничего, кроме больных легких, он этим не добьется. Лицо парня дернулось — то ли от страха, то ли от презрения. Я поднялся и начал медленно обходить его кругом. — Люди Севера! Тайвин Ланнистер идет на нас! Будем ли мы прятать головы в песок или дадим ему войну?! — выкрикнул я. — Войну! Войну! Войну! — отозвалось эхо голосов. — Что нам делать с этим, принц Деймон? — спросила Мейдж. — Избавьтесь от него, он уже сказал нам всё, что нужно, — на войне нет места милосердию. — Теперь мы начинаем заманивать Льва на север. Тайвин и не поймет, что его ударило.