Глава 25: Дыхание Льва

Глава 25 — Дыхание Льва Рассвет десятого дня нашего марша выдался серым и хмурым. Дорога давно превратилась в месиво: мы покинули Королевский тракт, выбрав прилегающие, скрытые от глаз тропы. То, что теперь служило нам путем, было глубоко изрыто копытами и колеями повозок. Мой конь хрипел при каждом шаге, его бока тяжело вздымались, а шерсть покрылась коркой засохшей грязи. Вокруг меня армия тащилась вперед, словно мертвецы: перепачканные в глине, с пустыми глазами; люди клевали носом в седлах или прямо в телегах. Один пикинер, споткнувшись в хвосте колонны, был настолько изнурен, что даже не заметил, как его мешок разорвался и содержимое вывалилось наружу. Мы двигались подобно раненому зверю — прихрамывая, истекая кровью, но огрызаясь, когда нас загоняли в угол. С каждым днем мы уходили всё глубже на север, следуя старыми скотьими тропами и путями фуражиров. Мы пересекали мелководные броды, обходили деревни стороной и лагерем вставали без костров. Люди шли нестройными колоннами, их плащи отсырели от дождя, взгляды были устремлены вперед или — что хуже — постоянно оборачивались назад. Потому что за нашими спинами ехали огонь и золото. Тайвину Ланнистеру надоело посылать разведчиков, и, прослышав, что мы близко, он выступил со всем своим войском. Он следовал за нами, как жнец следует за лихорадкой — неумолимо и неустанно. Он рассылал дозоры широко и далеко, и хотя мы перебивали по дюжине патрулей каждый день, им на смену всегда приходила новая дюжина. Он не оставлял нетронутым ни одного поселения. Каждое утро позади нас поднимался дым — черные столбы тянулись к небу, точно пальцы, тянущиеся к нашим глоткам. К счастью, мы приказали эвакуировать людей до начала операции. После всего этого они получат компенсацию из моей собственной казны. За последнюю седмицу мы потеряли еще две сотни человек: кто-то отстал, кого-то оставили раненым, некоторые просто обессилели настолько, что не могли идти дальше. Две повозки с припасами завязли в болоте, и их пришлось бросить; бочки с едой раскололись и были растоптаны. Тайвин гнал нас на север, дыша огнем в спину, надеясь застать нас обессиленными и сломленными у реки. Возможно, он верил, что мы будем бежать, пока не упадем замертво, или что от отчаяния мы решим дать бой и нас просто сметут. Все шло строго по плану. В небе снова кружили вороны. Всегда кружат. Я долго наблюдал за ними, считая по привычке. Восемь. Нет, девять. В основном птицы озерных жителей — соглядатаи, связанные с Хоулендом Ридом и его варгами. И всё же меня не покидало чувство, что одна из них летит вовсе не за нас. — Они не устают так, как мы, — пробормотал я вслух. — Львы почуяли кровь. Мне не нужно было видеть пыль за спиной, чтобы знать: всадники Тайвина нагоняют нас. У него было втрое больше конницы, если не больше. И он жаждал мести за весь тот урон, что мы ему нанесли. И за тот, что продолжаем наносить. Нельзя не любить партизанскую войну, когда она на твоей стороне. Если он поймает нас на открытой местности — всё закончится здесь и сейчас. Нам не выиграть в генеральном сражении. Поэтому мы бежали, а он преследовал. Лорды ворчали, но они одобрили этот план. Мы победим, измотав его, а затем нанеся удар. — Три ночи без полноценного отдыха, — пробормотал рядом сер Корт, счищая грязь с забрала. — Мы потеряли две повозки, табун лошадей и почти две сотни пехоты. Я кивнул, плотно сжав челюсти. — Я знаю это, Корт. Ты даешь мне этот отчет уже в третий раз. Он взглянул на меня: — Если так пойдет и дальше, мы сломаемся раньше них. — Как думаешь, сколько людей они потеряли из-за озерников, ловушек и наших налетов? — спросил я. — По меньшей мере в пять раз больше, чем мы, если верить писцам и счетоводам Аррена. Но люди устали бежать, мой принц. Большинство из них не видят сражений, они видят только наше отступление. — Значит, мы больше не будем просто бежать, — отрезал я. — Мы дадим людям работу, с которой они справятся. Его брови нахмурились: — Как? — Мы обратим саму землю против них. Заманим их слишком быстро. Заставим поверить, что мы слабее, чем есть на самом деле. А затем захлопнем ловушку. Я окинул взглядом поднимающийся впереди склон. Над землей возвышалась мельница; её каменные стены в основном уцелели, хотя колесо давно замерло. Когда-то здесь протекал ручей. Я указал вперед: — Там. Становимся лагерем. Этот склон скроет нас с тыла. Возвышенность даст преимущество лучникам. Рид знает, где вырыть ямы и вбить колья. Пусть Корпус Логистики организует людей и расставит ловушки повсюду. Когда их авангард придет и угодит в западню, мы ударим снова. Корт нахмурился: — А если они снова будут скакать всю ночь? Застанут нас посреди земляных работ? — Тогда мы прольем больше крови, но всё равно меньше, чем они. Но они не придут. Они на марше уже две ночи подряд. Созывай лордов и разбивай лагерь. Военный совет через час. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- Боевой рог протрубил лишь раз — протяжно и низко. Этого было достаточно, чтобы созвать ключевых знаменосцев и командиров отрядов, но не переполошить весь лагерь. Нам нужно было урвать каждую минуту сна, какую только возможно. Костер, у которого мы собрались на краю мельницы, был скорее дымом и тлеющими углями, чем пламенем. Галварт прибыл первым — лицо в саже, глаза настороже. За ним последовал Большой Джон, затем Рикард и Карстарки. Явилась даже Мейдж Мормонт, отряхивая грязь с таким видом, будто та нанесла ей личное оскорбление. Рид пришел последним, по бедра в тине, баюкая в одной руке раненую ворону. Я посмотрел на них, не тратя слов впустую. — Кавалерия Тайвина опережает наш тыл. С таким темпом они настигнут основные силы через несколько дней. Рикард Карстарк прорычал: — Тогда мы разворачиваемся и деремся. — В чистом поле? — огрызнулся я. — С изнуренными людьми? Вся стратегия Тайвина строится на том, чтобы вынудить нас к бегству и резне. Если мы дадим ему то, чего он хочет, второго шанса на битву у нас не будет. — И что нам делать? — спросила Мейдж, растирая виски. — Мы позволим ему поймать то, что он примет за наш арьергард. Завтра заманим их в узкий проход и перебьем. Тогда вперед выступил Рид, его голос звучал тихо: — Нам понадобятся ваши арбалеты. Дайте мне десять ваших лучших стрелков, и мы выведем их к ловушке. — Идет, — сказал я. На мгновение повисла тишина. Затем Мейдж Мормонт кивнула: — Самое время перестать бегать. Не всё же одним Ридам развлекаться. Я выставил еще одну серию булавок — мелкие маркеры, рассыпанные по карте, словно капли крови. — После этого мы рассеемся. Разделим войско на малые отряды. Достаточно близко, чтобы поддержать друг друга в случае нужды. Каждый под своим знаменем. Амбер. Гловер. Карстарк. Мормонт. Рид. Таргариен. Я поднял глаза, встречаясь с ними взглядом. — Если мы разойдемся в шести разных направлениях и продолжим движение, они перестанут наступать нам на пятки. Они поверят, что мы бежим врассыпную — и вот тогда мы ударим. Воцарилось безмолвие. Затем послышался низкий смешок Мейдж. — Ты хочешь заставить их гоняться за нами по отдельности. И использовать парней Рида, чтобы они сообщали нам, когда наносить удар. Умная женщина. Наличие постоянно обновляемой карты и способа подавать сигналы войскам за мили друг от друга станет моим главным преимуществом. — За каждый шаг, что они сделают, — сказал я, кивнув ей, — они будут платить кровью. Большой Джон издал короткий лающий смешок. — Проклятье! Вот это Север, который я знаю. Но если они не разделятся, чтобы преследовать нас, нам крышка, парень. — Разделяй и властвуй, — кивнул Галварт. Очевидно, он слышал, как час назад я объяснял эту стратегию Корту. — Это играет на наших преимуществах, — сказал я. — Мы знаем, где они, а они не знают, где мы. Львы пришли за битвой. Мы устроим им охоту. Большой Джон хмыкнул, но голос его стал мягче: — Ты правда намерен нас разделить? — Да, — подтвердил я. — Но не вслепую. Вы будете мобильны. Смертоносны. Вы заставите их проклясть каждую пройденную лигу. Но не позволяйте им остановить вас: если нас поймают поодиночке — мы покойники. Суть игры — ударил и убежал. — Они выдохнутся гораздо раньше нас, — сказала Мейдж, расправляя плечи. — Хорошо, — подытожил я. — Потому что, когда это случится, мы обрушимся на них всеми силами. — Я согласен с этой стратегией. Если она провалится, мы узнаем об этом и перегруппируемся, — произнес Галварт. — Нужно начинать немедленно. Теперь они кивали. Кто-то ворчал, кто-то шептался со своими людьми. Планы начали обретать форму. В их телах всё еще чувствовалась тяжесть, но это больше не была апатия или раздражение. Теперь у них было дело, и это проявлялось в том, с каким рвением они взялись за работу. Им нужно было сражаться. Пусть даже короткими набегами. Им нужно было снова почувствовать себя воинами. Остальные разошлись в туманную тьму, отдавая приказы, собирая людей и перераспределяя обоз. Я остался, сворачивая край карты. Остался лишь Хоуленд Рид. Он не проронил ни слова за всё время, затаившись в тени; его лицо было не разглядеть под капюшоном цвета мха и серого камня. Я заговорил только тогда, когда мы остались вдвоем. — Я хочу, чтобы Перешеек был спущен с цепи. Он наклонил голову: — Он уже спущен. — Я хочу, чтобы они тонули в нем. Отрави их воду. Пусть грязь засасывает их сапоги. Обрушивай их тропы фальшивыми камнями. Рой ямы, способные проглотить лошадей. Пусть они попробуют болото на вкус. Пусть они боятся его. В глазах Рида отразился свет фонаря — темно-зеленые, как старый мох, они блеснули древними тайнами. — Будет исполнено, — просто сказал он. Я еще какое-то время стоял один, глядя на карту. Это была опасная стратегия. Но я надеялся, что она сработает. Если Тайвин прикажет своей армии разделиться, его ряды будут полны брешей. Брешей, о которых мы будем знать благодаря варгам и которыми сможем воспользоваться. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- Прошло два дня с тех пор, как мы разделились. Глазами воронов я видел, как остальные маршируют и устраивают засады на Ланнистеров. Те тоже разделились, пытаясь переловить нас всех. Глупцы. К сожалению, ловушка у мельницы не принесла плодов. Ланнистеры остановились на отдых на целые день и ночь, а когда возобновили марш, западню заметили за мгновение до того, как авангард вошел в нашу зону поражения. Неважно. Мы возьмем их сейчас. Их армия рассредоточена, и мы точно знаем, где они. Лес поглощал все наши звуки, кроме скрипа кожи и негромкого фырканья коней. На щитах моих людей, на наплечниках и горжетах начал появляться дракон. Трехглавый, с грубым оскалом. У кого-то нарисованный мелом, у кого-то выцарапанный острием кинжала. Теперь они называли себя «Мечами Принца», и они были готовы. Сегодня со мной были три сотни всадников из тех пятисот, что у меня имелись. Люди, обученные в Рве Кейлин по моим стандартам. Верные люди. Крик ворона прорезал воздух над головой; к его лапам был привязан зелено-красный флажок. Я обернулся в седле как раз в тот момент, когда из-за деревьев выскользнули двое разведчиков. — Двести всадников Ланнистеров, — выдохнул первый, тяжело дыша. — Как далеко? — спросил я. — Меньше трех миль. Срезают путь через восточный склон, к мельничной дороге. Я кивнул и повернулся к Корту: — Они у нас в руках. Он ухмыльнулся: — «Клещи», Ваша Милость? — Метод, который никогда не подводит… -------------------------------------------------------------------------------------------------------- Лес сужался, переходя в неглубокую котловину с пологими склонами, густо заросшими лесом и заваленными мокрой листвой. Арбалетчики бесшумно рассредоточились на деревьях, укрывшись высоко среди сосен и берез. Пехота заняла позиции за замаскированными ежевикой рвами. Всадники, разделенные на два отряда, выстроились по обоим гребням. Корт взял на себя западный фланг с алебардистами. Я удерживал восточный склон. На всё ушло меньше двадцати минут. Я присел у поваленного бревна, смахивая росу с латной рукавицы и внимательно изучая тропу внизу. Копыта уже были слышны. Ланнистеры показались группами по двое и по трое. Они шутили и смеялись. Я заметил одного с кабаньим клыком на гербе и оранжевым знаменем. Кажется, Крейкхолл. Они не видели кольев, спрятанных на тропе. Не слышали затаенного дыхания в чаще. Я выпрямился и поднял меч. — За Север! — крикнул я, и голос мой был острым, как сталь. — За Драконьего Волка! — ответили мне «Мечи Принца». Лес взорвался криком. Сверху посыпался град арбалетных болтов. Люди и кони вздыбились, вскрикнули и повалились на землю. Горло одного рыцаря расцвело красным прямо посреди смеха. Другой потерял коня и был растоптан прежде, чем успел закричать. Я видел, как волна замешательства накрыла их с головой. Затем я подал второй сигнал, резко опустив меч. Мои всадники лавиной хлынули вниз по склону, подобно раскату грома. Мы врезались во фланг колонны; копья метили в животы и сердца. Я вогнал меч в грудь первого же встречного врага, затем развернулся, чтобы парировать шальной замах. Булава задела моё плечо, отозвавшись тупой болью в ребрах. Я покачнулся. На меня бросился рыцарь с поднятым оружием — шипастым пернатым моргенштерном, вращающимся в воздухе. Слишком быстро. Вспышка серебра. Арбалетный болт Корта угодил ему точно в глаз. Он упал без единого звука. Я перевел дух и снова бросился в самую гущу схватки. Мы сражались минут двадцать. Может, меньше. Но казалось — вечность. К концу боя земля превратилась в кровавое месиво. Обломки копий торчали из трупов, словно сломанные ребра. Несколько ланнистерских лошадей сумели вырваться и убежать, но большинство были перехвачены нашими засадными группами. Выжившие — не более сорока человек — скрылись в лесах на юге, бежав в сторону того отряда, что преследовал нас. Мы перегруппировались у ручья. Я сидел в седле, пока Корт вытирал кровь с клинка лоскутом красного шелка. — Потери? — спросил я. — Пятнадцать убитых. Еще десяток тяжело ранены. — А у них? Он со смехом указал назад: — Целый гребаный лес трупов. Я повернулся к людям; многие всё еще пытались отдышаться — перепачканные кровью, с горящими глазами. И снова возвысил голос: — Воссоединяемся с остальными силами! — провозгласил я. — Победа! Гул одобрения перерос в ликующий клич. Северные голоса взревели как один: — Мечи Принца! — Драконий Волк! — Деймон! -------------------------------------------------------------------------------------------------------- Позже, когда мы двинулись хоронить своих, Корт поравнялся со мной, понизив голос: — Этот бой они запомнят. Я бросил взгляд на окровавленные деревья и дым, уже поднимающийся от погребальных костров. — Надеюсь. — Триста против двухсот. На легенду это не тянет. — Еще как тянет, — возразил я, — если повторить это десять раз. Он усмехнулся. Впереди наши люди ехали, уже выше задрав головы. А позади нас, где-то в лесной чаще, всадники Тайвина найдут множество, великое множество трупов. Пусть гоняются за призраками. Нас там уже не было. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- Разведчики Ланнистеров стремительно спускались по склону со свёрнутыми знаменами и обнаженными мечами, ожидая найти добычу. Вместо неё они нашли смерть. Люди дома Гловеров стояли высоко среди валунов с канатами в руках. Лощина здесь была узкой и крутой, со скалистыми уступами и черными соснами, цеплявшимися корнями за оба склона. Как только колонна Ланнистеров вошла в самую узкую часть, Робетт Гловер подал сигнал. Огромный ясень, чей ствол был заранее подпилен и закреплен на распорках, рухнул с утробным треском. При падении он раздавил трех лошадей и полдюжины людей. Следом за деревом обрушился ливень стрел. Под аккомпанемент криков копейщики Гловера выскочили из укрытий и добили остальных. Не спасся никто. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- На мягких полях близ маленькой деревушки, под сенью ивы, притаился озерный житель. Его лицо было выкрашено в зеленый цвет, а веки прикрыты, точно у лягушки. В одной руке он держал бурдюк с водой, в которой была подмешана «вдовья кровь» и истолченный паслен. В свете луны он проскользнул к колодцу. К рассвету разъезды Ланнистеров уже начали умирать. Они жадно пили из отравленного источника. К полудню началась рвота. К вечеру их командир был мертв — он скончался в криках, судорожно вцепившись в собственный живот. Озерник же исчез в лесу, не оставив после себя ни единого следа. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- Дорога петляла на север через рощу дубов и буков. Ланнистеры теперь двигались плотным строем; они нервничали, их доспехи были помяты и покрыты пятнами, а взгляды беспрестанно ощупывали деревья. До них дошли слухи о постоянных нападениях на другие группы, и лорд приказал не ослаблять бдительность ни на миг. Это их не спасло. Стрелы вылетали из леса, свистя, точно зимний ветер. Всадники Карстарков, бесшумные и стремительные, появлялись лишь для того, чтобы нанести удар: они выпускали стрелы прямо с коней, после чего снова исчезали в чаще. За собой они оставляли кровавые следы и обломки копий. Один рыцарь погиб с шестью стрелами в спине. Другой попытался бежать, но его конь угодил в яму-ловушку. В тот день Эддард Карстарк убил своего первого врага. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- В тылу армии вспыхнула повозка. Шепот о безрассудстве Старого Льва, разделившего войско, мгновенно стих — все бросились тушить огонь. Пока рыцари пребывали в панике, с двух сторон ударили Медведи: клинки сверкали, молоты свистели в воздухе. Рыцарь в ливрее Крейкхоллов подскакал к горящей повозке, выкрикивая приказы, и в следующий миг женщина со шлемом в виде медвежьей головы рывком стащила его за лодыжку из седла. Дейси приложила его о камни, словно мясник, дробящий кость. Человек больше не поднялся. Сыпались стрелы. Крики эхом отдавались от деревьев. Кони несли. Оруженосцы падали на мечи, которые были слишком тяжелы для их рук. Я повел вторую волну — и это были не люди. Второй волной шли Призрак и стая волков под управлением варгов Рида: они рвали глотки и бесследно исчезали в ночи. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- Ко второму дню мы провели пять атак. По донесениям Ридов, остальные добились не меньшего успеха. Армия Ланнистеров была в ужасе, и Тайвин приказал им остановиться и перегруппироваться. Партизанская тактика, асимметричная война и спланированный хаос. Вестерос не был к этому готов. Корт усмехнулся, его глаза покраснели от недосыпа: — Мы залезли им в головы. — Мы залезли им под кожу, — поправил я. — Они консолидируются. Тайвину надоело терять людей вот так. Созывай лордов, нам тоже пора собрать силы в кулак. Спустя полдня вся армия снова стояла единым лагерем. Солдаты травили байки о своих невероятных победах. Если верить их россказням, за последние дни мы перебили тысяч двадцать. На деле же число погибших не составляло и десяти процентов от этой цифры. Но люди любят приукрасить. Даже звезды сегодня казались далекими, скрытыми за тяжелыми тучами, полными невыплаканного дождя. Я знал: если проехать несколько сотен километров на восток по прямой, я увижу башни Сигарда. Мы снова почти у моста. Почти закончили. Мы пустили им кровь, это да. Пустили настолько сильно, что темп Тайвина замедлился, его разъезды стали осторожными, а знаменосцы — угрюмыми. Люди Аррена оценивали потери врага более чем в полторы тысячи человек с того момента, как мы разделились: кто-то пал в стычках, большинство — в ловушках, от отравленной воды или переломов шей при падении с лошадей. Еще семьсот погибли до этого. Мы уничтожили десять процентов боеспособности Тайвина еще до того, как развернулись к нему лицом. Надеюсь, этого будет достаточно. Один из ланнистерских квартирмейстеров повесился на оборванном ремне от стремени — по крайней мере, так утверждали люди Хоуленда. Но, к сожалению, и мы не вышли из этого без потерь. Ни одна армия не выходит. Из тех тысяч, что выступили от моста Деймона, я потерял четыре сотни под своим знаменем. Две сотни исчезли в первые же ночи — отставшие, поглощенные тьмой и преследованием. Еще две сотни пали, пока мы были разделены. Никакая стратегия не застрахована от ошибок, и в каждой стычке потери множились. Тем не менее, соотношение пять к одному в нашу пользу — это совсем неплохо. Даже с учетом моего Медицинского корпуса. Единственная причина, по которой мы не сломались недели назад — это люди тыла: интенданты, погонщики зверей, возницы и счетоводы зерна. Мой Логистический корпус работал как одержимый. Они скакали ночами, перераспределяя припасы с одного фланга на другой. Повозки, которые должны были увязнуть в грязи, стягивали новой упряжью, колеса меняли при лунном свете. Когда не хватало провизии, они добывали её, выменивали или даже заключали сделки с перепуганным простонародьем Речных земель. Они следили, чтобы наши желудки были полны, а костры горели — и в этом самом по себе было своего рода колдовство. А медики… боги, они сделали больше, чем полагается смертным. Северяне не бледнеют при виде крови, но нужна редкая стойкость духа, чтобы зашивать вспоротый живот или отнимать человеку ногу, пока он кричит, призывая мать. У Медицинского корпуса не было славы, но именно благодаря им боевой дух не сгнил вместе с растущим числом раненых. Они шли по следам каждой стычки с жгутами и настойками, с руками по локоть в крови и каменными лицами. Они спасали тех, кого можно было спасти, а когда надежды не было — облегчали уход умирающим. И теряли мы не только тела. Люди ломались под гнетом напряжения. Одни переставали говорить, другие начинали бормотать себе под нос. Трупы дюжины дезертиров мы сожгли после того, как вздернули их на деревьях. Но, несмотря ни на что, мы двигались. Жалили. Заставляли их истекать кровью. То, что мы заплатили натурой, мы выкупили временем. И это время привело нас сюда — почти к самым Близнецам, когда река слева, а лев рычит у нас за спиной. Последняя битва. Один чистый удар. И видит бог, я намерен сделать его решающим. Вокруг меня последние из лордов сидели на бревнах и камнях; оружие лежало на коленях. Они смазывали кожу, латали дыры в доспехах, обгладывали кости, пересказывая друг другу детали минувших схваток. Я постоял еще мгновение, прежде чем выйти вперед. Мои сапоги слегка чавкнули по сырой земле. Мы все слишком долго скакали. Слишком долго сражались. Но момент настал. — Милорды, — сказал я тихо, но твердо. — Мы пустили им кровь. Большой Джон одобрительно взревел. Гальбарт Гловер поскреб бороду и кивнул. Мейдж оторвалась от обугленного куска кролика, её глаза были обведены кругами усталости. — Мы замедлили их, — продолжил я. — Подрезали им крылья, протащили через трясину, украли их хлеб и смяли их порядки. Мы вырвали куски из их мощи, но и сами изрядно истрепались. Я расстелил карту на плоском днище бочки, разглаживая её ладонью, всё еще саднящей после последней стычки. — У них больше людей. Больше коней. А мы в походе уже две недели. Мы не можем бесконечно пускать им кровь и не истечь ею сами. Гловер пробормотал: — Вы сами говорили: мы не бежим, мы охотимся. Я кивнул. — И теперь пришло время нанести удар в самое сердце. Я указал на нашу позицию на карте, а затем провел кинжалом линию на север, через те самые холмы, что мы видели недели назад. — Мы здесь. К востоку от Зеленого Зубца. Близнецы в трех днях пути впереди. Там безопасность. Передышка. Дом. Тишина. — Но мы не идем домой. Я пришел сюда не для того, чтобы тяпать Тайвина за пятки в темноте и уйти ни с чем. Это их зацепило. Взгляды стали острыми. Рикард Карстарк склонил голову набок. Большой Джон подался вперед, ухмыляясь во весь рот. — Мы остановимся здесь, — сказал я. — На северо-востоке, на холмах. Последний рубеж. Там мы дадим бой. Там мы переломим хребет льву. Гловер нахмурился: — Вы намерены дать генеральное сражение? — Да, — отрезал я. — На поле, которое выбрал я сам. — Ну наконец-то, гром и молния! Надоело мне ждать лазутчиков в темноте, парень! — прогрохотал Большой Джон. Я развернул еще один пергамент и указал на него кончиком кинжала. — Холмистая местность. Плохо для кавалерийской атаки. По обе стороны леса. Узкий проход у нас за спиной. — Их разведчики всё увидят, — предупредил Робетт Гловер. — Они подумают, что мы наконец-то загнаны в угол. Большой Джон рассмеялся, хрипло и низко: — У тебя есть еще какая-то хитрая задумка, Стальной Старк? Я ухмыльнулся ему. Идеи у меня были всегда. А вот насколько они умны — покажет время. В конце концов, грань между безумием и величием измеряется успехом. — Это поле, — я постучал по карте, — станет местом нашего последнего боя, лорд Амбер. И да, у меня есть пара задумок. — А если он не клюнет? — спросил Гальбарт. Я посмотрел ему прямо в глаза: — Клюнет. Мы протащили его через две недели ада. Его гордость сейчас острее его меча. Он жаждет покончить с этим. Покончить со мной. Минута молчания. — Мы пришли к соглашению, милорды? — я убрал кинжал в ножны. — Боги, как я могу сказать «нет», принц Джон? — отозвалась Мейдж. — Я верю вам, мой принц. Ваша стратегия нас еще не подводила, — добавил Гальбарт. — Чур, я в авангарде! — выкрикнул Большой Джон прежде, чем совет превратился в обычную перепалку о том, кому стоять в первой линии. Когда спустя час совет разошелся, мы были едины. Я прошелся по лагерю, прежде чем направиться к своей палатке. Потребуются усилия каждого: лучников Гловеров, ловушек Ридов, конницы Карстарков, пехоты Мормонтов, моих «Мечей Принца». Каждый человек, который у меня остался. Но это сработает. Должно сработать. Пусть приходит.